Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Пангоды (страница 27)


ХОТЕЛИ ПОСМОТРЕТЬ МИР

Кто-то приехал на Север "за романтикой", кто-то денег подзаработать. А вот Валерий Викторович Жаворонков, начальник цеха связи No2 управления "Надымгазсвязь", объясняет причину прибытия в Пангоды так: "Хотели с женой немножко мир посмотреть".

- Итак, выехали мы из областного Саратова в "поисках мира" и, в конце концов, очутились... на краю света! - смеется Валерий Викторович. - Но все-таки работа на Севере действительно позволяет увидеть больше, чем постоянная жизнь даже в центре страны, - одни отпускные перелеты чего стоят!

В 1981 году Валерий Жаворонков стал начальником цеха надымского территориального узла связи, который обслуживал газпромовские объекты Медвежьего и прилегающих участков газотранспортных "коридоров". При нем вводились радиорелейные линии и станции новых трасс - "Уренгой - Помары Ужгород", "Уренгой - Центр-1,2", "Уренгой - Петровск - Новопсков".

- Сейчас состояние пангодинской связи не сравнимо с тем, что было в начале восьмидесятых, - рассказывает. Жаворонков. - Тогда абоненту нужно было прежде помучиться "до немоты в пальце", чтобы "выйти" на Надым. В данное время "связи" города и поселка абсолютно объединены, пангодинцы имеют возможность междугородных переговоров. Многократно возросло число абонентов. Есть ли будущее у пангодинской газсвязи? - Несомненно. Не собирается останавливаться Медвежье, осваиваются Ямсовей, Юбилейное, строится поселок. Даже если, не дай Бог, иссякнет газ, то пока здесь живут люди, будет работать и служба связи.

АКВАРИУМ

Приехав в Пангоды летом 1981 года, я сразу попал в "пивной" рай: то тут, то там по поселочному песку мужики катали алюминиевые столитровые бочки с чешским пивом. Вожделенный напиток продавали только в родной таре, поэтому люди "сбрасывались", покупали бочку (пятьдесят рублей стоило содержимое и триста - залог за посуду), укатывали ее в удобное для розлива место, делили по ведрам, напивались от души. Через несколько дней, принимая активное участие в открывании бочки, "напрягшейся" от транспортировочного катания и дневной жары, я имел счастье быть облитым с ног до головы из нарезного пробочного отверстия струей чешского деликатеса.

- В чем дело, Семеныч? - радостно спрашивал я соседа по комнате, выжимая футболку, пропитанную божественной влагой. - Пангоды это и есть рай на земле? Но почему так северно?

- В ОРСе, на складе, есть все, - пояснил Семеныч, макая тропическое чудо банан в литровую советскую банку с янтарным европейским чудом. - От птичьего молока... - он отхлебнул, смакуя пошевелил мокрыми губами, блаженно повращал глазами, чуть задумался, подыскивая слова, и, наконец, выдохнул: - До козьих яиц!.. Но, - он поднял палец вверх, делая паузу, на складе! И - мало. А это, - небрежно кивнул на ведро с пивом, наверное, по ошибке в Пангоды завезли так много, хранить негде. - И закончил, довершая разрушение райского замка: - Скоро кончится.

Бывалый северянин оказался прав: в то лето я напился на десять лет вперед... Потому что больше такой пивной вакханалии, до аж конца эпохи Горбачева, не повторялось. Пиво, как и положено для того времени, иногда распределяли по организациям. Редко, по праздникам, "выбрасывали" на уличную торговлю. Оно, в количестве пары десятков ящиков на несколько сот страждущих, доставалось (по бутылке в одни руки), по принципу естественного отбора, самым целеустремленным и сильным, к числу которых, как можно догадаться, я себя, может от избытка скромности, увы, не относил.

Когда я поделился с одним из своих приятелей намерениями написать портретный очерк о начальнике ОРСа, он, мой добровольный критик, уже неоднократно упрекавший меня в "чрезмерной" симпатии ко всем моим предыдущим газетным и журнальным героям, прищурив глаза, с ехидством, простительным для нашего длительного знакомства, спросил:

- Что, неужели и о торгашах будешь - хорошее?.. У тебя совесть есть?

- Вы думаете, я не знаю, как люди относятся к торговому люду? Начальник Пангодыгазорса Валерий Иванович Степаненко невесело улыбнулся. Знаю: неоднозначно. Мягко сказано?.. Основа этого "неоднозначного" отношения заложена еще в те годы, когда торговля и торговый работник были своеобразным буфером между властью и народом. Порочность власти прикрывалась "недобросовестностью" завмага: всего в достатке, но этот "хапуга" - скрыл, пустил налево, через заднее крыльцо и т.д.

Человек за прилавком был отрицательным персонажем. Потому что при тотальном дефиците всего он, вольно или невольно, становился несимпатичным элементом системы распределения "того, чего мало".

... Мама получала мизерную зарплату, недостаточную для того, чтобы нормально существовать с двумя детьми. Я сразу после школы пошел работать на один из полтавских военных заводов. Приняли учеником фрезеровщика, нравилось, через год у самого ученики появились. Друг предложил "за компанию" поступать в техникум советской торговли. Я поначалу наотрез отказался. Смешно даже, я - торгаш. Да ни в жизнь! Друг объяснил, что в этом учебном заведении разные специальности, например, есть отделение телемеханики. В общем, туда и сдали документы. Он завалился на каком-то экзамене, я все сдал успешно. Но когда зачитывали фамилии поступивших, оказалось, что я зачислен студентом в группу... "Товароведы продовольственных товаров". Я поартачился, но остался. Так начался мой путь в торговлю.

В группе я был

одним парнем на двадцать восемь девчонок. Поначалу стеснялись: они меня, я - их. Потом ничего, привыкли, даже, случалось, мог и бретельку помочь поправить, зеркальце подержать.

На практике приходилось стоять за прилавком. Заходят иной раз бывшие коллеги с завода - мне неудобно, краснею... Говорю директору магазина: давайте, я лучше где-нибудь на расфасовке или на погрузке буду работать, мешки таскать. А директор мне: учись! Мешки, мол, можно и без диплома ворочать.

Закончил техникум с красным дипломом. Пошел в магазин, вскорости стал начальником мясного отдела. В армию не брали: болела мама. А возраст такой - ни туда, ни сюда. Решил отслужить, как все, когда мать поправилась. Пошел в военкомат проситься. Офицеры - глаза удивленные: ты, наверное, проворовался, мясник, а теперь хочешь в армию - и концы в воду? Пришлось приносить характеристики, справки, разрешение от матери...

Служил в Казахстане, в войсках ПВО, "оператором системы выдачи команд". Военная специальность была вполне по душе. Вся торговля из головы вылетела - хорошо! А после дембеля, уже на третий день после приезда домой, пошел в родной Горторг. Не знаю что, - ноги сами понесли. Стал работать, рос быстро, скоро назначили замдиректора торга. К работе подходил творчески: много читал, анализировал, внедрял передовые методы работы - у меня получалось легко. Мне кажется, так всегда бывает, когда работа интересна, в радость. Заочно окончил кооперативный институт (с отличием). Предложили учебу в аспирантуре. Но ехать в Москву жить с семьей на сто рублей стипендии я не мог. Тем более что никаких накоплений не было. Материальное положение и было причиной нашего приезда на Север - планировали заработать на машину, мебель, ну и на сберкнижку чего-нибудь положить...

Да, получилось так, что торговля стала моим способом самоутверждения. Но не в смысле утверждения "над" кем-то, не в смысле обладания тем, "чего мало" и не всем доступно, а просто работой - интересной, без которой мне случись что - уже было бы плохо. Жизнью. Почему я так подробно расшифровываю, чуть ли не оправдываюсь? Потому что прекрасно знаю сам, и людям об этом прекрасно известно: не у всех из моих коллег с профессией так.

... Очередь за мясом в центральном пангодинском магазине. Я, начинающий молодой семьянин, осваиваю новую для меня роль - добычу хлеба насущного для ячейки общества. В очереди кроме меня почему-то одни женщины, молчаливые и упорные. Стук топора. Непериодический, с длительными паузами, - вынос "неперспективного" мяса. Часа через два "очередная" пытка завершается вручением мне двух килограммов завернутого в кровавую бумагу "нечто" (которое дома жена, прощающе вздохнув, охарактеризует тоже широкосмысловым "ничего").

На следующий день коллега по работе, известный более как часовщик-надомник, отечески заметил:

- Видел я тебя вчера в очереди... М-мм! - он поморщился с укором. Некрасиво. Не престижно. Только жить начинаешь - и в очередь.

На мой несколько запоздалый для человека, уже окончившего технический вуз, вопрос: что же престижно? - коллега ответил:

- Ну, вот, если бы ты был, к примеру, как и я, часовщик или, там, другой полезный человек... Пришел бы к рубщику и сказал: привет, как часики-то, - ходят? Отруби-ка от ляжечки, только много не надо, лучше послезавтра за свеженьким заскочу. Домой приходишь - ну, прикинул разницу? - ты ж в глазах жены - котируешься!..

Нельзя сказать, что мне открылась какая-то тайна, но после этого я, видимо, уже не случайно, из череды ежедневных знакомых прохожих стал вычленять одну фигуру, если она вдруг попадалась на моем пути. Этой фигурой был грузчик. Или рубщик. Не важно. Одно ясно: это, в тогдашнем рациональном понимании, был "котируемый" человек.

Каждый вечер он, возвращаясь с работы домой, проходил мимо крошечного сквера, по пангодинскому "бродвею" - центральной пешеходной дороге шириной в две бетонные плиты, которая была одновременно и проспектом, и тротуаром. Это был не просто проход через центр поселка "котируемого" человека. Это была сказка. Это была песня.

Он всегда нес, как кувшин величавая грузинка (но не опустившая гордых очей к долу, а смотрящая поверх всего, поверх суеты...), держа на поднятой до уровня плеча ладони, завернутое в многослойную атласную коричневую бумагу, "нечто". Совсем неважно, чем конкретно было это невидимое "нечто" куском говядины, банкой птичьего молока или ячейкой "козьих яиц". Это был жезл, скипетр - символ непохожести, знак обладания, знак власти. Это было понятно всем окружающим, и именно это было важно для "котируемого" человека - так он шел, так он нес.

- В 1982 году мы приехали в Лабытнанги, где меня назначили замдиректора торгово-закупочной базы. По железной дороге с Большой земли грузы поступали на базу, оттуда авиацией развозились в Надым, Уренгой, Пангоды. В 1983 году из УРСа ПО "Тюменьгазпрома" пришло предложение поработать на горячем рубеже: в Пангодах, замначальника по торговле ОРСа. Я согласился.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать