Жанры: Детские Приключения, Приключения: Индейцы » Николай Внуков » Слушайте песню перьев (страница 13)


НИДА

Минут двадцать Ян и Станислав молча лежали на земле, больше похожие на трупы, чем на живых людей. Индеец сложил руки на груди и закрыл глаза, отдав всего себя отдыху. Он дышал медленно и глубоко, будто смакуя прохладный осенний воздух. Он прислушивался к тому, как усталость понемногу уходила из тела, и когда почувствовал, что она ушла совсем и кровь перестала тяжело шуметь в ушах, рывком поднялся на ноги.

— Надо идти, Ян. Нельзя долго оставаться на одном месте.

— Сейчас… — отозвался поляк.

Полежав еще несколько минут, он тяжело поднялся.

— Пся крев… Я мог бы сейчас спать двое суток подряд.

— Потом, — сказал Станислав.

— Правильно. Выспимся, когда подохнем.

Они продрались через заросли орешника в редкий подлесок и пошли на северо-восток.

— Стась, — сказал Ян. — Я читал одну книжку про индейцев. Они назывались могиканами. Вождем у них был Большой Змей, что ли…

— Могикан? — переспросил Станислав. — Я не знаю такого племени. По-нашему мугикоонс — волки. Мой народ, шауни, называет их тоскующими. Большой Змей? Тоже не знаю такого вождя.

— А кто у вас был вождем?

— Мой отец Леоо-карко-оно-маа, Высокий Орел, внук великого Текумсе.

— Текумсе тоже был вашим вождем?

— Да. Сто пятьдесят лет назад.

— Слушай, как получилось, что твоя мать полька, а отец — индеец? Она что, уехала в Канаду и там познакомилась с ним?

— Для этого нужно очень много слов. Это надо рассказывать у костра, когда впереди долгая ночь, и когда есть хорошая еда и у всех в кисетах достаточно табака для калюти, и когда кругом все спокойно.

— Да-а, — протянул Ян. — Когда много хорошей еды и когда кругом все спокойно… Послушай, давай присядем. У меня что-то совсем плохо с ногами.

— Когда часто отдыхаешь, ноги становятся совсем слабыми, — сказал Станислав. — Надо идти.

Вскоре подлесок стал густеть, сдвинулись теснее деревья, под ногами зашуршал толстый слой опавших листьев. Сыростью пахнуло из чащи. Станислав замедлил шаг и потянул воздух ноздрями.

— Близко большая вода, — сказал он.

— Наверное, Нида, — пробормотал Ян. — Здесь только одна большая река — Нида.

Станислав вдруг остановился и дернул за руку Яна.

— Стой! — сказал он шепотом. — Пуквана.

— Что?

— Дым.

— Какой дым? Откуда здесь дым?

— Не знаю. Но это не дым костра. Это другой дым.

— Может быть, они подожгли лес?

— Это не лес.

Индеец втянул голову в плечи и подался вперед. Ноздри его широко раздувались. Лицо заострилось и стало напряженным. Тревога Станислава передалась Яну.

— Что? — спросил он едва слышно.

— Горело сухое дерево, — сказал Станислав. — Много дерева. Он двинулся вперед, бесшумно скользя по опавшим листьям. Ян

старался так же бесшумно следовать за ним. Они прошли шагов сто.

Индеец волновался все сильнее. Слегка поворачивая голову, он пр слушивался к тишине леса и старался охватить взглядом как можно большее пространство впереди.

Наконец и Ян почувствовал слабый запах гари.

— Будто жгли какие-то тряпки, — сказал он.

— Тс-с-с!

Чаща кончилась. Вправо и влево распахнулась широкая поляна, открылось белесое небо, и оба остановились, замерев от того, что увидели.

Посреди поляны догорал дом. Вернее, то, что осталось от дома. Груда черных бревен, еще сохранявших форму пятистенного сруба курилась жидким серым дымком. Уступчатая печная труба подымалась из тлеющих развалин. Пахло горелым тряпьем и еще чем-то сладковатым, тошнотным.

Поодаль, правее, чернела в земле прямоугольная яма, из которой поднимались клубы белого пара. Вероятно, там раньше стоял сарай или какая-то другая хозяйственная постройка, под которой был подпол.

И тишина кругом.

Ясная лесная тишина, прерываемая иногда потрескиванием тлеющих бревен да шорохом осыпающихся углей.

Разоренное человеческое гнездо в сердце зеленого леса у маленького ручья, который сонно тек в папоротниковых берегах за чернеющей ямой.

Станислав и Ян стояли в кустах на краю поляны, глядя на пожарище.

Какая трагедия разыгралась несколько часов назад в этом глухом лесном уголке?

Ян тяжело переступил с ноги на ногу.

— Это лесничество, — сказал он. — И они были здесь.

— Что они здесь искали?

— Не знаю. Может быть, нас.

Ян шагнул вперед.

— Посмотрю. Может, найдется какая-нибудь жратва.

— Нет, — сказал Станислав. — Надо быстро уходить отсюда.

— Пойду посмотрю, — упрямо сказал Ян.

— Они могли устроить засаду.

— Чепуха. Они уже далеко отсюда. Дом, наверное, горит с самого утра. Подожди меня здесь. Я пойду. Хуже не будет.

Индеец пожал плечами и не стал больше спорить. Ян осторожно вышел на открытое место. Остановился, словно ожидая выстрела. Стена леса на другой стороне поляны молчала. Только с легким звоном осыпались уголья с догорающих бревен. Даже птиц не было слышно.

Поляк подошел к черному срубу и заглянул внутрь через дыру оконного проема.

С минуту он смотрел туда, стоя неподвижно, как загипнотизированный. Наконец повернул голову, скользнул взглядом по кустам за которыми скрывался Станислав, и, обогнув сруб, исчез из виду.

Через мгновенье он снова появился, теперь уже с другой стороны, и махнул рукой, подзывая индейца.

Проходя мимо остатков стены, Станислав тоже заглянул внутрь.

Там, в бывшей комнате, стояла почерневшая железная кровать, на сетке которой лежала спекшаяся смолистая масса, очертаниями напоминавшая человеческую фигуру, скорчившуюся

в смертной судороге. От сладковатого смрада кружилась голова, подступала тошнота к горлу. Угли, подернутые белым пеплом, еще полыхали жаром.

— Наверное, лесник, — сказал подошедший сзади Ян. — Они привязали его к кровати и сожгли вместе с домом.

Станислав отвел глаза от сгоревшего. Он знал о жестокости белых, но не думал, что она может быть такой страшной. Сжечь живьем беззащитного человека, как кусок дерева! Нет, те, что сделали это, не люди. Не найти слов для них. В бою можно отрубить человеку руку, голову, но привязать уже сдавшегося противника к кровати и сжечь… Бессмысленная жестокость была выше его понимания.

— Идем, — дернул его за рукав Ян. — Не смотри. Они хуже зверей.

— Ты говоришь неправильно, — сказал Станислав. — Зверь так не делает. Он убивает только тогда, когда голоден или защищается.

— Идем, — повторил Ян. — Я нашел мясо.

За срубом, около колодца, крыша которого только слегка была тронута огнем, лежал труп лошади. Бок у нее был вырван как бы ударом огромной когтистой лапы. Вся трава вокруг побурела от запекшейся крови.

— Сучьи дети, — сказал Ян. — Даже скотину. Из автомата в упор.

Станислав осмотрел тушу.

— У нас нет ножа, — сказал он.

— Тьфу, черт, — выругался Ян. — О ноже-то я и не подумал.

Станислав еще раз обошел сруб, колодец.

Ничего подходящего не было. В жухлой траве тускло отсвечивали автоматные гильзы. Лежало помятое железное ведро. Рядом с бывшим погребом — сломанный бочонок.

Станислав пнул его ногой, взял в руки обруч. Подумав, переломил обруч пополам, затем еще раз пополам, и еще.

— Плохое железо, но резать будет.

Здесь же, недалеко от колодца, нашли половину расколотого наждачного круга.

Через несколько минут в руках у них оказалось два приличных лезвия.

Станислав быстро и ловко надрезал шкуру на лошадином бедре, завернул ее и начал вырезать небольшие куски мяса, складывая их возле себя на траву. Ян помогал ему.

Они унесли мясо и несколько горящих углей подальше от пожарища и разожгли в чаще костер. Нанизав кусочки конины на прутики, Станислав стал поджаривать мясо на огне.

Люди его племени никогда не ели конины. Но сейчас, когда ноздри защекотал запах еды, он едва сдерживал нетерпение.

Они начали есть, когда мясо слегка подрумянилось. Они глотали куски, почти не разжевывая. Крупные волокна пружинили на зубах, как резина.

— Добже! — сказал Ян. — Чувствуешь себя человеком.

— Ты очень много ешь, — сказал Станислав. — Не надо есть много, иначе день будет ленивым. Есть надо так, чтобы желудок не стал тяжелым, чтобы оставалось немного голода.

— К черту! — отозвался Ян. — Жрать — так жрать до упора. Я привык так.

Насытившись, они сходили к колодцу, напились, ополоснули руки и лица.

Станислав оторвал от рубашки лоскут и завязал в него остатки конины.

— Идем, — сказал Станислав. — Нельзя оставаться долго на месте, где была смерть.

?

После еды шаг стал легче.

Примерно через час они вышли к реке.

— Это Нида, — сказал Ян, всматриваясь из кустов в противоположный берег. — Если бы мы смогли перебраться туда…

Станислав прикинул расстояние.

До деревьев, спускавшихся к воде на той стороне, свободно могла долететь стрела охотничьего лука. Шагов триста. Судя по медленному течению и по водоворотам, здесь было довольно глубоко. Такую реку Станиславу ничего не стоило переплыть.

У себя на родине он свободно переплывал порожистый Лиард. Но поляк… Долго ли удержится он на воде?

Станислав смотрел на текучую воду. Как не похожа эта река на чистые ручьи Толанди, куда в полдень приходили на водопой вапити и розовая форель высоко выпрыгивала из воды в погоне за мухами! Нида, подобно лесу вокруг, жила как бы в полусне. Все реки, какие он видел в Польше, такие. Некоторые умирали навсегда, приняв в свои воды грязь больших городов, некоторые, лишенные естественной одежды — лесов — засыпали, утратив прозрачность струй. Природа в землях белых людей была оглушена тем, что называлось цивилизацией. Природу травили дымом, терзали пилами и топорами, животные, напуганные выстрелами ружей, уходили из этих мест и больше не возвращались к своим гнездам и норам. Леса стояли безмолвные и печальные. Но даже разграбляемая человеком, природа оставалась величественной и благородной. Умирая, она продолжала дарить своим палачам чудесные краски осени, великую тишину и скудеющие остатки тех богатств, которые у нее еще сохранились.

На один коротенький миг перед глазами Станислава вспыхнула совершенно иная картина: голубое небо, отразившееся в невесомой прозрачности озера Большого Медведя, будто сошедшее на землю; высокие берега, изрезанные фиордами, красные колонны сосен; лось, вскинувший тяжелую корону рогов; упавшее в воду дерево, на толстой ветке которого прихорашивалась синяя сойка. С морды лося падали хрустальные капли, влажные ноздри раздувались, глаза тревожно блестели…

Память принесла запах хвои, вкус свежей рыбы из озерных заводей, холодок утренней земли под ногами. Сжалось, замерло сердце.

Он тряхнул головой, прогоняя прошлое. Картина распалась.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать