Жанр: Русская Классика » Сарра Нешамит » Дети с улицы Мапу (страница 21)


- Хаим, - снова попробовал он заговорить с соседом, пилят стенку.

- Тихо, парень, мы хотим распилить и вытащить доску из стены. Может, удастся бежать.

- Скажем всем в вагоне, чтобы бежали, - говорит Шмулик.

- Тише, дурной, еще помешают посреди работы !

- Что это скрипит, как пила? - послышался вдруг вопрос сбоку.

- Наверно, мыши или крысы,-ответил кто-то из друзей Хаима.

Скрип прекратился на некоторое время, затем снова возобновился. Не прошло и часа, как раздался треск выламываемых досок. В вагон ворвался холодный свежий воздух.

- Ой, что это? - воскликнул кто-то.

- Тише, не кричите! Мы проделали дыру в стене.. . Кто хочет бежать, может выпрыгнуть.

Люди зашевелились. Шмулик почувствовал, что его отпихивают в сторону. Кто-то попробовал зажечь спичку.

- Погаси огонь, сволочь! - угрожающе прикрикнул на него парень, стоявший возле отверстия.

- Люди, не прыгайте, пожалейте нас! Немцы нас всех убьют, запротестовал было кто-то в темноте. Сильные пальцы Хаима ухватили Шмулика за локоть.

- Прыгай, Шмулик, нечего ждать.

- Прыгай, парень, - поторопил его еще кто-то.

- Не могу.

- Прыгай, тебе говорят. Боишься?

- Не могу оставить маму.

Рука Хаима отпустила его локоть.

Шмулик увидел, как Хаим прильнул к пролому. Удар ветра в лицо - и фигура мгновенно исчезла во мраке ночи.

После Хаима и его жены прыгнули еще двое мужчин.

- Шмулик, сынок!

Мальчик почувствовал теплую руку матери.

- Мамаша, не держите его. Пусть парень попробует спастись.

Шмулик увидел немолодого мужчину, стоявшего все время сбоку, в стороне от общего волнения.

- Прыгай, парень, - повернулся мужчина к Шмулику, - матери ты ничем не поможешь, а свою молодую жизнь, может, и спасешь.

Шмулик молчит, только сердце его гулко стучит в груди.

- Мамаша, - продолжает мужчина, - поторопите сына, а то будет поздно.

Горячие слезы покатились по рукам мальчика. Мать обняла сына, крепко прижав его голову к своей груди.

- Прыгай, сынок, прыгай. Может быть, он прав...

- Мама, - прошептал Шмулик, - мамочка моя...

Вдруг кто-то подтолкнул его сзади. Вот он, уже в проломе. Сильный толчок в спину, и ноги его отрываются от пола. В лицо ударил поток свежего холодного воздуха. От оглушающего грохота закружилась голова,

Когда Шмулик открыл глаза, первым его впечатлением была жгучая боль в левом колене и в локте. Ощупал больные места - на пальцах липкая жидкость.

- Кровь! Зато живой! - обрадовался он. Ночь. На небе полная луна. При ее свете Шмулик увидел, что он лежит на краю насыпи. Поодаль чернеют сосны и ели. Где-то прокричал петух. Залаяла собака.

- Лес, - сказал себе Шмулик, - и недалеко село или хутор. Что если кто-нибудь попадется мне на дороге? А где те, что прыгнули передо мной? Куда делся сапожник Хаим?

С трудом поднявшись на ноги, мальчик попробовал шагнуть, без цели, только бы сдвинуться с места. Но боль отдалась во всем теле. Он опять ощупал разбитую ногу: горячая.

Лишь бы не заболеть! Он должен быть сильным и здоровым.

Шмулик понимал, что идти вдоль пути опасно. Нужно спрятаться в чаще леса. На опушке, близ полотна железной дороги, деревья были спилены. Обходя пни, Шмулик углубился в лес.

Лес становился все гуще, все меньше попадалось пней. Темно - хоть глаз выколи. Время от времени подает голос ночная птица, оглушающе квакают лягушки.

"Не залезть бы в болото" - с опасной подумал Шмулик, осторожно ставя ногу на кочку.

Высокая лесная трава путается в ногах. Сосны и ели сменились лиственными деревьями с густой кроной. Шмулик понял, что сухой сосновый бор остался позади и что впереди болота.

Ему вспомнились рассказы, которые приходилось слышать в детстве о болотах, засасывающих людей бесследно.

Шмулик очень устал, с трудом передвигает ноги. Голова будто свинцом налита. Усевшись на землю под раскидистым деревом, он прислоняется головой к стволу и тут же засыпает.

Проснулся он от странного ощущения, что кто-то есть рядом с ним. Открыл глаза. Хотел было вскочить и бежать, но не мог двинуться с места. За ночь раненая нога распухла. Волоча ее за собой, Шмулик пополз в заросли папоротника.

Солнце уже высоко стояло в голубом, без единого облачка, небе. Внутри у Шмулика все горело от голода и жажды. Уже полтора дня у него во рту не было ни крошки.

Запах спелой малины раздразнил его аппетит. Шмулик осмотрелся вокруг, и у него заблестели глаза. На ветках кустов покачивались от легкого ветерка спелые темно-красные ягоды.

Собравшись с силами, Шмулик ползал от куста к кусту. Хватает руками ветку, наклоняет ее к самому лицу, губами собирает душистые ягоды и жадно глотает.

Неожиданно до его слуха донесся звук приближающихся шагов. Мгновенно голод и жажда забыты, и мальчик прячется в густые кусты.

- А вдруг уже заметили ? Тогда нет смысла прятаться !

Голоса слышны все громче. Ясно, люди приближаются к его укрытию. Вдруг он весь напрягся: кажется, он услышал еврейские слова.

По телу пробежала нервная дрожь. Догадка подтвердилась: действительно, рядом евреи. Может быть, это те, которые спрыгнули с поезда, ищут здесь убежища?

Шмулик пополз вперед, на голоса. Среди деревьев он увидел серый пиджак и затем всю фигуру сапожника Хаима.

Будто кто подтолкнул его, Шмулик вскочил и бросился вперед.

- Хаим, Хаим! - радостно воскликнул он, забыв об осторожности.

Действительно, это Хаим и с ним один из его компании. Мальчик протянул руки, желая обнять старого знакомого, но его остановил мрачный взгляд сапожника.

- Чего орешь? Ты здесь не дома! - хриплым голосом одернул его.

- Хаим, как

хорошо, что я тебя встретил. Был совсем один, - продолжал мальчик уже тише, и протянутые его руки упали.

- Хорошо, хорошо... Каждый из нас тут одинок. Даже если соберется тысяча евреев, все равно будем одинокими.

Шмулик посмотрел на суровое лицо сапожника и спросил дрожащим голосом:

- Хаим, а где твоя Хана?

Лицо Хаима перекосилось от боли.

- Нету... Под колесами поезда...

- Ой, - вырвалось у Шмулика.

- Не жалей, парень... Скоро все встретимся на том свете.

Оба замолчали. У Шмулика одно-единственное желание: не оставаться одному в лесу, избавиться от одиночества, быть в обществе людей, евреев... Некоторое время идут молча бок о бок.

Хаим останавливается, смотрит на мальчика, с трудом волочащего распухшую ногу, отводит глаза в сторону и цедит сквозь зубы:

- Слушай, Шмулик, мы в лесу, среди чужих и врагов ... Очевидно, перешли границу Литвы и находимся на территории Белоруссии. В лесу нет доброго дяди или тети, каждый заботится о себе и идет своей дорогой.

Шмулик взглянул на него и не то со страхом, не то с удивлением:

- Хаим, ведь ты не оставишь меня здесь? Я не буду вам в тягость. Ничего не буду просить. Я только не хочу оставаться один.

- Нет, парень. Не будем мы рисковать из-за тебя жизнью. Иди-ка себе своей дорогой. Мы не можем тащить тебя с собой. Перед нами длинный и тяжелый путь, тебе его не перенести.

Шмулик попытался, было, еще что-то сказать, уговаривать их, но они повернулись к нему спиной и исчезли за деревьями.

Только теперь Шмулик ощутил все свое одиночество и беспомощность. Упав на землю и уткнувшись в нее лицом, он горько заплакал.

ШМУЛИК ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ВАСЬКУ-ПАСТУХА

Шмулик проснулся от острого холода. Его знобило. Он открыл глаза, но ничего не увидел. Абсолютная темень. Ухает филин, квакают лягушки. Шишки, падая, стучат по сухим листьям.

Мальчик поднялся на ноги. Его одежда влажна от росы и сырой лесной почвы. Очень хочется есть и пить. Вот уже двое суток, как он ничего не ел, кроме малины, которую тогда успел собрать. Страшная слабость овладевает мальчиком, он не в силах двинуться с места. Пошарив дрожащими руками, он находит место, где лежит куча сухих листьев, забирается в нее и закрывает глаза, но сон улетучивается.

Не думая, срывает он с дерева несколько зеленых листьев и жует их. Листья горькие, но все же влага смачивает его сухие губы.

Понемногу небо просветлело. Между кронами деревьев мигали звезды.

Шмулик поднялся на ноги и попробовал шагнуть. Нога уже меньше болит. Шаг, другой, третий... Через полчаса он выходит на опушку леса.

- Лучше выйду на дорогу,- решает он. Оглянувшись, Шмулик заметил неподалеку на широком лугу большой стог сена. Забравшись поглубже в сено, свернулся клубком и уснул.

Его разбудил внезапно хруст над самой головой. Раскрыл глаза. Перед ним лошадь, запряженная в телегу, стоит возле стога и с аппетитом жует у него над ухом пахучее сено. У телеги старый крестьянин возится с колесом.

Шмулик торопливо вскочил на ноги.

- Ох, ох! Ну, и времена настали, - сердито покачал головой старик, глядя, на мальчика, - выгоняют уже и детей на улицу. Не бойся, парень, успокоил он Шмулика, - я евреев не убиваю. Откуда ты?

Шмулик дрожит всем телом от холода и слабости.

- Издалека я, - с трудом выдавил он. Старик снова что-то сердито пробормотал и перекрестился.

- Голодный, небось.

Вытащив из сумки каравай хлеба, разломил его и протянул половину мальчику.

- Дедушка, ты куда едешь? - набрался Шмулик храбрости спросить.

- Далеко, за Свенцяны... Заставили меня возить на своей телеге бревна. Три дня и три ночи гоняли меня, чтоб их земля не носила! - выругался он шепотом.

У Шмулика возникло сильное желание быть снова со своими, с евреями... Ведь Свенцяны недалеко от Вильны, а там семьи Виленских.

- Дедушка, подвезешь меня?

Старик отвернулся.

- Далеко еще до Вильны. Только завтра к вечеру доберемся до большака. Как же я тебя повезу среди бела дня? Боюсь я, запрещено возить евреев...

Шмулик вспомнил про золотую цепочку, которую мать зашила ему в полу пиджака на крайний случай. Быстро оторвав подкладку, он протянул тонкую цепочку деду:

- Дедушка, я заплачу. Я ж не прошу даром.

Старик пристально осмотрел Шмулика. Похоже, что вид мальчика удовлетворил его. Он взял цепочку:

- Ладно, залезай в телегу. Ложись в солому, и чтоб у меня ни звука!

Забрезжил рассвет. Старик ехал все утро. Лишь на полчаса остановился в поле отдохнуть, накормить и напоить лошадь. Потом снова двинулся в путь, несмотря на жару. Ехали по разбитым проселочным дорогам. Иногда пересекали шоссе. Попадавшие по пути городки старик объезжал кругом, через села. Несколько раз останавливались у колодца набрать воды. Тогда Шмулик тоже утолял жажду и умывался. Холодная вода освежала и пробуждала надежду в его сердце. Иногда попадались навстречу им подводы. Мужики перебрасывались несколькими словами и двигались дальше. Никто не обращал на него внимания. Из-за его светлых волос и потрепанной одежды все принимали его за деревенского парнишку. Один раз встретились им на дороге немецкие солдаты. Они посмотрели на телегу, на мальчика, лежавшего с видом тяжелобольного на соломе, и поспешно отошли.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать