Жанры: Современная Проза, Современные Любовные Романы » Наталья Нестерова » Средство от облысения (страница 31)


ЭКСПЕРТИЗА

Работа, напряженная умственная деятельность – лучшее средство от хандры и личных невзгод. О спортивном зале и тренажерах Володя забыл, ему не хватало суток, в которых восемь часов отдавались производству, чтобы уложиться с актами экспертизы в десять дней, отпущенных Егором Ивановым.

Бравый следователь регулярно звонил и подгонял:

– Товарищ Соболев! Правосудие не терпит проволочек! Почему копаетесь? Прокурор вас ждать не обязан!

Володя подозревал, что Егор цитирует упреки, часто произносимые в его собственный адрес, но невольно оправдывался:

– Я тебе не эрудит всеядный! Машиностроитель, а не Господь Бог. Если ты такой умный, то подскажи мне, чем отличаются свойства текстильных клеев при разных температурах?

– Ой, не мудри! Напиши просто – свойства разные. Вот у нас есть один забулдыга, частый гость в КПЗ. Как выпьет, не поверишь, граф Монте-Кристо – железные решетки в камере раздвигает. Приходится его вырубать до беспамятства. Кто эти решетки на место поставит? Вдесятером пробовали – не выходит. А трезвый он и комара прихлопнуть не может, тот живым улетает. Спрашивается, какие свойства? Ответ – противоречивые. Так и пиши.

– Нет! – отказывался Володя. – Уж если я взялся, то комар носа не подточит и живым не улетит.

– Значит, с Леной не помирился? – делал вывод Егор. – Вот опять тебе противоречие. Трудовые успехи не совместимы с семейным счастьем. Мой приятель, следователь, с женой развелся, и раскрываемость у него пошла! Самые тухлые дела вытягивал и в суд гладкими да твердыми, как мраморные яйца, сдавал – ни одна адвокатская морда не могла ковырнуть и на доследование возвратить.

– Что ты хочешь сказать? – нетерпеливо спрашивал Володя.

– Во-первых, продолжайте работать, товарищ добровольный эксперт, в заданном режиме и без халтуры! Во-вторых, помните: чем дольше вы с женой в контрах, тем сильнее ее зрение растекается и обостряется. Врубился? Вовка! У тебя жена первый класс! Сфокусируется на каком-нибудь прощелыге, они сейчас вокруг Лены кругами ходят и мужскими доблестями хвастаются. Поверь мне!

– Пошел ты знаешь куда?

– Знаю, отключаюсь. Жду конкретных результатов.

Вечерами, до закрытия, Володя просиживал в читальном зале Технической библиотеки. На дом с абонемента брал стопку книг, на следующий день возвращал и заказывал новые. Он вызывал молчаливое и почтенное уважение библиотекарей, так как круг его специальных интересов простирался от легкой до тяжелой промышленности.

Гена практически переселился к Миле.

Иногда забегал за сменой белья, одеждой или зимними покрышками для своих стареньких «Жигулей». Обязательно напоминал:

– Мила спросит: ты меня выгнал для миротворческой деятельности с Леной! Не забудешь?

– Сначала в своей семье разберись, потом в мою лезь, – бурчал Володя, не поднимая головы от бумаг.

– Вот, друг называется! Тебе трудно запомнить, когда у меня судьба решается? Ты моих детей многочисленных хочешь безотцовщиной сделать?

– Пошел вон! Не мешай работать!

– Чудненько! С законной площади выжил, бумаги свои разбросал – туда не сядь, в это ботинки не заворачивай! Узурпатор! Вовка, я на тебя, узурпатора, надеюсь. Кстати, твоя жена много поспособствовала, чтобы я стал на праведный путь.

– Чем она способствовала? – нахмурился Володя.

– Тебе, домостроевец, не понять. Давай, гробь Канарейкина – светоча изобретательской мысли.


Мила Володе не стала звонить, пришла лично. Дверь открыла соседка, которая затем вошла к Володе и, точно дворецкий, объявила:

– К вам женщина! – И добавила тихо:

– Ох, кобели!

Соседка Геной была довольна: непьющий, негрубый, к чистоте нетребовательный. Хлеба и молока, попросишь, купит, да еще денег не возьмет, хотя занимает часто. Детей настрогал кучу и не бросил, как некоторые. Детки приходят, четверо сами приезжают, дорого одетые. А одного, точная копия папаши, мать привозит, чтобы Гена с ним сидел, пока она по магазинам ходит. Есть у Гены недостаток – слаб на женский пол. Идут и идут, то есть приводит и приводит. Что характерно – все медицинские работницы. Володя, друг Гены, поселился. Одного поля ягоды, а это уже слишком – квартиру в публичный дом превращать.


Мила за годы, которые не виделись, постарела и напоминала серебряное изделие, которое чистят, полируют, но в углублениях все равно остается чернота.

Володя поздоровался, освободил от бумаг стул, предложил садиться. Мила оглядывала комнату:

– Тут... в этих условиях Гена жил, то есть живет?

– Как видишь.

Мила села на предложенный стул, хотела пристроить сумочку, но не нашла куда, положила на колени.

– Володя! Извини, что я вмешиваюсь в ваши с Леной отношения. Я знаю, как это отвратительно, когда кто-то против твоей воли ковыряется в твоих ранах. Но я не могу быть

безучастной, когда страдает такой удивительный человек, как Лена. С ней я не разговаривала, даже словом не обмолвились. Я хотела спросить тебя: чем я могу помочь?

– А чем ты можешь помочь? – хмыкнул Володя и тут же вспомнил Генкины наставления. – Мила! Ты мне окажешь неоценимую услугу, если... только вместе с Генкой, если вы... словом, освободите нам эту площадь. Понимаешь, дома дети под ногами вертятся, да что тебе говорить, сама отлично знаешь. А нам, Лене и мне, требуется время и чистое пространство. Вроде плацдарма для подготовки свежих войск.

«Неужели она поверит этой ерунде?» – мысленно испугался Володя.

Мила не только поверила, она обрадовалась и заулыбалась. Про ее старение – враки, ошибка. Серебро с годами, даже если темнеет, благородство только приобретает. Отличная у Генки женка! Но ее достоинства заметны, только когда улыбается. Почти такой же Мила была в юности.

– Конечно, Володя! Не сомневайся! – горячо заверила Мила. – Сколько вам требуется, столько и... маршируйте на плацдарме!

– Генка тебя, – забросил удочку Володя, – сильно напрягает? В крайнем случае могу другую комнату снять или квартиру.

– Не сильно, – заверила Мила.

– Генка тебя очень любит. Несмотря на медичек, то есть одну Медичку.

– Одну? – заинтересованно переспросила Мила.

Володя постарался придать лицу выражение абсолютной искренности, даже заморгал от усердия:

– Мила! Как на духу! Он тебе верен, глубоко в душе!

Так глубоко, подумал Володя, что не раскопаешь.

– Ведь каждый может оступиться, правда, Володя?

– Истинно так! – Он с готовностью закивал.

– И ты? – неожиданно перевела стрелки Мила. – Штанга – это у тебя временное увлечение?

– Генка – трепло! – воскликнул Володя, забыв об установке хвалить друга. – Что он тебе наплел?

– Не важно. Володя, ты повинись перед Леной! Гена каждый вечер на разные лады клянется мне в верности. Наверное, врет. Но это так приятно!

– Почему же ты раньше, – заинтересовался Володя, – когда у Генки с Медичкой случилось, на его клятвы внимания не обращала?

– Молодая была, глупая, – призналась Мила.

«У женщин от молодости до зрелости, – мысленно отметил Володя, – период крайне короткий».

– Отомстить хотела, – продолжала Мила. – Только все это глупости. Ни жена мужу, ни муж жене отомстить не могут. Ранить, почти убить, инвалидом душевным оставить – запросто. А месть – из другой оперы, из других, не семейных отношений. Будешь это иметь в виду?

– Буду! – пообещал Володя.

Он проводил Милу до двери, развернулся – соседка поджидает.

– Баб табунами не позволю, участковому заявлю! – пригрозила она.

– Понял, – кивнул Володя, хотя ничего не понял.

Проскользнул мимо старушки в комнату, вернулся к работе.

Итак, узел шлифовального шпинделя. Отличная идея, и Канарейкин ее только улучшил.

В этом была проблема: он воровал талантливо, превращая смутную идею в толковую. У Володи рука не поднялась забрать у Канарейкина авторство на четыре из двадцати двух украденных изобретений. Но встречалась и явная халтура. Рецепт овощного мусса для диабетиков слово в слово совпадал с заявкой другого человека. Очевидно, в кулинарии и медицине Канарейкин мало смыслил, но то, что он был хорошим инженером, сомнений не вызывало.

Роторную абразивную головку какой-то Хвостов придумал, а Канарейкин гениально ее приспособил для обработки отверстий.

Сам Володя еще в институте понял, что фундаментальная наука не для него, что склад ума у него прикладной и технический.

Над теоретической частью диссертации до посинения бился. Поэтому он испытывал к разоблачаемому Канарейкину противоположные чувства: осуждения и восхищения. Ворюга, но как мозги работают!

Володя почти обрел душевное спокойствие.

Переживания из-за ссоры с женой отодвинулись на задний план, а на переднем была гора срочной работы, требующей большого умственного напряжения. И с детьми он разобрался, по телефону поговорил.

Лена, как всегда, подняла панику на пустом месте. Петя принес в школу какую-то взрослую книгу, но даже открыть не успел, учительница забрала, раскудахталась, маму вызвала. Мама, «сам знаешь, папа, какая она теперь нервная», сразу за ремень схватилась.

И у Насти тоже все в порядке. Ее одноклассник хочет фотожурналистом стать, несколько портретов Настиных сделал. А мама – ,в крик: «Ты позируешь! Позируешь!» Да пусть ребенок позирует на здоровье! Володя дал дочери благословение.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать