Жанры: Современная Проза, Современные Любовные Романы » Наталья Нестерова » Средство от облысения (страница 35)


– Это по делу Ивановой-Боболины? – тихо спросила Алла Настю, но все услышали.

Петя, которого весь вечер шпыняли, пожелал реабилитироваться.

– Это по другому делу, – сказал он. – Дядя Канарейкин изобретения своровывал.

– Воровал, – автоматически поправил его Родион.

– Все очень просто, – сказал Гена жене. – Соболевы организовали дома филиал прокуратуры.

Миле эта информация решительно не понравилась. Она впервые посмотрела на Гену не покровительственно, а испуганно.

– Не боись! – обнял ее Гена за плечо. – Ты со мной.

– Все знают! – Канарейкин уставился на Петю. – Дети знают. Мое доброе имя, честь! У меня скоро внук должен родиться. – Канарейкин чуть не плакал. – Как он на меня посмотрит? Это была не моя идея!

– Не ваша, – подтвердил Володя, – а двух десятков других людей.

– Вы меня не поняли. – Глаза Канарейкина бегали с одного лица на другое в поисках сочувствия. – Зоя Михайловна, она предложила. Я исполнитель, но ее участие теперь практически недоказуемо. Она давала мне только те отказные материалы, которые шли через Елену Викторовну. То, что потом я приносил Зое Михайловне, получается, она видела в первый раз.

– В моих бумагах рылась! – сообщила Лена ничего не понимающим гостям.

– Давайте по порядку, – предложила Мила. – Кто истец и кто ответчик?

Но Лена почему-то вначале представила Канарейкину своих друзей:

– Родион, писатель. Его жена Алла, редактор. Геннадий, инженер, его жена Людмила, юрист-нотариус. Мой муж Владимир, кандидат технических наук. А также – Петя, Настя и Ваня.

– Петр Сергеевич, – вступил Володя и представил Канарейкина, – выдающийся изобретаюль. Можно сказать, чемпион по количеству патентов. Но есть одна закавыка. Очень многие его патенты вульгарно сворованы, как Петька сказал (Петька гордо распрямился на стуле), у менее удачливых заявщиков.

– Вы сядьте. – Лена предложила Канарейкину стул. – Но подарки свои заберите.

Она взяла открытую коробку ассорти и протянула Канарейкину. Ваня вытащил изо рта надкушенную конфету и вложил ее в ячейку.

Канарейкин непонимающе смотрел на коробку, которую держал в руках.

– Какие подарки? Господи, да я вам... квартиру, дачу мою возьмите!

Все растерялись от этого возмутительного предложения. Все, кроме Пети.

– Берем! – сказал он.

И получил очередную оплеуху от сестры, а родители в очередной раз вскричали:

– Петька!

– Молодое поколение выбирает, – заметил Родион.

– Вы поймите! – быстро заговорил Канарейкин. – Я кабинетный человек… Изобретательство – дело тихое и для избранных. Эдисон! – вдруг сморщился и брезгливо скривился он. – Ну что он придумал? Лампочку накаливания? Да наш Яблочков к тому времени уже несколько лет бился, чтобы в России производство этих лампочек наладить. Эдисон был гениальным организатором и монополистом, на него трудился огромный штат талантливых изобретателей!

– Об Эдисоне поговорим в следующий раз, – прервал Володя. – Петр Сергеевич! Вы, не побоюсь комплиментов, очень способный инженер. Зачем вам эта уголовщина?

– Не все так просто! – воскликнул Канарейкин. – Мои патенты в основном мне не принадлежат.

– Вы их переуступали, продавали лицензии, длительные и временные? – быстро спрашивала Лена.

Канарейкин покорно кивнул. Лена объяснила присутствующим, что изобретатель и владелец патента часто не одно и то же лицо.

Присутствующие по-прежнему мало понимали. Но Родион толкнул жену в бок – записывай, сюжетец детективный. Алла достала блокнот и принялась стенографировать. Навыки стенографии она приобрела в те времена, когда пыталась «главненькое» писать с устной надиктовки.

– Кто владеет вашими патентами? – спросил Володя.

– Емельянов Юрий Александрович, – быстро ответил Канарейкин, – и программа «Российские эдисоны».

– Все равно! Не схватываю! – развел руками Володя. – Генка! Емельянов – это Позвоночник, помнишь? Теперь он на фонде сидит и без адвокатов на улицу не выходит.

– Да! – откликнулся Геннадий. – Позвоночник... он слова порядочного не стоил и стоить не может! Ребята! Не надо уходить вглубь, когда есть вширь! Всем известно, что от патента до прибыли долгий путь и одни убытки. Можно изобрести двигатель внутреннего сгорания на солнечной энергии, но гораздо сложнее найти тех, кто станет его производить. В чем корысть?

– Кроме дросселей для ламп дневного освещения, – сказал Володя, – я не нашел ни одного вашего, или условно вашего изобретения, внедренного в промышленности за последние два года.

– Благодарю за высокую оценку моего... так сказать, потенциала. – Канарейкин сцепил пальцы в замок и потряс ими в воздухе. – Мне также приятно оказаться в кругу людей, позволю себе нескромность, объединенных техническим образованием. Ведь все очень просто! – Он снова плаксиво сморщился. – Это очень большие деньги. Но не мои! Я по таксе уступал, поверьте, не бог весть какой.

Он немного помялся, как человек, который не решается на откровенность, посмотрел на Лену.

– Смелее! – сказала она. – Здесь все свои.

– Большие деньги, – повторил Канарейкин. – Вот на Украине был недавно скандал. Одна фирма завладела патентом на «способ вибрационного контроля машин», не бог весть какая эврика, но в нефтяной промышленности весьма и весьма… Понимаете, патент может купить государство, если, конечно, имеются каналы влияния. Украинское правительство отвалило почти сто миллионов долларов, если из

гривен перевести… Или еще… Какое-нибудь предприятие вроде ярославского хлебозавода заключает с фондом изобретений контракт на использование патентов «способов получения хлебобулочных, макаронных и мучных изделий», платит ежемесячно фиктивные многомиллионные вознаграждения изобретателям, от налогов эти суммы уводит… Но я! Я к этому не причастен! Только теоретически! Только на первичном этапе!

– Да! – вдруг подал голос Ваня. – Кто снимает и кто пленку проявляет – разная ответственность.

– Простите! – подался вперед Родион. – Э-э-э… Петр Сергеевич, правильно? Не могли бы уточнить некоторые детали?

– Еще лучше – начать сначала, – сказала Алла, не отрывая глаз от блокнота.

– Всем интересно! – заверила Настя, которой интересно вовсе не было, но если дядя Родион так разгорячился!

Володя, пока Канарейкин начинал сначала, ушмыгнул на кухню, где был телефон, и позвонил Егору Иванову.

– Слушай! – возбужденно заговорил Володя. – Тут такая петрушка! Ворованные идеи – чепуха, мелочь, дорожки ведут далеко и высоко!

Он пересказал Егору информацию Канарейкина. Следователь не только не обрадовался новым данным, не только не попытался ввернуть какую-нибудь байку или анекдот, но даже разозлился и повысил голос:

– Я же вас просил! Кто вас просил? Хотите под программу защиты свидетелей? Обеспечу! Тебе тут не Америка! Знаешь, где я тебе программу устрою? В тюрьме! Эх, рано тебя выпустили! Кстати, вы с Леной будете сидеть в разных изоляторах и даже перестукиваться не сможете. Куда вы лезете?! Пироги должен точать сапожник, то есть пирожник. Вовка! Я тебя как человека прошу!

– Значит, ты все это знал? – сделал вывод Володя.

– Вопрос, откуда ты знаешь?

– От верблюда! Верблюд, он же Канарейкин, сидит у меня дома и исповедуется. – Володя прислушался. – Вот уже закончил про детские годы и перешел к отрочеству.

– Почему у тебя? – удивился Егор. – В общем, так! Пусть Канарейкин завтра придет ко мне в одиннадцать, нет, в двенадцать. И принесет подробное чистосердечное признание. Лучше – в трех экземплярах. У нас опять в ксероксе чернила кончились. Вот жизнь! Чернила раньше квартала заканчиваются. Володя! Дай мне крепкое мужское слово, что самодеятельности разводить не будешь!

– Может, мне Лену с детьми к родителям в Сибирь отправить? – разволновался Володя.

– В Сибирь мы всегда успеем. Пока! Ты слово дал! – напомнил Егор и отключился.

Володя вернулся в гостиную. Канарейкин рассказывал о своих первых изобретениях, сделанных тридцать лет назад. В качестве референтного лица, к которому обращал пламенную речь, Канарейкин выбрал Милу, юриста-нотариуса. И очень нервировал Гену, провоцировал на ядовитые вопросы и уточнения. Алла прилежно стенографировала и просила по буквам медленно диктовать технические термины.

Иван Лобов крутился вокруг изобретателя и делал снимки. Канарейкин вздрагивал от вспышек фотокамеры.

– Вот, возьмите. – Володя протянул Канарейкину листок. – Здесь фамилия, имя, отчество, рабочий телефон и адрес следователя. Он ждет вас завтра в двенадцать с чистосердечным признанием в трех экземплярах.

– В трех разных? – опешил изобретатель.

– Просто копии, – успокоил Володя и не стал говорить, какие материальные трудности испытывают органы правопорядка.

Володин жест настолько походил на блатное протежирование – мол, следователь у нас свой, карманный, что все опешили. Только Канарейкин возликовал:

– Я скажу, что от вас, да? Огромное спасибо! Елена Викторовна! По гроб жизни!

Он до выхода рассыпался в благодарностях, и Лена с Володей испытывали неловкость людей, которые только сказали, где анализы сдают, а вовсе не обещали хороший результат.


– Дядя Родион! – Насте хотелось поучаствовать в творческом процессе писателя. – Ведь это прекрасная идея: человека убивают из-за шпунделя!

– Шпинделя, – автоматически поправил Гена.

И склонился к уху жены. Он весь вечер ей что-то шептал. Красное ухо Милы с дорогой сережкой напоминало приплюснутую креветку с бриллиантовой висюлькой.

– Если вокруг тебя будут виться такие шпиндели, даже если они шпундели, то я за себя не отвечаю!

– Родик! – нахмуренно проговорила Алла, рассматривая свои записи. – Многие технические детали, термины... не гарантирую. Но мы всегда можем проконсультироваться у Лены.

– Я репетитора по английскому прогулял, – сообщил Ваня. – И не жалею.

– «По английскому прогулял»! – передразнил Петя. – По английскому не прогуливают, а только уходят невоспитанные личности.

Петя добился того, чего желал весь вечер.

Папа, мама, Настя посмотрели на него с уважением.

– Строго говоря, – сказал Родион, – не по английскому, а по-английски. Но это стилистические мелочи и придирки. Друзья, у нас еще осталось выпить? Гена, разливай дамам ром с текилой. Дети, налейте себе воды. Я хочу предложить тост за семью Соболевых, за Лену и Володю. На первый взгляд они совершенно обыкновенные простые люди…

– Но я готов им все органы отдать! – перебил Гена.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать