Жанр: Боевики » Марина Воронина » У смерти женское лицо (страница 52)


Она толкнула очередную дверь, на сей раз обитую уже не клеенкой, а дермантином и вошла в помещение, сразу приметив в углу этого, с позволения сказать, офиса круглый бок голландской печки. За столом, на котором возвышался довольно новый с виду монитор компьютера, с видом хозяина сидел мелкий мужичонка с растрепанными пегими волосами, дыбом стоявшими вокруг остроконечной лысинки, и физиономией хитреца и пройдохи, все время пребывавшей в движении.

— Вы Ульянов? — спросила Катя. Мысль о том, что этот хитрован — владелец четырех аптек, вызывала нервный смех, но больше в комнате никого не было.

— Совершенно точно подмечено, — оживляясь, подтвердил этот мелкий проходимец, носивший знаменитую фамилию, принадлежавшую некогда проходимцу великому. — И как это вы догадались? Неужели похож?

— Я из Москвы, — сказала Катя, игнорируя предложенный Ульяновым игривый тон. — У нас с вами на это время назначена встреча.

— Ага, ага, — засуетился хозяин, вскакивая и предлагая Кате стул, наверняка помнивший времена сталинских репрессий. — Вот и славно, что из Москвы. Из «Минимеда», как я понимаю?

— Из «Минимеда», — садясь на придвинутый к хозяйскому столу стул, сказала Катя и положила на край стола свою папку. — Вы готовы оплатить свой заказ?

— Так сразу? — огорчился Ульянов.

— Так сразу, — сказала Катя. Ей вдруг нестерпимо захотелось поскорее уйти отсюда, захотелось оказаться в дороге.

«Сразу» растянулось почти на полтора часа, но в конце концов все необходимые бумаги были подписаны. Кате между делом подумалось, что было бы гораздо лучше, если бы Голова печатал свои реквизиты и всю остальную липу на туалетной бумаге — по крайней мере, тогда от этой макулатуры была бы хоть какая-то польза. Коробки, до отказа заполнявшие вместительный багажник «Опеля», перекочевали в дощатый сарай, который Ульянов без тени улыбки именовал складом, а Катя получила приятно похрустывающий незапечатанный конверт. Пересчитав содержимое конверта, Катя удовлетворенно кивнула и небрежно затолкала его в карман своей кожанки.

— Все в порядке? — спросил Ульянов. Катя снова кивнула. — Тогда, может быть, вы согласитесь со мной отобедать? Спрыснуть, так сказать, сделку...

— Это в вашем ресторане, что ли? — спросила Катя. — Я там уже пыталась позавтракать.

Ей совершенно не хотелось что бы то ни было «спрыскивать», особенно в компании этого скользкого типа, но ее слишком поспешный отъезд наверняка вызвал бы у него подозрения... Да и, если уж говорить начистоту, она была голодна.

— Вы просто не сумели найти подход, — улыбаясь, как крокодил, заявил Ульянов. — Здесь у нас, знаете ли, все по старинке, ко всем подход нужен. И потом, кто же ходит в ресторан завтракать?

— Тот, кто проголодался, — пожав плечами, ответила Катя.

— Только не у нас, — сказал Ульянов, — только не у нас. Наши люди, как говорится, на такси в булочную не ездят. Так как насчет обеда?

— Что ж, — вздохнула Катя, — обед так обед. Посмотрим на ваш подход.

— Отлично, — радостно потирая сухие ладошки, воскликнул Ульянов, — просто отлично!

Он сорвал с телефонного аппарата трубку, накрутил пятизначный номер и быстро затараторил в микрофон. С его языка пачками срывались «солнышки», «лапочки» и «пупсики». По всей видимости, это был хваленый индивидуальный подход в действии. Смысл же всего этого словоизвержения сводился к тому, что ему нужен был столик и обед на две персоны. Невнимательно вслушиваясь в болтовню Ульянова, Катя обводила взглядом убогую обстановку конторы — слово «офис» с этим помещением ни в какую не вязалось. Единственное окно конторы с грязным стеклом и несколькими поколениями дохлых мух, валявшихся между рассохшимися рамами, выходило на дровяной склад, обширный двор которого был загроможден штабелями бревен. «Да, — подумала Катя, — это не Рио-де-Жанейро. Пожалуй, я повременю с переездом».

Мысли ее сами собой свернули было в привычную колею, но додумать их до конца она не успела — на скрипучей лестнице раздались шаги нескольких человек.

— Вы кого-то ждете? — спросила Катя у Ульянова, который, положив трубку, тоже прислушивался к шагам на лестнице с выражением легкой заинтересованности на подвижной физиономии.

— Да нет, в общем-то, — озадаченно ответил тот. — Сам диву даюсь — кто бы это мог быть?

— Если это какой-нибудь фокус, — предупредила Катя, вынимая пистолет и садясь вполоборота к двери, — то он вам дорого обойдется.

— Ого, — сказал ничуть не испуганный Ульянов, — вот так «Минимед»! Я бы сказал, что это скорее похоже на макси-ган. Эта штука стреляет таблетками?

— Это просто универсальная клизма, — ответила Катя, стараясь одновременно уследить и за Ульяновым, и за дверью. — Отлично прочищает мозги.

Катя опустила пистолет дулом вниз так, чтобы он не сразу бросился вошедшим в глаза. Шаги замерли по ту сторону двери, но в комнату никто не вошел. Вместо этого Катя услышала звук, который, проживи она хоть сто лет, она ни с чем не смогла бы спутать. Раздавшийся за дверью сухой металлический щелчок мог означать только одно — там, на узкой лестничной площадке, кто-то опустил флажок автоматного предохранителя.

— Странно... — начал говорить Ульянов, но Катя в одностороннем порядке прервала беседу, ничком бросившись на пол и откатившись в сторону в тот самый миг, когда за дверью прогрохотала автоматная очередь.

Пули прошли сквозь дверь, как сквозь пустое место.

От двери полетели щепки, монитор компьютера взорвался с глухим кашляющим звуком, брызнув во все стороны стеклом. Свинцовый дождик пробежался по

столу, взвихрив лежавшие на нем бумаги и оставив на полированной крышке цепочку непристойно белевших выщерблин. Звякнуло разбитое оконное стекло, и Ульянов, несколько раз подскочив в своем кресле, словно оно вдруг превратилось в электрический стул, мягко повалился под стол, выставив на обозрение испачканную кровью и вспоротую пулями спинку кресла.

Катя выстрелила в дверь, лежа на боку и держа тяжелый пистолет двумя руками. Звук получился слабеньким, словно чихнул котенок, но в изуродованном дверном полотне возникло еще одно отверстие. За дверью раздался взрыв матерной ругани, и новая автоматная очередь ударила в филенку, превращая ее в решето. Из злосчастной спинки кресла полетели клочья поролона, а изображенная на висевшем на стене напротив входа рекламном плакате белозубая гражданка, уверявшая посетителей Ульянова в том, что жевательная резинка «Орбит» спасет их от кариеса, получила пулю в нижнюю челюсть, навсегда избавившись от проблемы ухода за зубами.

Поняв, что последует за этим, Катя вскочила и бросилась к окну. Дверь за ее спиной начала открываться, точнее — ее попросту распахнули мощным ударом ноги, но время опять замедлилось, позволяя наполнить растянувшиеся секунды действием, — в тот самый момент, когда она, ударив плечом, вывалила двойную раму наружу и в водопаде стеклянных осколков и разваливающихся на лету кусков дерева выпрыгнула из окна, напоследок еще раз выстрелив из пистолета в сторону двери, чтобы хоть немного задержать нападавших.

Выпущенная ей вдогонку очередь ушла в голубое сентябрьское небо. Катя приземлилась в узкую, заросшую крапивой и заваленную мусором щель между бревенчатой стеной здания и высоченным забором дровяного склада. Падая, она больно ударилась о забор, порвав куртку и заработав парочку ссадин, и сильно растянула лодыжку. Она попыталась встать, но тут же, охнув, снова упала на одно колено — все-таки контора Ульянова помещалась на третьем этаже. «Могло быть и хуже», — подумала Катя, предпринимая новую попытку подняться и упираясь левой рукой в скользкие бревна, а правой, в которой все еще был зажат пистолет, в занозистые доски забора.

Из-за угла дома выбежал человек. Разглядеть его Катя не могла, она видела только темный силуэт на фоне яркого света, но автомат она рассмотрела очень хорошо. Автоматчик протиснулся в щель и тут же едва не упал, споткнувшись о догнивавший под стеной сломанный стул. Катя перенесла вес тела на здоровую ногу, оторвала правую руку от забора и выстрелила в этот черный силуэт, будто бы вырезанный из картона и небрежно вклеенный в яркий полуденный свет чьей-то бездумной рукой. Человек взмахнул руками, роняя автомат, и опрокинулся на спину так стремительно, словно с разбега наскочил на стену из упругой твердой резины, которая без церемоний отшвырнула его назад.

Услышав, как зашуршала у нее за спиной крапива, Катя начала оборачиваться, уже понимая, что делает это недостаточно быстро. Это было, как в вязком ночном кошмаре, когда убегаешь и никак не можешь убежать от чего-то страшного, надвигающегося на тебя со спины, — Катя оборачивалась и никак не могла обернуться до конца, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Перед ее взглядом, словно в замедленной съемке, плыли неструганые, серые от непогоды горбыли покосившегося трехметрового забора, ржавые шляпки гвоздей, качающиеся верхушки темно-зеленой, почти черной крапивы, круглая дырка, образовавшаяся на месте выпавшего сучка... А в следующее мгновение все это взорвалось ослепительной вспышкой белого света и, разваливаясь на куски, стремительно провалилось в нахлынувшую черноту. Катя покачнулась и лицом вниз упала в заросли крапивы.

Стоявший позади нее человек с озабоченным видом повращал кистью правой руки — ему показалось, что он слегка растянул сухожилие, и убрал пистолет, рукояткой которого он только что ударил Катю по затылку, в кобуру, висевшую под мышкой. Сверху, звякнув, упал осколок стекла. Человек поднял голову и встретился взглядом со своим товарищем, выглядывавшим из разбитого окна.

— Ну, что? — спросил тот.

— Отдыхает, — ответил стоявший внизу. — Макарчук готов. Эта сука стреляет, как техасский рейнджер.

— Ладно, — сказал человек в окне. — Волоките ее в машину. Пусть Гаврилин сам разбирается, что с ней делать.

— Волоките... — недовольно буркнул нижний. — Ты ко мне, что ли, на «вы» обращаешься? Или думаешь, что Макарчук мне поможет?

— Ну, не бухти, — донеслось сверху. — Мы уже спускаемся. Да в ней и весу-то килограммов сорок — пятьдесят, не надорвешься.

— Давайте, давайте. Нашли себе носильщика.

Он наклонился, перевернул Катю и, взяв ее за воротник куртки, неторопливо поволок по узкому проходу, свободной рукой отводя в сторону стебли крапивы, поминутно спотыкаясь и матерясь сквозь зубы. Он еще не добрался до угла здания, когда откуда-то донеслись быстро приближавшиеся завывания милицейской сирены. Он быстро огляделся, явно пребывая в нерешительности. Его товарищей видно не было, зато за углом раздался звук запускаемого двигателя. Человек снова быстро нагнулся, запустил руку за отворот Катиной куртки, выхватил оттуда конверт с деньгами и бросился к своей машине.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать