Жанр: Русская Классика » Сарра Нешамит » Дети с улицы Мапу (страница 19)


Каждый вечер, приходя на работу, она проходит мимо кабинета доктора Квятковского, начальника отделения. Он здоровается с ней кивком головы и торопливым "здравствуйте". С тех пор, как она поступила на работу, он не разговаривал с ней. Госпожа Вайс даже не знает, известна ли ему ее тайна. Рассказал ли ему доктор Климас, кто она? Она представилась ему Софьей Михайловной, Доктор Квятковский расспрашивал ее только о ее профессиональной подготовке, ни о чем больше.

Что это за человек? - часто гадала она. - За нас он или за наших врагов?

Одна женщина в этом отделении, отделении инфекционных заболеваний, была ей симпатична: сестра Тереза, монахиня. Работала та по сменам, то днем, то ночью. Когда она дежурила ночью вместе с Софьей Михайловной, они в свободное время забирались в кабинет сестры и беседовали. Монахиня Тереза любит поговорить. Она высокая, стройная, с узкими плечами и нежными руками. У нее тонкое бледное лицо, большие серо-голубые глаза, умные и жизнерадостные. Весь облик этой красивой женщины с необыкновенно певучим голосом не вязался с черным одеянием монашки.

Не раз госпожа Вайс спрашивала себя: что заставило эту обаятельную женщину пойти в монастырь? Тереза об этом никогда не говорила, а Софья Михайловна не решалась спросить.

Шуля тоже привязалась к сестре Терезе. Иногда монахиня брала ее с собой на прогулку, водила в кино, приносила ей книги.

Тереза была полька. Большинство специалистов в больнице уже были заменены литовцами. С тех пор, как в 1939 году советская армия отдала Вильно литовцам, местные власти старались превратить его в литовский город. Сюда были переведены из Ковно правительственные учреждения, множество литовцев-служащих, врачей, медсестер заняли места уволенных поляков. Из старых сотрудников мало кто остался, и среди них руководитель отделения доктор Квятковский и сестра Тереза.

Софья Михайловна сразу почувствовала, что работники больницы делятся на два враждебных лагеря. Литовским лагерем руководила сестра Виктория, по прозвищу Викте. Это была невысокая плотная женщина с толстыми ногами. Льняные волосы постоянно выбивались у нее из-под форменного чепчика. Она с шумом проносилась по коридору и, казалось, заполняла собой все пространство.

Викте любила наряжаться, надевать каждый день новое платье, навешивать на шею или на руки блестящие украшения. Всегда она хвасталась своими приобретениями из разграбленного еврейского имущества; но госпожа Вайс только улыбалась и молчала. Викте не упускала случая подчеркнуть свое "превосходство" над Софьей Михайловной:

- Русские думали, что их власть над миром прочная, но вот пришел Гитлер и обломал им рога. "Капут" будет русским, как жидам!

Софья Михайловна избегала ее. Она не отвечала на ее колкости, не вступала с ней в разговор.

Викте искала повода придраться к сестре Софье.

АНАТОЛИЙ

Однажды, когда Софья Михайловна пришла на работу, ее позвали в кабинет начальника отделения. Доктор Квятковский сидел за рабочим столом. Последнее время он часто задерживался в больнице: в отделении много смертных случаев.

- Сестра Софья, - сказал он негромко, - в четырнадцатой палате лежит новый больной. Обратите на него внимание. Днем за ним будет ухаживать сестра Тереза, а ночью - вы. Последите, чтобы к нему не заходили нежелательные лица. Больной иногда бредит. Я надеюсь, вы поняли меня. В эти дни нам приходится быть не только врачами и сестрами...

Пожав ей руку, он торопливо вышел из кабинета, прежде чем Софья Михайловна успела что-либо ответить.

Озадаченная, осталась она стоять на месте. В четырнадцатую палату клали умирающих. Палата в самом конце коридора, возле лестницы, и в ней только две кровати. Последнее время она была почти постоянно занята. Сестра Софья знала, что за больными в четырнадцатой палате не приходится долго ухаживать.

Сердце стучит, когда она входит в палату. Одна кровать пустая, на второй лежит мужчина. Глаза его закрыты, на впалых щеках - болезненный румянец. Смотрит карточку больного:

Анатолий Хаким, караим, 21 год. Софье показалось, что он спит. Но вдруг больной весь задрожал, лицо искривилось от боли и изо рта вырвался стон. Дрожь прошла по спине Софьи Михайловны: ей послышалось, будто больной прошептал что-то по-еврейски.

Она замерла на месте, не отрывая глаз от больного. Ждет какого-нибудь знака, нового звука. Но больной не шевелится.

Наверное, уснул. Уже собралась уйти, как вдруг опять движение, опять тихий стон: "Маме, маме"...

У нее сжалось сердце: больной - еврей. Она должна следить, чтобы это не стало известно. Молнией мелькнула в мозгу мысль: если она будет ухаживать за ним и все раскроется, она погибла. Однако она тут же прогнала эту мысль и принялась за работу. Утром, после трудовой ночи, она не могла от страха заснуть: что будет, если Тереза разгадает, что он еврей? Можно ли положиться на нее до такой степени? А что если кто-нибудь из сотрудников литовцев войдет в палату и услышит бред больного?

Долго мучил ее страх, пока усталость не одолела ее.

Больной почти все время был без сознания. Температура у него была очень высокой. Иногда он вскакивал с кровати, порываясь бежать, кричал и плакал. Чаще всего бредил.

Так прошло шесть суток. Все это время Софья Михайловна старалась избегать остальных сестер: боялась их вопросов. Закончив смену, спешила укрыться в своей комнате. Только Шуле она иногда рассказывала о больном из четырнадцатой палаты. И от

Терезы Шуля слышала о нем и заинтересовалась судьбой бедняги-караима.

На седьмой день вечером, когда Софья Михайловна вошла в кабинет, чтобы получить у Терезы указания на ночь, той на месте не оказалось. Софья решила заглянуть сначала в четырнадцатую палату. Больной лежал в кровати, чуть приподняв голову, и пил из рук Терезы.

- Кризис позади, - улыбнулась ей сестра ж вышла в коридор. - Будет жить... Будем надеяться, что через неделю уже сможет встать с постели, глаза ее блестели радостью. Помолчав, добавила:

- Я никому не давала входить к нему, сама за ним ухаживала. Сестра Тереза пожала Софье руку и вышла легкой походкой, высокая, стройная, одетая в черное монашеское платье. Софья осталась стоять, глядя на дверь, за которой скрылась монахиня.

Теперь ей стало ясно, что ее тайна известна этой сестре. И как будто камень свалился с ее души. Стены больницы сделались ей близкими и дорогими, и даже ночная работа не удручала, а доставляла ей удовольствие. Легко бегала от кровати к кровати, помогая больным. Закончив обход, она вернулась в четырнадцатую палату.

Больной лежал с открытыми глазами. Щеки у него высохли, лицо как восковая маска. Черные глаза глубоко запали, но в них уже светится жизнь.

"Зачем я мучаю его вопросами?" - упрекнула себя в душе Софья.

- Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

- Сестра, если хочешь помочь мне, попроси врача, чтобы оставил меня здесь, в больнице, пока... пока не встану на ноги.

Назавтра Софья нашла в четырнадцатой палате еще одного больного. Разговоры прекратились.

Шли дни. Анатолий начал вставать с постели. С трудом передвигал ноги. Приходилось ему держаться за край кровати. Как-то утром, после работы, Софья решила зайти в столовую перекусить. Там она нашла сестру Терезу, Викте и еще нескольких работников больницы.

- Не понимаю, чего доктор Квятковский так долго возится с больным из четырнадцатой палаты, - спросила одна. - Он уже выздоровел и может уйти.

- Потому что тот не литовец. Не могу понять, как наше правительство оставило во главе отделения врача-поляка, - откликнулась Викте своим визгливым голосом.

- А чем мешает вам врач-поляк? - мягко спросила Тереза. - Разве поляк не христианин?

- Верно, но на высоких постах должны теперь в Вильно находиться только литовцы. Вильно, к вашему сведению, столица Литвы. И вообще, кто этот Хаким? Хаким... Что это за фамилия? Может быть, и он поляк? - продолжала Викте, с враждебной насмешкой глядя Терезе в лицо.

- Нет, он караим, - спокойно ответила монахиня.

- Караим?.. Что это за караим? Никогда не слыхала о таком народе. Может, еврей? Недаром ведь за ним ходит русская, - задела Викте Софью.

- Больной Анатолий Хаким не еврей. Караимы - это потомки татар, которых Витольд привел из Крыма в Вильно и поселил в Троках,- продолжала объяснять Тереза. - Я слышала это от караимского хахама. У них своя вера... А вот ты хвастаешься, что ты христианка, католичка, и хочешь выбросить из больницы человека, который еще не стоит на ногах.

- Нет, тут что-то есть, - стояла на своем Викте, - не зря вы обе ходите за ним.

Софья почувствовала, что кровь отлила у нее от лица, и поспешила выйти.

- Сестра Софья, вас доктор Квятковский зовет.

Софья Михайловна вошла в кабинет начальника отделения.

Он встал и плотно закрыл за ней дверь.

- Садитесь, сестра, - указал ей на стул.

- Спасибо, доктор. Что-нибудь случилось?

- Пока ничего. Однако может случиться. Я хотел поговорить с вами по одному деликатному вопросу.

- Слушаю, доктор ?

- Это по поводу больного Анатолия Хакима. Он не может больше оставаться в больнице. И идти ему некуда. Я надеюсь, вы меня понимаете.

- Да, доктор.

- Я хочу поселить его на несколько дней в вашей комнате. Надеюсь, он не очень помешает.

Софья молчала. Неожиданное предложение испугало ее.

- Я понимаю, сестра, что это причинит вам трудности. Но нужно спасать человека. Вашей дочери придется поухаживать за ним. Скажем, что Оните плохо себя чувствует и взяла больничный.

- Доктор, - начала было Софья и запнулась. "Что скажет Викте?"мелькнула в голове мысль. Однако она промолчала.

Вечером Анатолий перебрался из палаты в комнату Софьи. Сестра Тереза рассказала в столовой, что у Софьи временно забрали комнату, поскольку она нужна для больных. У Анатолия Хакима после тифа обнаружилось осложнение на сердце, и ему нужно находиться под наблюдением врача. Викте пробормотала что-то себе под нос, и на том дело кончилось.

Софье было нелегко. Не стало своего угла, где бы она могла отдохнуть. После тяжелой ночной работы она шла вздремнуть в чей-нибудь кабинет, а затем возвращалась в свою комнату. Оните ночью спала в кабинете сестры, а днем ухаживала за Анатолием.

Анатолий подружился с Оните. Рассказывал ей всякие истории, играл с нею в шашки.

Софья с радостью видела, что его бледные щеки постепенно розовеют. Иногда они втроем обедали в вместе проводили послеобеденные часы.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать