Жанр: Русская Классика » Сарра Нешамит » Дети с улицы Мапу (страница 13)


Дом имел два крыла и посредине квадратные сени с дверями с обеих сторон. Второе крыло большей частью заперто. Это комната с тщательно побеленными стенами, увешанными иконами. В ней стоит стол, покрытый белой скатертью с вышитыми на ней цветами. У одной стены - кровать, на ней белое покрывало и в головах одна на другой три подушки в белоснежных наволочках: большая, поменьше и совсем маленькая. У другой стены стоит деревянный некрашеный шкаф. В углу - комод, украшенный узорно вырезанной цветной бумагой. Открывали эту комнату только по праздникам или ради важных гостей.

Летом Марите любит встать пораньше. Она быстро одевается и выскакивает из дома, нога сразу становятся мокрыми от росы, мелким жемчугом рассыпанной по траве.

Она окунает руки в холодную воду в корыте, умывается, вытирает лицо краем платка и бежит выгонять гусей. Потом кормит цыплят и споласкивает ведра для утренней дойки.

Теперь она идет в дом завтракать, с аппетитом ест гречаные блины, запивая простоквашей. После этого моет посуду и идет с Альдоной на пастбище.

В морозные и снежные зимние дни Марите любит сидеть возле теплой печки, штопать мужские рубашки или вязать чулки. Особенно она любит прясть. Руки у нее ловкие. Быстро вращается веретено под ее маленькой ножкой, а из-под шустрых пальцев скользит тоненькая шерстяная или льняная нитка.

Но бывали для Марите и тяжелые дни. Особенно боится она посиделок так называемых "талка". Долгими зимними вечерами собираются крестьянки в доме одной из соседок, каждый раз у другой, чтобы помочь ей чесать шерсть.

Пришел и черед Гирисов. Впервые увидела Марите посиделки. Женщины наполнили дом Гирисов, сидят на лавках и кроватях. На полу расстелили рогожи, поставили на них мешка с овечьей шерстью. Женщины горсть за горстью тянут из мешков шерсть, выбирают из нее сор и рассказывают деревенские сплетни. По одному входят в дом мужики. Постарше собираются в углу, курят цыгарки и обсуждают будничные дела. Молодые устраиваются среди женщин, болтают, шутят и поглядывают на хозяйкино угощение.

Детвора вертится у взрослых под ногами, то собирают с рогожи в пустые мешки очищенную шерсть, то получают затрещины.

Над столом поднимается парок от толстых масляных блинов, дразнят куски колбасы и мяса, есть и водка, и "мидус" - сладкий пахучий медовый напиток. Время от времени молодежь заводит песню.

Веселая атмосфера вначале привлекала Марите, и ее голосок звенел в общем хоре. Стоило соседкам услышать ее пение, и они от нее уже не отставали. Марите пела народные песни, пела с чувством и выражением, как настоящая дочь литовской деревни.

Бабы не могли наслушаться, а растроганная Стася прижимала Марите к груди.

Но вот опять песни сменились разговором. И тут заговорили о евреях. Одна соседка начала рассказывать:

- Знаете, у портного Шмульки из местечка Л. был сын. Всего девять лет было мальчонке, а на скрипке играл - чудо! Летом перед началом войны был он с матерью в селе Руда. Сестра моя выдавала тогда дочь замуж. Попросили мальчишку, чтоб сыграл на свадьбе. Сначала отказался: не знает, мол, литовских свадебных песен. Спели ему разок - и заиграл. Тут же, сразу! И как играл!.. Даже я, старуха, не смогла устоять на месте. Всех бабок плясать заставил!..

- Талантливые они, евреи, известное дело,- вступил в разговор сосед, старый крестьянин.

- Недаром все жиды богатые, - вставил молодой парень.

- Богатые были, - оборвала его дочь старика Агния, - потому что обманщики, торговцы они все.

- Эй, ты-то хоть помолчи! Надоела мне эта болтовня, - прикрикнул на нее отец. - И портные были среди евреев, и столяры, и сапожники, и кузнецы. И все работали. В поте лица ели хлеб свой. Золотые руки у них. Был у нас в селе портной, сын Пятраса из Руды. Три года учился в городе портняжному делу. И что же? Приходит ко мне и говорит: сошью тебе сермягу. Ладно, шей, говорю. Вот тебе матерьял, высшего сорта, чистая шерсть. Жена - покойница Она, мир ее праху, своими руками соткала, перед самой смертью.

И что вы думаете? Взял ножницы, скроил, а как начал шить - один рукав длинный, другой короткий, карманы сзади, вся сермяга скособочилась. Хотел я ему все кости переломать, шутка ли, такой матерьял испортить?! Позвал Шмульку-портного. Взял он ножницы в руки, иголку с ниткой. Раз-раз, тут подшил, там распорол, за один день исправил ту сермягу. Сидит она на мне, будто я в ней родился! Нет лучше еврея мастера, скажу я вам!

- Ты, тятя, опять за свое: нет лучше еврея! А сколько из них мастеров? Двое-трое, а остальные все обманщики. Паразиты на нашем теле. Их не счесть, в каждом местечке жиды кишмя кишат. Войдешь в еврейскую лавку купить три метра полотна, уж так следишь за его руками, а он все равно тебя обманет! Домой придешь - десяти сантиметров не хватает.

- Хватит уж, хватит! Не будете больше покупать в еврейских лавках!

- Так им и надо! Давно нужно было их вырезать. Теперь можно будет вздохнуть свободно и в городе. Весь рынок провонял евреями.

- Ты знаешь, - повернулась к Стасе другая крестьянка, - что вчера случилось с Миколасом Дагисом с хутора Лаздинай? Только сегодня узнали. Кума мне рассказала. Пришли к нему в дом немцы, потребовали свежего масла. Миколаса дома не было. Пристали к его жене: давай масла, не то застрелим. Видно, пьяные были. Побожилась баба, что все масло отвезла в город. Начали шарить во всех углах, наконец полезли в погреб. И что, вы думаете, они там нашли?

В комнате тишина, все устремили взгляды на рассказчицу.

- Нашли там еврейского мальчишку. Лет семи всего. Говорят, доктора Ландсберга сынишка.

- Ох, ох, - завздыхали женщины.

- Наверно, хорошо заплатили Миколасу. Богатый он был этот доктор Ландсберг.

- Что тут долго рассказывать, - продолжала соседка, - за волосы выволокли мальчишку на двор и тут же на месте, под окном застрелили.

- Ох, ох! А с женой Миколаса что же?

- Избу подожгли, а ее с собой увели.

- Не вернется уж, бедная,.. не воротится, - всплеснули руками бабы.

- Чтоб не прятала жиденка в доме! Дан приказ их уничтожать - нужно выполнять! - вмешался в разговор молодой парень.

- Заткни глотку! - крикнул на него старик, - Они что, не живые твари? И евреи люди.

- Нет, не люди! А может, ты тоже прячешь евреев? - уставился на него парень.

Старик замолчал. В комнате повисла напряженная тишина.

- Приказ есть приказ, - нарушил молчание хозяин дома. - Крестьяне мы, Боже, упаси, чтобы мы вмешивались в государственные дела. Они там наверху лучше нас знают.

- Сказано не прятать евреев, значит, нельзя! - добавила Стася. Кушайте, гости дорогие, угощайтесь!

И она поспешила подать на стол миску, полную блинов - горячих, вкусно пахнущих маслом.

Все это время Марите сидела, подогнув ноги, позади Стаси, и сердечко ее трепетало.

Она слышала последние слова Гирисов и теперь не смела поднять на них глаза.

- Почему, почему они тоже так?.. - билась в ее мозгу мысль. Она хотела убежать, спрятаться в темном углу, чтобы ее не было видно, но не могла двинуться с места, будто прикованная к полу.

ИСПЫТАНИЕ

Лето в самом разгаре. В синем небе плывут легкие облачка, но крестьяне поглядывают на них с тревогой. Дождя сейчас не нужно. Еще не убрано сено. Душистое лежит оно на лугу и дразнит пасущиеся вблизи стада. В поле зреют хлеба. Колосья не выдерживают и гнутся под тяжестью собственной ноши. Дунет ветерок, и бегут вдаль одна за другой золотые волны, а дальше за ними зеленовато-серые воды Вилии.

Жаркие дни. Приятно погрузить ноги в прохладную воду реки. Марите скачет по прибрежному песку, по мелкой гальке.

Этот камешек похож на гуся, а вон тот - на улитку. Плывут по течению мелкие рыбешки. Целыми стайками подплывают они к берегу, щекочут девочке ноги. Вот-вот дадут себя поймать. Но они уже несутся вперед, а Марите за ними. Она отходит все дальше и дальше; занятая стиркой Стася не замечает этого. Изо всех сил бьет Стася по льняному полотну, разостланному перед ней на крохотных мостках из трех досок. Брызги летят вокруг, эхо ударов доносится с того берега реки.

- Марите, Марите! Где ты?

- Здесь, тетя.

Следить нужно за девочкой, чтобы не ушла далеко от дома. Последние недели неспокойно стало. В округе вовсю шныряют доносчики, ищут, шпионят.

Проходя по деревне, она чувствует на себе подозрительные взгляды. Вчера появилась у нее в доме Агния, отвела в уголок и зашептала на ухо:

- Стася, люди говорят, будто Марите твоя...

Стася почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо. С трудом подавив бурю в груди, она рассмеялась.

- Что же? Жидовка она? Языки у этих баб, черт бы их побрал! Может, спросишь ксендза? Погоди-ка.

Стася торопливо достала "свидетельство о рождении" Марите и развернула его перед лицом Агнии.

- Что теперь скажешь? Жидовка моя дочь? Ну, жидовка?.. - торжествующе кричала она.

Стася видела, что ее взяла: Агния растерялась.

- Ты же знаешь, - начала та оправдываться, - не любопытная я и не сплетница. Но в такое время... Дело опасное. Пришла предупредить тебя.

Как они, сволочи, пронюхали? Кто мог узнать? И кто из соседей замышляет недоброе?

- Марите, Марите! - громко кричит Стася. - Иди сюда!

Случайно она поднимает глаза в сторону дороги, ведущей в село, и у нее подгибаются колени. Марите стоит возле служащего сельской управы, вместе с ним два полицая и какой-то неизвестный, одетый по-городскому. Незнакомец наклонился к девочке и гладит ее по волосам. Наверно, спрашивают, как зовут, кто родители. От страха у Стаей замирает сердце. Она прислушивается, но ничего не слышно.

Видит, как девочка поворачивается и указывает на нее пальцем. Что им рассказала девчонка?

Верно, скоро придут сюда... Целый полк... Окружат дом... Скорей бежать, пока не поздно. Она побежит вдоль реки, спрячется в высокой ржи. Потом в лес. Он недалеко, всего несколько километров.

Стася хочет двинуться с места и не может. Что станет с Ионасом? С его сестрой, детьми?

Но полицаи и незнакомец поворачиваются и уходят.

Стася стоит, не в силах пошевелиться, и не верит своим глазам. Неужели?.. Вот уже Марите рядом с ней, смотрит на нее своими большими глазами.

- Марите, о чем тебя спрашивали? Что ты сказала ?

- Спросили, кто я. Я ответила: Мария Магдалена Гирите.

- Больше ничего?

- Еще спросили, где папа. Я сказала: в поле, сгребает сено. А мама вон на берегу, стирает.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать