Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Пангоды (страница 9)


Я спросил, что ярче запомнилось из того времени, ведь рассказать обо всем просто невозможно.

- Запомнился первый день рождения на Севере. Тогда был "сухой закон". Написала заявление: прошу выделить... Участковый милиционер поставил визу: "Не возражаю", начальник ОРСа подписал: "Отпустить..." Так на праздничном столе появилось "Токайское". Сказочные именины.

Спуск к речке, как и сейчас, всю зиму был снежным катком. Только сегодня там лишь дети, а раньше - одни взрослые, да еще собаки. Так мы отдыхали.

Телевизор в поселке впервые заработал 8 марта 1978 года.

А до этого кино смотрели в поселковом деревянном клубе, которого давно уже нет. Он был вечно холодным, без отопления. Привозили фильм. Все равно какой. Стояли в очереди за билетами, дожидались мужей с вахт, рейсов. Они усталые, жалко их, а им нас, молодых жен-девчонок, - еще жальче. В общем, одевались потеплее - валенки, полушубки - и шли смотреть кино.

А вот, наверно, смешной случай. Хотя, смешного мало... Ну ладно. В общем, однажды зимой загорелся соседний деревянный двухэтажный дом. Страшно, двухэтажку уже не спасти. Слава Богу, люди все живы. Огонь вот-вот на наше общежитие перекинется. Мы, кто не на работе оказался, как можем пытаемся помогать погорельцам, а они нам: спасайте свое добро, нам теперь один черт!... Заскочила я домой, стены уже горячие, схватила документы, какие на виду были, клетку с попугаем, выскочила на улицу и... растерялась. И вот, представляете: пожар, день в ночь превратился, все трещит, люди туда-сюда бегают, шум, гам... А я стою у подъезда, голова не покрыта, полушубок нарастапашку, с птичьей клеткой и реву... Сосед мимо пробегает, мол, ну, ты чего, Галина, плачешь, "птичку жалко?"

...В зиму семьдесят седьмого была авария на поселковом газопроводе, остановилась котельная, электростанция. Все мужчины - на ликвидацию аварии. Мы, женщины и дети из шести соседствующих семей, собрались в одной комнатке с газовым баллоном и плиткой, детей закутали. Огонь экономили, зажигали лишь для того, чтобы согреть детишкам чаю. Дома стали остывать, стены изнутри покрывались инеем, в комнатах лопались батареи. Но мы надеялись: скоро наши мужья, мужчины сделают все как нужно, и опять загорится свет, и станет тепло. И это не "кто-то", а они, они - наши родные, друзья, соседи, знакомые сделают, пангодинцы!.. Это мы сделаем! Тогда я, может впервые в жизни отчетливо поняла, что все благополучие человека рукотворно: не спускается сверху, от природы или от Бога. Все: стены, свет, хлеб - от меня, от вас, от них. Кажется, так просто! Но чтобы понять это не всем случай предоставляется. Ведь, посмотрите, многие жизнь проживут и маются, так и не поймут, почему плохо, почему не складывается, где оно есть, счастье?..

Недавно мы получили трехкомнатную благоустроенную квартиру в капитальном доме. - Говорит Галина Никифоровна, и, видимо, не закончив мысль, продолжает несколько устало: - Я иногда своим уже взрослым детям говорю: мы жили - на крыльях летали. Они улыбаются. То ли верят, то ли нет. Высокими словами пытаешься сказать - тут же осекаешься... Начинаешь проще - кажется, что ничего-то и не было такого. Не знаю: или рассказывать не умею, или, действительно, все было обыкновенно?

С ВИДОМ НА СКВЕР

Часто бывает, что дети современных, вечно занятых на работе родителей, вырастают - кто в детском садике, кто у бабушки... А у Любови Григорьевны Знудовой, "бессменного" руководителя пангодинского военно-учетного стола, первый ребенок вырос в... сквере.

- Тогда этот частокол чахлых деревец в старом центре Пангод трудно было назвать сквером или парком, - говорит Любовь Григорьевна. - Но нам, тогдашним жителям, очень хотелось, чтобы скорее выросло то, что мы сами посадили, - с этим мы связывали свои нехитрые и вместе с тем сокровенные надежды на ближайшее будущее: скоро поселок должен стать современным населенным пунктом, где всем хорошо заживется...

На "большой земле", в Латвии, они с мужем были в начале очереди на получение жилья, но все же решили ехать на Север - заманчивой оказалась для молодоженов появившаяся возможность работать в суровом, но романтическом крае. С первых же дней она стала работать в военно-учетном столе, который располагался там же, где и сейчас - в здании, занимаемом тогда Поссоветом. Мест в детском саде не предвиделось, и их первенец постоянно играл там, куда выходило окно маминой работы, в сквере.

С тех пор прошло двадцать лет, бывший центр стал окраиной, выросли деревья перед зданием Администрации, стали взрослыми дети, ушла молодость. Любовь Григорьевна Знудова работает на прежнем месте, только окна кабинета выходят на другую, противоположную от юного сквера сторону...

ДУША ОСТАНЕТСЯ НА СЕВЕРЕ

Надежда Степановна после окончания в 1973 году "кузницы инженерных кадров" - Тюменского индустриального института, приехала по распределению в Пангоды. Начинала работать на ГП-2 по одной из самых боевых специальностей - оператором по исследованию газовых скважин. Таким образом, здесь она стала коллегой своему будущему мужу, ныне известному работнику газовой промышленности Николаю Межевичу, который до сих пор трудится на этом старейшем промысле Медвежьего.

Позже Надежда Межевич была переведена в отдел главного геолога, где сейчас занимает ответственную должность ведущего геолога МГПУ.

В годы, когда девушка Надя приехала в поселок, он только зарождался. Так получилось, что история Пангод почти полностью уложилась в ее семейную и трудовую биографию, в "абсолютную"

биографию сейчас уже взрослых ее детей.

- Поэтому Пангоды для меня это все, - говорит Надежда Степеновна. Уезжаю в отпуск и сразу через несколько дней тянет обратно. И уже не верится, что на какой-то иной, даже более благодатной земле (уезжать-то все равно придется), можно будет обрести тот покой, который, несмотря на трудности, здесь присутствует. Кажется, душа так и останется на Севере...

Я НЕ ОДИН ТАКОЙ

Водитель Пангодинского АТП Виктор Леонидович Седов все свои северные годы проработал, как принято считать, на одном месте. Хотя Север для него начался в Ныде, куда он в 1971 году приехал по вызову своего земляка из Пермской области и устроился работать водителем в Полярную экспедицию глубокого бурения.

- Как новичку дали технику - "металлолом" от ГАЗ-71, - рассказывает Седов. - Хочешь работать - собирай, ремонтируй. Так и сделал, прошел "проверку на прочность".

Вскоре его колонну передали в ССУ-8, где он на своем "Кразе" участвовал в строительстве первых медвежинских буровых, а потом, в 1974 году, в Надымский КАВТ. С этого времени Виктор Леонидович житель Пангод. Здесь он создал семью (жена Светлана работник ОРСа с 1970 года), здесь родились и выросли четыре его дочери. Он вспоминает:

- Телевидения не было. Пангодинский "клуб" в семидесятых представлял из себя несколько балков под единой крышей. Также слепили вагончики получилось что-то наподобие бани. Очередь: с утра становишься, в обед, если повезет, помоешься.

Многое произошло, многое изменилось за эти годы. Осваивая зимники Надымского района, ушел под лед вместе со своей машиной и погиб его земляк, благодаря которому Виктор приехал на Север. Многие из ранних коллег по работе перевелись в Новый Уренгой, стали и там первыми обустроителями этого города с его новым крупнейшим газоконденсатным месторождением. Давно получена квартира в "историческом" доме - первой пангодинской пятиэтажке. Вышли замуж старшие дочери Седова, появился первый внук... А Север все не отпускает.

- Да я не один такой, - говорит Виктор...

ПРАВО НА ВЫБОР

- Сосед по комнате, мы с ним одновременно прибыли, он с Украины, я с Кубани, первое время часто говорил: "Хлопцы, це ж мне только на "Запорожец" подкопить и зразу обратно".

Приезжали мы каждый за своим, а оставались... Тоже вроде по разным причинам: заработки, независимость, более-менее-временно сложившаяся жизнь, боязнь перемен... Словом, Север засасывает. Пусть это расшифруют господа социологи, - размышляет Сергей Алексеевич Прудкин, проработавший более двадцати лет в Надымгазпроме, в Пангодинской службе энергоснабжения.

Двадцатичетырехлетним холостяком приехал он в Пангоды. Первые месяцы, годы были самыми яркими, запоминающимися.

Чего не было?..

- Поселок - пятак земли с магазином, аэродромом и несколькими деревянными общежитиями. Вокруг еще оставались заброшенные постройки для зэков и охранников. Помню, разбирая одну из этих хибар, обнаружили в стене замаскированную пару охотничьих лыж. Предположили, что когда-то их приготовили на случай побега, - вспоминает Сергей Алексеевич. - Работа была обыкновенная, может быть, немного труднее, чем сейчас. Людей в РЭСе не хватало, линии электропередач, подстанции, как и многое на Севере, строили без всякой системы, каждый хозяин - на свой короткий век. В непогоду падали провода, при строительных работах бульдозеры рвали кабели. А электричество - это все: и производство, и быт. Сейчас забавно вспомнить: в дни, когда в поселке выдавали получку, аварийная бригада была особенно загружена - то тут, то там под напором автотранспортной техники трещали опоры ЛЭП...

Свободное время использовали кто как мог. И все-таки чаще ходили друг к другу в гости, гуляли по улице - словом, общались гораздо больше, чем сейчас. Может быть, потому что телевидения еще не было. Женщин - раз, два и обчелся, а мужики становились сплошь охотниками и рыбаками.

...Сергею довелось вынимать из петли бездыханное тело товарища, видеть застрелившегося и застреленного, расставаться с людьми, о причинах, потери которых иногда говорят одним словом: сердце, нервы... душа...

"Героика будней" - немодный термин, которому сейчас приписывают абсолютную фальшивость и непомерное приукрашивание действительности. Как говорится, и да, и нет. "Нет" - когда при внимательном рассмотрении понятно, что героика и трагедия - две составляющие одного события, одно предполагает другое. Для нашего случая, это две ипостаси той ранней северной жизни (кто-то согласится-возразит: "Только ли той?.."), в которой довелось быть Прудкину.

- В чем источники трагедийности того бытия? - рассуждает Сергей Алексеевич. - Типичный случай. Человек приехал уже с какой-то проблемой. Неудавшийся брак, нелады с близкими, отсутствие заработка, жилья на "земле" и тому подобное. Но от себя не убежишь, и здесь его ждали - потеря привычного общения, информационный голод, замкнутость, "зацикленность" жизни. Спиртное... Жестокое одиночество. Ощущение предела: и тут плохо, а дальше некуда. "Белку поймать" - заболеть белой горячкой было довольно частым исходом.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать