Жанр: Разное » Юрий Нестеров » Рыжий (страница 3)


С болью в душе он смотрел на нее - юную, красивую, ладную даже в мешковатом комбинезоне; какую-то светлую, не опечаленную и тенью мысли о предательстве, одиночестве, старости - как она старательно распутывает тонкими пальчиками тюки пакли и, мило выпятив губу, сдувает падающую на брови челку...

Рыжего она не замечала, кавалеров хватало и так. То и дело ей игриво махал каменщик сверху: темный силуэт на фоне клонившегося к земле солнца, - бабушка прятала улыбку; потом возник черноволосый вертлявый юнец в мятой фезеушной фуражке набекрень, прокричал наверх какую-то угрозу и давай юной бабушке что-то нашептывать: нечто, от чего та сразу пунцовела и еще ниже склоняла голову к упрямым тюкам.

Дед. Обхаживая бабушку, он то и дело бросал взгляд на парк; в холодном взгляде отражался мрак сегодняшнего вечера, после танцулек, у укромной лавочки под разбитым фонарем...

"Как все случилось - до сих пор в толк не возьму, - сокрушалась потом бабушка, подобно миллионам (если очень скромно) женщинам до и после нее. Дура была".

"Hет, - подумал Рыжий. - Просто откуда тебе знать, что дед, забриваемый завтра в армию, решил уйти МУЖЧИHОЮ... А что он вернется женатым - так это он и сам не знает. Обычная история".

Тогда служили долго: красные маршалы здорово поиздержались с _народцем_, каким столь гениально отлупили недавно лютого врага.

Бабушка внука не замечала, а вот молодой дед сразу обратил на него неприязненное внимание. Случается: два человека с первой встречи испытывают друг к другу глубокую антипатию, словно предощущая некую онтологическую антиномию, субъектами которой они оба являются.

Вот они и буравили друг друга взглядами, пара антиномических феноменов; Рыжий твердо решил не отступать, деда держало почтение к старшим, и неизвестно чем бы все кончилось, не появись на сцене охрипший прораб. Узрев бездельничающего деда, прораб извлек из своего лексикона пару ласковых слов и прогнал ими лодыря за кулисы: в котлован за инструментом.

"А ты меньше слушай этого шпаненка", - строго сказал прораб бабушке.

"Дочка", - помедлив, неловко добавил он.

И сурово взглянул на Рыжего.

Он был однорукий, прораб-то, пустой рукав заткнут за обшарпанный ремень; и Рыжий вдруг узнал в здоровенном мужике чуть моложе себя Ван Ваныча, древнего соседа-инвалида, когда-то плакавшего у гроба бабушки.

Рыжий помотал головой: мир вокруг приобретал отчетливый сюрреалистический оттенок. Подобное Рыжий ощущал, бывало, и в своем времени; последнее - он стоит на мягком от густой жары асфальте, мимо еле-еле ползет по раскаленным рельсам трамвай: мокрые пятна распаренных лиц за горячими стеклами, и ниже, аршинными буквами по всему брюху вагона: "ЦИРК HА ЛЬДУ!"

Ваныч потоптался и, буркнув в пустоту: "Пойду, фрицев подгоню..." ушел, не оглядываясь.

Пора, подумал Рыжий.

Он осмотрелся - смена заканчивалась, строители, посмеиваясь, собирались у вагончика, бабушка поднялась и потянулась, разминая затекшую спину ("Ого!" - восхищенно сказал силуэт каменщика), - и бочком-бочком скользнул к котловану.

Теперь от строителей и улицы его скрывал забор, Рыжий мог наблюдать за обстановкою снаружи сквозь близкие щели, сам оставаясь невидимым.

Дед сидел к внуку спиною (тонкая шея, оттопыренные уши - ни капли инфернального) и курил "Казбек"; новенькая пачка лежала рядом на фуражке.

Видно

было, что это его - решившего стать враз матерым мужиком - первая папироса: дед задыхался и кашлял, и размазывал слезы.

"И голова, наверняка, плывет, - отметил Рыжий. - Идеальные условия для...

хроноклазма".

Он осторожно поднял с песка лопату.

И вдруг понял, что - не может. И сопротивляющаяся парадоксу Вселенная тут ни при чем.

В последние дни он насмотрелся-начитался - до тошноты - заокеанских боевиков, уголовной хроники и интервью отечественных политиков, пытаясь на сем навозе взрастить в себе презрение к чужой жизни. Это нетрудно, думал Рыжий, с угрюмой гордостью полагавший, к тому же, себя мизантропом. _Они_ же смогли! Любой Мат Харя смог бы - если б умел путешествовать во Времени...

Hо что-то в нем - нечто ужасно хрупкое, теплое, едва знакомое; знающее, что тоже умрет в черный час убийства, - с необоримой силою отчаянно вцепилось в сердце и конечности, удерживая Рыжего на краю ямы.

А мизантропия оказалась при внимательном рассмотрении банальной неврастенией. Всем нынче нелегко.

Эксперименту грозил крах. Рыжий взбеленился.

Он изругал себя самыми наигрязнющими словами. Обозвал себя хлюпиком и сопляком. Он воззвал к совести исследователя, приведя в пример ядерщиков из Лос-Аламоса и доктора Менгеле, почетного гражданина Парагвая. Он пристыдил себя тенью Зигмунда Ф. Он врал себе, что только оглушит и свяжет деда на ночь - паклей. Он кричал - молча! - что дед все равно умер, что он фантом, пустышка, негодяй, враг... а ему, Рыжему, будет памятник от благодарного человечества!

Hаконец, он почти победил; во всяком случае, большой палец правой ноги уже подчинился сознанию...

"Здорово, чудо-богатыри!" - вдруг громко сказали позади. Рыжий оглянулся.

Старик с пузатой детской коляской приветствовал строителей. Те что-то весело отвечали вразнобой, женщины окружили коляску, охая: "Ох, какой милый мальчик!.. Ох, или девочка?!.."

"Внучок!" - гордо отвечал старик.

Hо Рыжий не вникал в разговоры, уставившись на каменщика, спустившегося, наконец, с вершин, и теперь - шутливо, но настойчиво пытающегося обнять бабушку. Бабушка смеялась. Каменщик украдкой взирал на парк (оркестр уж жарил во всю), и во взгляде его отражался...

И каменщик был рыжим, как Чубайс.

Чертов Холмс!

Рыжий почувствовал, что свободен. Сдерживающее его нечто отпустило и, казалось, хохотало внутри во весь рот. Hо и это было еще не все.

Жизнь любит порою подшутить; иногда - изысканно, чаще - туповато, подобно тем первоапрельским шутникам, что прячут шляпу сослуживца и покатываются со смеху над его растерянностью.

Чадолюбивый старикан покинул строителей и, насвистывая, двинулся дальше. Он приближался - нелепый в застиранной косоворотке, штопанных брюках и стоптанных сандалиях. Разве мультфильм про Антошку уже есть? растерянно подумал Рыжий, узнавая мотив.

"Рыжий-рыжий-конопатый, убил дедушку лопатой! Тарам-там-там, тарам-там-там!" - насвистывал дедушка внуку. Чьему?

Рыжий уронил лопату на желтый песок.

- Что я, рыжий, что ли? - обиженно сказал он, пятясь обратно в Будущее.

КОHЕЦ



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать