Жанры: Детские Приключения, Приключения: Индейцы » Николай Внуков » Слушайте песню перьев (страница 6)


Так франки, которым индейцы верили, предали Понтиака. Их языки сначала говорили одно, а потом стали говорить другое. На первых порах мы не знали, что белые поступают так всегда. Только позднее мы поняли это. Но было уже слишком поздно…

Понтиак снял осаду Детройта. Воины не могли надолго отрываться от своих племен. Надо было заняться охотой, чтобы сделать запасы на зиму.

Англичане воспользовались этим и построили несколько фортов на землях оджибва, оттава и даже проникли в земли дакота.

На следующий год Понтиак снова послал вампум виннебагам, омаха, кри и потаватоми, но вожди этих племен не хотели слушать его гонцов. Они говорили, что лучше жить в мире с белыми, чем подвергать свои земли постоянной угрозе нападения.

— Вы думаете, что англичане навсегда останутся там, где они сейчас? — сказал тогда Понтиак. — Пройдет несколько Больших Солнц — и вы увидите их воинов на берегах ваших рек и в чащах ваших лесов. И ваши женщины будут петь не песни радости и богатого урожая, а песни смерти!

Но никто не прислушался к его словам. Вожди не хотели принимать вампум.

Понтиак попытался продолжать войну один, только с воинами своего племени. Но у него было мало сил. А белые с каждым днем становились все сильнее. Видя это, Понтиак приказал воинам сойти с военной тропы. Он поехал в Детройт и заключил мир с англичанами. На обратном пути его предательски убили выстрелом в спину. Так умер великий вождь Понтиак, начавший то, что продолжил твой прадед Текумсе. Когда весть о его смерти дошла до свободных племен, в каждом типи пели по нем траурные песни, а женщины, обрезали волосы в знак великой печали…

По мере того как отец рассказывал, его голос становился все тише и глуше, а под конец перешел в едва слышный шепот. В тип повеяло холодом, как будто налетел северо-западный ветер кей-векеен. Померк свет костра, молочная пелена тумана затянула фигур матери и отца, и сквозь эту пелену проглянули серые стволы деревьев, как призраки, пришедшие из Страны Умерших.

?

Станислав проснулся от какого-то внутреннего толчка. Привычка выработанная в лагере Молодых Волков, подсказала ему, что в окружающем мире что-то изменилось. Он приподнял голову. Рядом, свернувшись в клубок, дышал Ян. В густом тумане, в той стороне, откуда они пришли, лаяли собаки и глухо позвякивал металл. Станислав прислушался.

Звуки были очень знакомы. Где он уже слышал такое? Когда?

Лай иногда прерывался хрипом. Видимо, рвущихся вперед собак сдерживали поводками.

Руки Станислава сжались в кулаки. Тело напряглось. Он оглянулся, будто ища оружие.

Великий Дух! Такие же звуки он слышал пять Больших Солнц назад, там, на берегу Лиарда, когда за ним и за его братом Танто охотились всадники Королевской конной. Такое же дерево, такой же лес, такой же туман… И рука Танто на его плече. И прерывистый голос, как будто Танто била лихорадка:

— Вап-Нап-Ао! Они прочесывают лес…

Да, они прочесывали. Только тот лес был гуще этого и все тропы были знакомы, как линии на раскрытой ладони. Ручей, впадающий в Лиард, был их ручьем. Земля, по которой они ходили, была их землей. Запахи чащи знакомы с детства. И даже те, которые шли по их следам, были знакомы с тех пор, как Станислав и Танто начал помнить себя. Белой Змеей, Вап-Нап-Ао, матери пугали детей, когда они не слушались. Однако с теми можно было разговаривать, правда не подпуская их ближе чем на полет стрелы.

А с этими…

У этих был язык, похожий на ворчанье собак, когда они ссорятся из-за старой кости в закоулке между шатрами. С ними вообще нельзя говорить, они слушают только себя. И признают только одну силу — силу оружия.

Рядом зашевелился Ян. Зашуршал листьями, открыл глаза, приподнялся. Спросонья не мог сообразить, где находится. Но скоро взгляд его стал осмысленным.

— Холодно, черт возьми…

— Тихо! — сказал Станислав, сжимая его плечо. — Они прочесывают лес.

— Надо уходить! — воскликнул Ян.

— Нет! Надо сидеть тихо!

Лай и хрипенье собак теперь слышались очень ясно.

— Овчарки… — прошептал Ян. — Они все-таки взяли след…

— Нет,— сказал Станислав. — Собака никогда не лает, если идет по следу. Она нюхает.

— Они увидят нас снизу.

— Они ничего не увидят. Сиди тихо!

Через несколько секунд за кустами, шагах в тридцати от тополя, появились швабы.

Впереди шел толстый и низенький, в каске, надвинутой на самые глаза. На боку у него болталась квадратная фляжка, а в правой руке он держал поводок, с которого рвалась темно-серая, почти черная овчарка. За толстым, прижав к поясу рукоятку автомата, готовый в любую минуту стрелять, двигался шваб повыше. А за этими двумя проламывались через кусты еще человек десять. Один из них нес на плече ручной пулемет. Двое вели на поводках собак.

Станислав и Ян замерли, прижавшись друг к другу. Они лежали на переплетенных ветвях и сквозь просветы в листве смотрели на швабов.

Толстый уже миновал тополь, на котором скрывались беглецы. Овчарка, натягивая поводок и фыркая, тащила его вперед. Станислав был прав. Она шла не по следу.

Высокий остановился, перебросил на грудь автомат и начал рыться в карманах. К нему подошли еще двое и быстро заговорили. Все трое засмеялись. Высокий вынул из кармана сигареты, угостил подошедших, и один из них чиркнул зажигалкой. Прикурив, они снова заговорили. В быстрых рубленых фразах проскальзывали слова «бандитен» и

«швайнхунд».

Так они стояли минуты две, и спрятавшийся на дереве красный воин мог бы уложить сразу двоих одной стрелой, потому что они совсем не знали осторожности.

Из чащи донесся крик и ругательства. Вероятно, кричал тот, толстый. Высокий ответил. Все трое затоптали окурки и пошли сквозь кусты.

И опять, в который раз, Станислав удивился глупости белых. Овасес учил, что воин никогда не должен шуметь на военной тропе. «Воин должен быть гибким, как змея, быстрым, как мысль, и бесшумным, как тень», — учил малышей-ути старый Овасес, у которого в шатре висело много черепов серых медведей. Но даже в мирное время охотники-шауни старались не оставлять за собой следов. Никогда не ломали ни одной ветки и не срывали ни одного листка.

Швабы ушли.

Станислав подождал, когда заглохнет в отдалении лай собак, сделал знак Яну спускаться вниз.

— Они ищут не нас, — сказал Ян. — Ради двух человек не послали бы такой отряд.

— Да, — сказал Станислав.

Он послюнил палец и поднял его над головой. Несколько раз повернув руку, показал на северо-восток.

— Надо идти туда.

— Почему?

— Туда дует ветер.

— При чем здесь ветер?

— Он дует со стороны швабов. Собаки не почуют наш запах.

?

Они шли наугад.

Ни Ян, ни Станислав не знали здешних лесов. Но они были довольны уже тем, что двигаются и что удалось уйти далеко от железной дороги. Жизнь, даже самая невыносимая, всегда лучше смерти, ибо в жизни есть надежда. Нормальный человек всегда надеется. На стечение обстоятельств, на неожиданный случай, на товарища. На самого себя.

Ян надеялся встретить партизан. На худой конец — выйти к какой-нибудь деревне, не занятой швабами, и оттуда связаться с отрядами Сопротивления. Что здесь, в Борковицких лесах, есть такие отряды, он узнал еще в Келецкой тюрьме.

Станислав не слышал ни о каком Сопротивлении. Он просто шел, вдыхал сырые запахи чащи, раздвигал руками ветки кустов, прислушивался к шорохам листвы. Полтора года назад он покинул страну, в которой родился. С тех пор ему не приходилось бывать в лесу, кроме коротких выездов за город. Но эти случайные поездки оставляли тяжелый осадок. То, что европейцы называли лесом, было так же похоже на лес, как живой олень похож на свой скелет. Это были мертвые леса. Деревья в них жили, как во сне, а немногочисленные животные прятались, учуяв человека за сотню шагов. За все время жизни в Кельце он не видел в окрестных лесах ни одного зайца и только один раз обнаружил старые волчьи следы. Только птицы немного оживляли лесную пустыню своими криками.

Этот Борковицкий лес немного напоминал ту чащу, к которой он привык в стране Толанди. Но и здесь его поражала мертвенность, будто природа переживала обморочное состояние.

Он шел, время от времени ощупывая свой тотемный знак, хранившийся как талисман у него на груди. На знаке, вырезанном из твердого корневища можжевельника, была изображена Сова, покровительница его рода. Чувствуя под рукой прямоугольный кусочек дерева, он успокаивался. В такие моменты казалось, что рядом с ним идут по лесу друзья — Неистовая Рысь и дорогой брат Танто.

Перед отъездом в Европу Станислав положил в мешочек из оленьей кожи уголек из потухшего костра, плоский пестрый камешек с отмели Макензи, несколько крупинок золота, найденных в ручье Золотого Бобра и подаренную сестрой Тинагет палочку искристого горного хрусталя. На память о земле отцов и о детстве. Никто не знал, что хранится в оленьем мешочке у него на груди. Даже мать.

Мешочек пропал во время ареста. Гестаповцы сорвали его с шеи, когда он лежал без сознания. Чудом уцелел тотемный знак, завалившись между поясом и рубашкой. Теперь только этот кусочек дерева связывал его с прошлым. Маленький темный кусочек можжевельника на тонком ремешке.

… Часа через два Станислав заметил, что Ян стал уставать. Он то наклонялся и начинал искать что-то на земле, то присаживался, снимая ботинок и начинал вытряхивать из него хвою. Иногда просто отставал, и тогда Станислав сдерживал шаг, чтобы он мог его нагнать. Наконец Ян сел на поваленный ветром ствол сосны и умоляюще посмотрел на Станислава..

— Не могу больше… Передохнем.

Станислав присел рядом, посмотрел на его ноги.

— Ты неправильно ходишь, Ян. Ты ходишь, как все белые. Твой шаг — это шаг близкой дороги.

— Разве есть еще какой-нибудь шаг?

— Есть шаг дальней дороги. Таким шагом можно идти не уставая от вечерней до утренней зари. Смотри.

Станислав встал и вделал несколько шагов.

— Вот так.

— Честное слово, ничего не понимаю.

— Смотри еще. Обычно люди ходят вот так, слегка расставляя ступни в стороны. Когда так идешь, тяжесть тела приходится на большой палец — и он быстро устает. А за ним устает вся нога, потому что большой палец — ее хозяин. Надо, чтобы большой палец не уставал. Для этого немного поворачиваешь ступню не наружу, а внутрь, чтобы во время шага упор был на все пальцы. Идти надо короткими шагами. Нога должна как бы скользить над землей, не напрягаясь. Ступня должна опускаться на землю мягко и всей поверхностью. Попробуй.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать