Жанр: Русская Классика » Владимир Набоков » Подвиг (страница 3)


Благополучно добравшись до дому, выспавшись и выйдя утромъ на увитый глицинiями балконъ, Мартынъ пожалeлъ, что не обезоружилъ пьянаго шатуна: отнятымъ револьверомъ онъ бы могъ загадочно похвастать. Онъ остался собой недоволенъ, оказавшись, по собственному мнeнiю, несовсeмъ на высотe при встрeчe съ давно желанной опасностью. Сколько разъ на большой дорогe своей мечты онъ, въ баутe и сапогахъ съ раструбами, останавливалъ то дилижансъ, то грузный дормезъ, то всадника, и дукаты купцовъ раздавалъ нищимъ. Въ бытность свою капитаномъ на пиратскомъ корветe, онъ, стоя спиной къ гротмачтe, одинъ отбивалъ напоръ бунтующаго экипажа. Его посылали въ дебри Африки разыскивать Ливингстона, и, найдя его наконецъ - въ дикомъ лeсу, въ безымянной области, - онъ къ нему подходилъ съ учтивымъ поклономъ, щеголяя сдержанностью. Онъ бeжалъ съ каторги черезъ тропическiя топи, онъ шелъ къ полюсу мимо удивленныхъ, торчкомъ стоявшихъ, пингвиновъ, онъ на взмыленномъ конe, съ шашкой наголо, первымъ врывался въ мятежную Москву. И уже Мартынъ ловилъ себя на томъ, что заднимъ числомъ прихорашиваетъ нелeпое и довольно плоское ночное происшествiе, столь же похожее на подлинную жизнь, которой онъ жилъ въ мечтахъ, сколь {23} похожъ безсвязный сонъ на цeльную и полновeсную дeйствительность. И, какъ иногда бываетъ, что, разсказывая видeнный сонъ, мы невольно кое-что сглаживаемъ, округляемъ, подкрашиваемъ, чтобы поднять его хотя бы до уровня нелeпости реальной, возможной, точно также Мартынъ, репетируя разсказъ о ночной встрeчe (который, однако, оглашать онъ не собирался), дeлалъ встрeчнаго болeе трезвымъ, револьверъ его болeе дeйственнымъ и собственныя слова - болeе остроумными.

V.

И въ слeдующiе дни, перекидываясь съ Колей футбольнымъ мячемъ или выискивая съ Лидой въ прибрежномъ галечникe мелкiе морскiе курьезы (круглый камушекъ въ цвeтномъ пояскe, маленькую, зернисто-рыжую отъ ржавчины подкову, отшлифованные моремъ блeдно-зеленые осколки бутылочнаго стекла, напоминавшiе ему раннее дeтство, пляжъ въ Бiаррицe), Мартынъ дивился ночному происшествiю, сомнeвался, было ли оно, и все прочнeе продвигалъ его въ ту область, гдe пускало корни и начинало жить чудесной и самостоятельной жизнью все, что онъ выбиралъ изъ мiра на потребу души. Наростала, закипала пeной и кругло опрокидывалась волна, стелилась, взбeгая по галькe, и, неудержавшись, соскальзывала назадъ при глухомъ бормотанiи разбуженныхъ камушковъ, и не успeвала втянуться, какъ уже новая, съ тeмъ же круглымъ, веселымъ плескомъ, опрокидывалась и прозрачнымъ пластомъ вытягивалась до предeла, положеннаго {24} ей. Коля подальше зашвыривалъ найденную дощечку, и фоксъ-террьеръ Лэди, поднимая вразъ переднiя лапы, прыгалъ по водe и напряженно пускался вплавь. Его подхватывала очередная волна, мощно несла и за тeмъ въ полной сохранности выкладывала на берегъ, и фоксъ-террьеръ, уронивъ передъ собой отобранную у моря дощечку, круто отряхивался. Лида, - купавшаяся только по утрамъ, спозаранку, вмeстe съ матерью и Софьей Дмитрiевной, - отходила налeво, къ скаламъ (прозваннымъ ею "Айвазовскими"), пока купались мальчики. Коля плавалъ по-татарски, кувыркомъ, а Мартынъ гордился быстрымъ и правильнымъ кролемъ, которому его научилъ англичанинъ-гувернеръ въ послeднее лeто на сeверe. Ни тотъ, ни другой мальчикъ, впрочемъ, далеко не уплывалъ, - и одной изъ самыхъ сладостныхъ и жуткихъ грезъ Мартына была темная ночь въ пустомъ, бурномъ морe, послe крушенiя корабля, - ни зги не видать, и онъ одинъ, поддерживающiй надъ водой креолку, съ которой наканунe танцевалъ танго на палубe. Послe купанiя было удивительно прiятно нагишомъ лечь на раскаленные камни. А смотрeть, запрокинувъ голову, на черные кинжалы кипарисовъ, глубоко вдвинутые въ небо. Коля, сынъ ялтинскаго доктора, прожившiй всю жизнь въ Крыму, принималъ эти кипарисы и восторженное небо, и дивно-синее, въ ослeпительныхъ чешуйкахъ, море, какъ нeчто должное, обиходное, и было трудно завлечь его въ любимыя Мартыновы игры и превратить его въ мужа креолки, случайно выброшеннаго на тотъ же необитаемый островъ.

Вечеромъ поднимались узкими кипарисовыми коридорами въ Адреизъ, и большая нелeпая дача со многими {25} лeсенками, переходами, галлереями, такъ забавно построенная, что порой никакъ нельзя было установить, въ какомъ этажe находишься, ибо, поднявшись по какимъ-нибудь крутымъ ступенямъ, ты вдругъ оказывался не въ мезонинe, а на террасe сада, - уже была пронизана желтымъ керосиновымъ свeтомъ, и съ главной веранды слышались голоса, звонъ посуды. Лида переходила въ лагерь взрослыхъ, Коля, нажравшись, сразу заваливался спать; Мартынъ сидeлъ въ темнотe на нижнихъ ступенькахъ и, поeдая изъ ладони черешни, прислушивался къ веселымъ освeщеннымъ голосамъ, къ хохоту Владимiра Иваныча, къ Лидиной уютной болтовнe, къ спору между ея отцомъ и художникомъ Данилевскимъ, говорливымъ заикой. Гостей вообще бывало много - смeшливыя барышни въ яркихъ платкахъ, офицеры изъ Ялты и паническiе пожилые сосeди, уходившiе скопомъ въ горы при зимнемъ нашествiи красныхъ. Было всегда неясно, кто кого привелъ, кто съ кeмъ друженъ, но хлeбосольство Лидиной матери, непримeтной женщины въ горжеткe и въ очкахъ, не знало предeла. Такъ появился однажды и Аркадiй Петровичъ Зарянскiй, долговязый, мертвенно-блeдный человeкъ, имeвшiй какое-то смутное отношенiе къ сценe, одинъ изъ тeхъ несуразныхъ людей, которые разъeзжаютъ по фронтамъ съ мелодекламацiей, устраиваютъ

спектакли наканунe разгрома городка, бeгутъ покупать погоны и никакъ не могутъ добeжать, и возвращаются, радостно запыхавшись, съ чудесно добытымъ цилиндромъ для послeдняго дeйствiя "Мечты Любви". Онъ былъ лысоватъ, съ прекраснымъ, напористымъ профилемъ, но повернувшись прямо, оказывался менeе благообразнымъ: подъ {26} болотцами глазъ набухали мeшечки, и не хватало одного рeзца. Человeкъ же онъ былъ мягкiй, добродушный, чувствительный и, когда по ночамъ всe выходили гулять, пeлъ бархатнымъ баритономъ "Ты помнишь ли - у моря мы сидeли..." или разсказывалъ въ темнотe армянскiй анекдотъ, и кто-нибудь въ темнотe смeялся. Въ первый разъ встрeтивъ его, Мартынъ съ изумленiемъ и даже съ нeкоторымъ ужасомъ призналъ въ немъ забулдыгу, приглашавшаго его стать къ стeнкe, но Зарянскiй повидимому ничего не помнилъ, такъ что осталось неяснымъ, кто такой Умерахметъ. - Пьяницей былъ Аркадiй Петровичъ отмeннымъ и бушевалъ во хмелю, - но револьверъ, который однажды снова возникъ, - во время пикника на Яйлe, въ стрекотливую ночь, пропитанную луннымъ свeтомъ и мускатъ-люнелемъ, - оказался съ пустымъ барабаномъ. Зарянскiй еще долго вскрикивалъ, грозилъ, бормоталъ, говоря о какой-то своей роковой любви, его покрыли шинелью, и онъ уснулъ. Лида сидeла близко къ костру и, подперевъ ладонями лицо, блестящими, пляшущими, румяно-карими отъ огня глазами, глядeла на вырывавшiяся искры. Погодя Мартынъ всталъ, разминая ноги, и, взойдя по черному муравчатому скату, подошелъ къ краю обрыва. Сразу подъ ногами была широкая темная бездна, а за ней - какъ будто близкое, какъ будто приподнятое, море съ цареградской стезей посрединe, лунной стезей, суживающейся къ горизонту. Слeва, во мракe, въ таинственной глубинe, дрожащими алмазными огнями играла Ялта. Когда же Мартынъ оборачивался, то видeлъ поодаль огненное безпокойное гнeздо костра, силуэты людей вокругъ, чью-то руку, бросавшую сукъ. Стрекотали {27} кузнечики, по временамъ несло сладкой хвойной гарью, - и надъ черной Яйлой, надъ шелковымъ моремъ, огромное, всепоглощающее, сизое отъ звeздъ небо было головокружительно, и Мартынъ вдругъ опять ощутилъ то, что уже ощущалъ не разъ въ дeтствe невыносимый подъемъ всeхъ чувствъ, что-то очаровательное и требовательное, присутствiе такого, для чего только и стоитъ жить.

VI.

Эта искристая стезя въ морe такъ же заманивала, какъ нeкогда тропинка въ написанномъ лeсу, - а собранные въ кучу огни Ялты среди широкой черноты невeдомаго состава и свойства напоминали опять же кое-что, видeнное въ дeтствe: девятилeтнiй Мартынъ, въ одной рубашкe, съ похолодeвшими пятками, стоялъ на колeнкахъ у вагоннаго окна; южный экспрессъ шелъ по Францiи. Софья Дмитрiевна, уложивъ сына, сидeла съ мужемъ въ вагонe-ресторанe, горничная мертвымъ сномъ спала на верхней койкe; въ узкомъ отдeленiи было темно, только просвeчивалъ синiй задвижной колпакъ лампы; качалась его кисть, потрескивало въ стeнкахъ. Выйдя изъ подъ простыни, добравшись по одeялу до окна, наполовину срeзаннаго концомъ верхней койки, и поднявъ кожаную сторку, - для чего пришлось отстегнуть ее съ кнопки, а тогда она гладко поeхала вверхъ, - Мартынъ зябъ, ощущалъ ломоту въ колeнкахъ, но не могъ оторваться отъ окна, за которымъ косогорами бeжала ночь. И тогда-то онъ вдругъ увидeлъ то, что теперь вспомнилъ на Яйлe, {28} - горсть огней вдалекe, въ подолe мрака, между двухъ черныхъ холмовъ: огни то скрывались, то показывались опять, и потомъ заиграли совсeмъ въ другой сторонe, и вдругъ исчезли, словно ихъ кто-то накрылъ чернымъ платкомъ. Вскорe поeздъ затормозилъ и остановился во мракe. Стали доноситься странно безплотные вагонные звуки, чей-то бубнящiй голосъ, чей-то кашель, потомъ прошелъ по коридору голосъ матери, и, сообразивъ, что родители возвращаются изъ вагона-ресторана и по дорогe въ смежное отдeленiе могутъ къ нему заглянуть, Мартынъ проворно метнулся въ постель. Погодя поeздъ двинулся, но вскорe сталъ окончательно, издавъ длинный, тихо свистящiй вздохъ облегченiя, при чемъ по темному купэ медленно прошли блeдныя полосы свeта. Мартынъ снова поползъ къ стеклу, и былъ за окномъ освeщенный дебаркадеръ, и съ глухимъ стукомъ человeкъ катилъ мимо желeзную тачку, а на ней былъ ящикъ съ таинственной надписью "Fragile". Мошки и одна большущая бабочка кружились вокругъ газоваго фонаря; смутно шаркали по платформe, переговариваясь на ходу о неизвeстномъ, какiе-то люди; и затeмъ поeздъ лязгнулъ буферами и поплылъ, - прошли и ушли фонари, появился и тоже прошелъ ярко озаренный снутри стеклянный домикъ съ рядомъ рычаговъ, - качнуло, поeздъ перебралъ рельсы, и все потемнeло за окномъ, опять бeгущая ночь. И снова, откуда ни возьмись, уже не между двухъ холмовъ, а какъ-то гораздо ближе и осязательнeе, повысыпали знакомые огни, и паровозъ такъ томительно, такъ заунывно свистнулъ, что казалось, и ему жаль разстаться съ ними. Тутъ сильно хлопнуло что-то, и проскочилъ встрeчный поeздъ, проскочилъ, {29} и какъ будто его и не было вовсе, - опять бeжала волнистая чернота, и медленно рeдeли неуловимые огни.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать