Жанр: Русская Классика » Сарра Нешамит » Дети с улицы Мапу (страница 27)


Стрельба совсем стихла. День клонится к вечеру. Мороз усиливается и тысячами иголок колет его тело.

Нельзя стоять на месте, нужно идти. Только куда? Он решил глянуть, узнать, что творится в селе: может душегубы уже убрались оттуда?

Шмулик вышел из чащи кустов в более редкий сосняк. Но высокие деревья заслоняют небо, ничего не видно. Еще немного, и он выйдет на опушку, где обычно пас свое стадо. Оттуда видны поле и дорога в деревню.

Резкое карканье вороны нарушило тишину. Шмулик вздрогнул, замер на месте и затаил дыхание.

"Чепуха, это только ворона", - пытался он успокоить себя.

Вдруг у него подогнулись колени: со стороны деревни поднимались к небу клубы дыма. Шмулик вышел на опушку. Он смотрит и не узнает: на месте Афанасового двора чернеют на белом снегу темные пятна, а над ними еще клубится тонкая струйка дыма, вот-вот и она исчезнет. Над соседними дворами еще стояли тяжелые облака дыма.

Шмулик застыл на месте, не в силах отвести взор от сожженной деревни. Что там произошло? Где все люди? Неужели никого не осталось в живых? Успели ли убежать Афанас с Клавой?

По снегу потянулись длинные тени. Дым над деревней разошелся. Над черными грудами головешек распростерлось темно-синее небо, усеянное тысячами мигающих глаз. Кажется, жизнь покинула эту сожженную землю и поднялась на небо, к звездам.

Вновь карканье вороны заставило Шмулика вздрогнуть. Сорвавшись с места, он побежал к деревне. По дороге наткнулся на что-то большое, темное. Едва не споткнулся об него. Посмотрел: это была туша черной коровы Афанаса, которую Шмулик любил доить и ходил за ней.

Нетвердыми шагами подошел он к двум обгорелым стволам. Это были остатки лип, торчавшие из земли, как два черных скелета над кучей угольев и остывших головешек.

Лишь вчера тут стояла изба Афанаса.

Теперь от нее осталось только несколько закоптелых жердей да две каменные ступеньки между ними. Шмулик беспомощно опустился на эти ступеньки и в отчаянии закрыл лицо замерзшими руками.

Вдруг он почувствовал, что о его колени трется что-то мягкое и теплое. Он открыл слипающиеся от усталости глаза, и радостное восклицание вырвалось из его груди:

- Цыган! Цыган! Милый мой песик, ты жив?

Пес прыгал от радости и лизал Шмулику руки и лицо.

- Бедный мой Цыган! - Шмулик обхватил обеими руками голову собаки и прижал ее к своей груди. Но пес высвободил голову из объятий мальчика, задрал острую морду к небу и тоскливо завыл.

- Только ты один остался в живых на этом кладбище? Мы оба с тобой без крова над головой; одна у нас судьба, Цыганушка!

Шмулик решил пройтись по остальным дворам: может встретит кого-нибудь? Медленно шел он по дороге ко двору деда Кароля, а Цыган бежал впереди.

Вдруг пес остановился, протяжно завыл, побежал вперед, вернулся и остановился опять,

Шмулик подошел к собаке. При лунном свете он увидел распростертого на снегу человека. Наклонился, и задрожал всем телом: Ванька! Дрожащей рукой дотронулся он до лица друга и тут же отпрянул: это было застывшее, окоченевшее лицо мертвеца. Шмулик не мог отвести от него взгляд : глаза у Ваньки были широко раскрыты. Дрожащими руками попытался Шмулик закрыть их, но не смог. Попятился назад, рванулся и побежал изо всех сил ко двору старого Кароля. Бежавший впереди пес залаял. У стены наполовину сгоревшего дома, на куче хлама Шмулик заметил скорчившуюся фигуру. На лай собаки она подняла голову. Шмулик узнал старого Кароля. Мальчик радостно бросился к старику:

- Дядя Кароль, дедушка!

Старик удивленно, будто не узнавая, взглянул на мальчика, и в его глазах внезапно вспыхнула ярость:

- Всех убили, один ты жив остался, гаденыш!.. Большевистское семя! Убирайся вон отсюда, а то я тебя! - голос у него оборвался.

Пораженный Шмулик отскочил назад. На глаза у него навернулись слезы. Весь дрожа, беспомощно стоял он перед стариком. Тот снова поднял голову; оба смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Лицо Кароля смягчалось, и в глазах появилось выражение жалости. Он махнул рукой, как будто отгоняя надоедливого комара.

- Господи Боже, - вздохнул он, - разве ты, мальчишка, виноват, если у людей постарше и поумнее тебя мозгов не хватило.

Не глядя на Шмулика, старик поманил его рукой, продолжая рассуждать сам с собой:

- Сколько раз предупреждал я их: не к добру это баловство, не к добру... Придет немец и всех нас погубит. Не хотели меня слушать... Старый, как малый, говорит, будто собака брешет... Партизаны им полюбились, чтоб они провалились!

Старик замолк. Его плечи опустились, поникшая голова качнулась из стороны в сторону.

- Всех? - осмелился шепотом спросить Шмулик.

- Всех, всех... Пришли на заре, как голодные волки... Окружили дворы со всех сторон. Дом за домом... Даже одеться не дали. И погнали туда...

Дрожащей рукой старик указал на дорогу:

- А потом... Сам видишь...

- Не убежали? Никто не спасся? Старик пожал плечами.

- Может еще объявится кто-нибудь? Бог знает... Я забрался в погреб, что во дворе, в картошку зарылся. Видел, как наш Ванька бежал по дороге в лес.

Шмулик вздрогнул. Старик заметил и поднял на мальчика вопрошающий взор, в котором были и страх и надежда.

- Ванька там лежит, на дороге, - выдавил из себя Шмулик.

Старик ничего не ответил, лишь примкнул глаза. Шмулик подумал, что он заснул от усталости и потрясения. Но спустя несколько минут старик встрепенулся, встал и зашагал в том направлении, куда показал мальчик. Васька поплелся вслед за ним. Подойдя к трупу, старик опустился на

колени, и губы его беззвучно зашептали молитву. Перекрестив мертвого, старик взвалил его себе на плечи.

Молча вернулись они на сожженный двор. Старик опустил труп на землю между обгорелыми вишнями. Пошарил в золе, в куче мусора, и принес две лопаты. Распрямил спину, затем наклонился и стал разгребать снег. Шмулик взялся за другую лопату, и вдвоем принялись они рыть могилу. Молча, без звука опустили в нее Ваньку.

Старик соорудил из двух палок крест и воткнул его в землю у могилы. Подкатил несколько камней и сложил их сверху холмиком. Некоторое время они сидели сбоку на груде закоптелых камней, погрузившись каждый в свои думы.

- Что теперь делать будешь, парень ? - тронул его старик за руку. Шмулик поднял на него глаза загнанного щенка.

- Слышь, сказал дед, иди-ка в деревню Дрозды. Родич есть у меня там, Андрей Палка зовут. Расскажешь ему, что у нас произошло. Скажи, что я тебя послал, так он тебя примет. Зажиточный мужик этот Андрей, найдется в его доме хлеб для тебя. В деревни, что в лесу, не ходи. Иди в Дрозды, она близко от города, рядом с немецким гарнизоном. Туда партизаны не придут.. Будешь там жить спокойно.

- А ты, дедушка Кароль, что будешь делать ?

- Я... Я... - заколебался старик, - поброжу тут еще некоторое время. Потом нужно хату строить, хозяйство налаживать.

- Я с тобой пойду, дедушка, - поднял на него Шмулик умоляющие глаза.

- Что ты, парень? У меня с голоду помрешь. Иди к Андрею Палке. Скажешь я послал. Иди прямо. Он показал мальчику направление и добавил;

- Придешь в деревню, там спросишь. Будь здоров! - старик ласково подтолкнул его, - Приду как-нибудь тебя проведать.

- До свидания, дед Кароль!

- Храни тебя Господь, паренек!

Дед повернулся и зашагал прочь по дороге, по которой прошли жители деревни в свой последний путь.

ШМУЛИК В ДРОЗДАХ

К вечеру Шмулик добрался до Дроздов. По дороге встретился ему крестьянин полусидевший, полулежавший на козлах пустой телеги. Он подвез мальчика до деревни и показал ему двор Андрея Палки.

- Он что, родной тебе, староста Андрей? - спросил крестьянин Шмулика, окинув его взглядом с головы до ног.

- Нет. Привет передать ему просили, - неохотно ответил Шмулик и чтобы прекратить вопросы слез с телеги и устало поплелся к деревне.

- Эй, жиденок, ты куда? - крикнул ему деревенский мальчишка, сидевший вместе с кучей детворы на заборе.

- Куда? Немцы в деревне! Позади Шмулика раздался смех и твердый, как камень, снежок попал ему в голову.

Шмулик ускорил шаги. Быстро добрался он до двора Андрея, который был не только старостой, но и, очевидно, самым богатым крестьянином в деревне. В отличие от всех остальных изб, крытых соломой, его дом был крыт черепицей, и с улицы огораживал его крашеный дощатый забор. Сам хозяин стоял у калитки и, покуривая трубку, степенно беседовал с соседом.

- День добрый, хозяин! - дрожащим от страха и надежды голосом поздоровался Шмулик.

Андрей вынул изо рта трубку, с любопытством оглядел мальчика и спросил, не отвечая на приветствие:

- Чего тебе?

- Не вы будете староста, Андрей Палка?

- А если я? - ответил тот вопросом на вопрос, и посмотрел на ноги мальчика, обмотанные лохмотьями.

- Я из Сосновки, меня послал к вам дед Кароль.

Оба мужика встрепенулись.

- Из Сосновки, говоришь ? Удрал оттуда ?

- Так вы уже знаете?

- Знаем, знаем, - встряхнул второй мужик своей седой головой, - птица Божья весть принесла.

- Жив ли кум Кароль?

- Славу Богу, жив. Он и послал меня к вам.

Староста увидел, что вокруг них начали собираться любопытные, и потянул мальчика за рукав.

- Идем в хату, не стоит об этом на улице разговаривать.

- Ох, и времена нынче, - вздохнул сосед, входя в избу вслед за Андреем.

Шмулик беспомощно осмотрелся вокруг, ища где бы сесть. Однако без приглашения сесть не решился и остался стоять у двери.

Андрей глянул на него и сказал, указывая на край лавки:. . - Садись, парень, устал, небось, с дороги-то.

Только усевшись, почувствовал Шмулик как болят у него ноги. Из груди его вырвался непроизвольный вздох.

- Рассказывай, как дело было, - сердито сказал Андрей, дымя трубкой.

Шмулик начал свой рассказ. Он постарался рассказать так, как слышал от старого Кароля, но добавлял кое-что и от себя, от своего наболевшего сердца.

Несмотря на принятые старостой меры предосторожности, в избу набились соседи и соседки. С выражением страха на лице они следили за рассказом мальчика, покачивали головой и смахивали слезу.

- Господи Иисусе, пресвятая Дева! И баб, и детей.. .

Андрей не прерывал его и дал рассказать до конца. Лицо его помрачнело. Шмулик боялся посмотреть ему в злые глаза, сверкающие под густыми черными бровями.

- А ты, парень, кто? - спросила одна из женщин. - Ты тоже из той деревни?

В мозгу Шмулика мелькнула, было, мысль сказать, что да, что он случайно спасся и остался сиротой, но он тут же сообразил, что так легко попасться на вранье. Если потом обнаружится, что он был пастухом приемышем у Афанаса, не миновать ему беды.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать