Жанр: Боевики » Марина Воронина » У смерти женское лицо (страница 60)


Машина сорвалась с места. Центральные магистрали были забиты транспортом, по радио неприятно жизнерадостный голос передавал сообщения о многочисленных пробках, и Колокольчиков, избрав более длинный, но менее загруженный маршрут, погнал машину по боковым улицам, выжимая из нее все, что можно, и совершенно игнорируя правила дорожного движения. Ему повезло, и на пути к Арбату его ни разу не попытались остановить — это была какая-то мистика, такая же необъяснимая, как и его неуклонно нараставшее беспокойство.

Машины наблюдения на месте не оказалось, и Колокольчиков связался с ней по радио. Выяснилось, что Птица уже покинула свою квартиру и машина, согласно его приказу, следовала за ней до станции метро. Один из наблюдателей отправился вместе с объектом кататься на метро, но Колокольчиков не стал ждать результатов этой поездки — было единственное место, куда могла направиться Скворцова, во всяком случае, единственное, которое имело сейчас значение. Если она отправилась в парикмахерскую или в зоопарк, то Колокольчиков ничего не потерял бы, узнав об этом позже. Самым главным ему казалось другое: удастся ему поговорить с ней до того, как она встретится с Головой, или эта встреча произойдет раньше?

Он снова оторвал машину от бровки тротуара и буквально через несколько минут остановил ее в паре сотен метров от входа в «Омикрон», гадая, зачем Скворцовой понадобилось добираться на метро до места, расположенного буквально в двух шагах от ее дома. Могла бы и прогуляться... Впрочем, у нее тоже могли быть причины для спешки — она вообще любила действовать быстро, не тратя времени на долгие раздумья и плетение интриг. «Этим и берет», — подумал он, закуривая.

Тут он увидел человека, который чуть ли не бегом направлялся к его машине, стараясь сохранять при этом беспечный вид вышедшего на прогулку обывателя. Это было бы смешно, если бы не острое ощущение копившейся в воздухе опасности, о которой безмолвно кричало буквально все вокруг. Колокольчиков затянулся, и на этот раз сигарета отчетливо отдавала пороховым дымом — резкий, бьющий в ноздри кислый запах насильственной смерти.

Торопыга приблизился, и капитан опустил стекло со стороны пассажира.

— Она в «Омикроне», — сообщил запыхавшийся наблюдатель.

— О, черт! — воскликнул Колокольчиков, выскакивая из машины. — Давно?

— Минуты полторы, — ответил тот.

— Садись в машину и наблюдай, — бросил Колокольчиков уже на бегу, направляясь ко входу в клуб. Заметив, что сигарета все еще торчит у него изо рта, он выплюнул ее на тротуар. Белый цилиндрик с тлеющим красным огоньком на конце полетел, как ракета, и взорвался, рассыпав облачко быстро погасших искр.

Перед дверью «Омикрона» капитан притормозил, придав лицу озабоченное выражение, а походке деловитость. Впрочем, все его ухищрения пропали даром — в вестибюле никого не было, так что никто не обратил бы на него внимания, даже если бы он влетел сюда, как новогодняя шутиха.

Капитан остановился, пытаясь сориентироваться. У Птицы была фора в добрых две минуты — вполне достаточно для чего угодно, не исключая и убийства. Правда, кругом было совершенно, даже как-то неправдоподобно тихо, только со стороны ресторана доносился приглушенный расстоянием лязг посуды — видимо, кухня уже оживала, готовясь к вечернему светопреставлению, да топотали на сцене репетирующие кобылы из кордебалета, подстегиваемые окриками своего руководителя, балетмейстера или как он там у них называется. Похоже было на то, что он опоздал, и Катя уже беседовала с Головой — у крыльца Колокольчиков заметил знакомый «Мерседес».

— Мать твою, — шепотом сказал Колокольчиков, мучительно раздумывая, что же ему теперь делать. Лучше всего, конечно, было бы тихо выйти отсюда и вернуться в машину, чтобы дождаться Катю на улице. Он уже было повернулся, собираясь именно так и поступить, но тут до ушей его долетел звук спускаемой в туалете воды — он был уверен, что тот донесся из женского туалета. Колокольчиков колебался не больше секунды — если это была не Птица, то он легко мог притвориться пьяным, который по ошибке забрел не туда, а если это все-таки была она, то поговорить с ней лучше всего было бы в каком-нибудь уединенном местечке, вроде женского туалета, например.

Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Колокольчиков осторожно открыл дверь туалета и вошел, испытывая при этом сильнейшее смущение. Помнится, однажды ему уже пришлось посетить подобное заведение — еще в школе, классе в шестом, когда расшалившийся приятель забросил его портфель в приоткрытую дверь женского туалета. Дело происходило во время урока, который они прогуливали, так что ни в туалете, ни в коридоре никого не было. Колокольчиков тогда вбежал, схватил портфель и пулей выскочил обратно, успев рассмотреть только то, что там не было писсуаров — одни кабинки, и ощущая, что накачан адреналином по уши, словно только что совершил прыжок с пятого этажа. Как ни странно, то же самое он чувствовал и сейчас, каким бы смешным или глупым это ему ни казалось.

Капитан ФСБ Колокольчиков, стараясь ступать как можно тише и сильно при этом стесняясь, миновал умывальную комнату и вошел в помещение с кабинками. Кабинок было четыре, и во всех четырех было тихо.

Окно в противоположной стене казалось запертым. Потеряв всякую надежду, деморализованный настолько, что перестал стесняться, капитан открыл дверь крайней кабинки и убедился в

том, что она пуста. В следующей кабинке, тоже пустой, что-то привлекло его внимание, и он не сразу понял, что это был слабый запах какой-то косметики и еще чего-то — чего-то знакомого... уж не пива ли? Он сделал шаг вперед, принюхиваясь и вытягивая шею, и вдруг в его мозгу молнией вспыхнула полудогадка-полувоспоминание. Так уже было, с отчаянием подумал он, начиная оборачиваться.

Как он и ожидал, обернуться до конца ему не удалось.

* * *

— Боже, ну что за идиот, — устало сказала Катя, глядя на привольно раскинувшегося на кафельном полу Колокольчикова. — Просто маньяк какой-то. Нигде от него прохода нет — ни в ванной, ни в туалете...

Колокольчиков не отвечал. Глаза его были закрыты, а на лбу стремительно наливался зловещим фиолетовым цветом большой синяк. Падая, Катин знакомый основательно приложился головой к фаянсовому краю унитаза. Впрочем, дышал он ровно, так что беспокоиться за его жизнь не приходилось. Некоторое время Катя, подняв брови, разглядывала его, гадая, откуда он мог здесь взяться. В милиции он вроде бы больше не работал. Неужели теперь неустрашимый, хотя и не семи пядей во лбу, старлей подался за длинным рублем, нанявшись к Голове? В принципе, это было бы вполне логично, но Катя почему-то сильно сомневалась в этом.

— Старлей, — позвала она, несильно толкнув Колокольчикова в бок. — Эй, старлей!

Колокольчиков по-прежнему молчал, пребывая в тех блаженных краях, куда временно удаляются травмированные ударом по голове старшие лейтенанты, капитаны и прочие чины наравне с гражданскими лицами.

Катя наклонилась к нему, еще не зная, что собирается сделать — то ли попробовать привести его в чувство, то ли обыскать, но тут дверь туалета снова хлопнула, и знакомый хрипловатый голос произнес:

— Она точно где-то здесь, я ее видел. Ты посмотри в ресторане, а я проверю туалет — вдруг у нее медвежья болезнь!

— Черт, — одними губами сказала Катя. Времени не оставалось даже на то, чтобы подумать: войдя в туалет, охранник первым делом должен был увидеть ее, стоящую на пороге кабинки, и торчащие из дверей ноги Колокольчикова. Она резко обернулась и нажала на спусковой крючок в тот самый миг, когда охранник по кличке Кирпич показался из умывального отделения.

Выстрел был совсем тихим. Пуля ударила Кирпича в середину груди, отшвырнув к стене. Он вскрикнул и с шумом обрушился на пол, а его тупоносый револьвер громко стукнул, ударившись о кафель. Катя бросилась вперед, чтобы занять более выгодную позицию в дверях туалета. Товарищ Кирпича не мог уйти далеко и наверняка слышал шум. Оставалось только надеяться, что у него хватит глупости самому сунуться сюда, чтобы посмотреть, что произошло с его напарником.

— Эй, Кирпич, ты чего там? — спросил он, и Катя узнала голос. Это был Саня — просто Саня, без клички и даже, казалось, без фамилии, потому что Кате ни разу не приходилось слышать, чтобы его называли как-то иначе. Она знала его голос — черт возьми, она знала их всех, знала их голоса, имена, клички и любимые сорта сигарет, она неоднократно выпивала вместе с ними после того, как клуб закрывался и денежные мешки расползались по домам, взбудораженные спиртным и стриптизом, чтобы там донимать своих жен и любовниц, она вместе с ними ходила пострелять в тир, а этот вот Саня даже обучил ее тонкостям игры в очко. Это была ее среда, к которой она не испытывала ни ненависти, ни презрения — ничего из того набора эмоций, которые заставляют одного человека стрелять в другого. «Но меня вытолкнули вон, — с холодной ясностью подумала Катя, беря на прицел появившуюся в дверном проеме фигуру, — и попытались прихлопнуть, как надоедливую муху, — она нажимала на спуск, чувствуя, как привычно подпрыгнул в руке пистолет, — и что я должна делать? Подставить другую щеку? Это бы ладно, щек у меня все-таки две, но им зачем-то нужна моя голова, а она у меня, к сожалению, только одна...»

Она промазала, и Саня успел шарахнуться в сторону, избежав верной смерти от второго, более точно нацеленного выстрела. Он немедленно вынырнул снова — на этот раз откуда-то снизу, встав, очевидно, на колени, — и пальнул в ответ. Глушителя на его ТТ не было, и в замкнутом пространстве туалета выстрел прозвучал, как гром небесный. Жалобно звякнула расколотая плитка, пуля с визгом срикошетила и пробила дверь кабинки — Катя отчетливо слышала, как она там дзынькнула о смывной бачок. Бачок устоял — пуля, видимо, была на излете.

Катя выстрелила два раза подряд. Обе пули пробили дверной косяк, за которым прятался Саня. В ответ снова звонко бабахнул ТТ, и Катя поняла, что начинается нормальная, классическая и не сулящая ей ничего хорошего позиционная война.

Осторожно, стараясь не шуметь, она вынула из пистолета обойму и дважды быстро нажала на курок. Первый выстрел ударил в стену левее двери, а вместо второго раздался только сухой, отчетливый щелчок упавшего на пустой патронник курка. Катя немедленно вставила обойму на место и тихо передернула затвор.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать