Жанр: Научная Фантастика » Величка Настрадинова » По образу и подобию человека (страница 1)


Настрадинова Величка

По образу и подобию человека

Величка Настрадинова

ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ ЧЕЛОВЕКА

"... Еще большим чудом... был голем, слуга Льва Бен Бецалеля. Всесильный раввин сам слепил его из глины, потом оживил, вложив в уста его "шем".

Голем трудился за двоих. Прислуживал, носил воду, рубил дрова, подлетал - короче, проделывал всю грубую работу. При этом не требовал ни пищи, ни воды и не нуждался ни в отдыхе, ни во сне. Каждый раз в пятницу вечером в канун субботы, когда прекращалась всякая работа, раввин вынимал из уст голема "шем", и голем тут же застывал и стоял истуканом в углу - мертвая глина, которая по прошесгвии субботы снова оживала когда раввин клал ему в рот "шем".

Но однажды Лев Бен Бецалель спешил в синагогу и забыл вынуть из уст голема "шем". Не успел раввин ступить в храм, как подбежавшие к нему люди с ужасом сказали, что голем бесчинствует в его доме и никто не смеет приблизиться к нему, потому что он грозится каждого убить.

Раввин заторопился к дому. Глазам его предстала ужасная картина разбитая посуда, сломанные стулья, сундуки и лавки, разбросанные в беспорядке книги, куры и цыплята со свернутыми шеями, мертвые кошки, собаки и козы... Сам голем в этот момент выкорчевывал из земли толстый ствол старой липы.

Раввин приблизился к голему... Коснулся его рукой, тот, задрожав, удивленно уставился на него... В этот миг раввин сунул ему руку меж зубов и вынул волшебный "шем". Голем рухнул на землю и остался там лежать в полной неподвижности.

Священный день субботы миновал, но Бен Бецалель решил больше не класть в рот голема "шем". И так голем остался навечно глиняным истуканом. Его снесли на чердак старой синагоги, где со временем он рассыпался в прах..."

- Это случилось, как говорится в книге, в древней Праге, во времена правления императора Рудольфа II, иными словами, между 1552 и 1612 годами. Как ты думаешь, существуют достоверные письменные сведения по этому вопросу?

Не скрывая досады, Анна сказала:

- Что думаю я по "этому вопросу", не имеет никакого значения. Важно, что думает Шеф...

- Молодец! - сокрушенно отозвался Авель. - Раз уж мой соавтор не выказывает никакого интереса, то...

- Я готова слушать тебя до скончания века. Только какая от этого польза? Нам поручено написать историю роботов. По моему, с этой работой мог бы справиться любой робот. И мне не понятно, почему выбор пал именно на нас с тобой? Шеф не желает слышать никаких разумных доводов и настаивает на том, чтобы мы начали с момента сотворения мира. Хотя всем известно, что тогда не было никаких роботов. К чему нам эти сомнительные легенды и мифы?

- Наверное для того, чтобы история получилась "читабельной"'. Иными словами - чтобы к ней проявили интерес самые обыкновенные люди.

- А зачем этот ореол вокруг роботов? Зачем ему понадобилось "очеловечивать" историю их происхождения? Шеф, например настаивает, чтобы мы не забыли упомянуть о механических прислужницах Гефеста, выкованных им из золота. По этой логике производители водоотталкивающих щитов должны требовать, чтобы в историю их отрасли мы включили легенды о щите Ахилла... Интересно, откуда у нею эта "ання к историографии? И чем продиктована эта политика раболепного отношения к роботам?

- Ани, - прервал ее Авель. - Ани, ты сегодня просто не в духе.

- Я не в духе не только сегодня. Еще бы! В тридцать один год я считалась лучшим конструктором роботов и вдруг два года тому назад эти самые роботы установили у меня сильное переутомление мозга, полную неспособность рождать новые идеи и выпихнули меня сюда, в "тихое местечко"! И чем я занимаюсь все эти два года? Тупею, гибну, зарывая в землю свой талант, и никто не хочет слушать мой протест! Авель, два года мы работаем вместе. Ты лично считаешь, что я не в порядке? Может, я сошла с ума r;i просто не догадываюсь об этом?

Авель наполнил стакан освежающим напитком и протянул Анне.

- Выпей и успокойся. Если не принимать во внимание теперешнее твое выступление, то ты в полном порядке. Чего не могу сказать относительно себя.

- Глупости!

- Нет, мне лучше знать. Я постепенно начинаю терять к себе уважение, а это говорит о чувстве неполноценности. Ты была "лучшим конструктором роботов", а я - единственным специалистом по психологии и истории права. Когда меня переводили сюда, то пытались убедить, что это - своего рода повышение. Новые исследования, горизонты будущего!..

- Вот тебе и будущее, - с горечью покачала головой Анна. - Рыться в старых учебниках, отыскивая какие-то намеки на существование роботов еще до новой эры...

- Ани, возьми себя в руки. Мне кажется, нам сегодня не миновать упреков Шефа. Цитата, которую я привел, взята из серьезного источника.

- Да-да. "Правдивые свидетельства" людей, приведенные через двести лет после события.

- И все же здесь что-то есть. Во всяком случае, эта деталь понравится Шефу: раввин кладет в рот глиняного истукана "шем", иными словами, закладывает в него программу...

- Прошу тебя, не морочь мне голову! - чуть не расплакалась Анна. - Я этого не заслужила. Мне кажется, что во мне еще что-то осталось... Пойду к Шефу и...

- И что ты ему скажешь?

Анна призадумалась. Она долго сидела так, положив голову на согнутую в локте руку, - излюбленная поза, которую она принимала во время серьезных размышлений. Потом встала и заявила:

- Нет, на этот раз не стану скандалить, а попытаюсь его растрогать.

- Каким образом? - насмешливо поинтересовался Авель, но она даже не услышала его.

Шеф

бросился навстречу Анне, обрадованный ее приходом.

- Если б ты знала, как мне приятно тебя видеть!

- Ну еще бы! - бесцеремонно оборвала его Анна.

- Анна, прошу тебя, ну хоть раз поверь в мою абсолютную искренность по отношению к тебе...

- Это обязательно?

- Разумеется, нет. Но скажи, чем я тебя огорчил?

Я всегда питал к тебе самые нежные чувства...

- И именно поэтому сделал все, чтобы похоронить меня здесь заживо?

Шеф взволнованно залепетал:

- Ну что ты, Ани! Просто я не могу себе представить чтобы ты находилась где-то вдали от меня...

- Выслушай меня хорошенько, - сказала Анна, коснувшись его плеча. - Я не верю, чтобы такой красивый и умный мужчина влюбился в меня. Я не так уж молода, да и не помню, чтобы когда-нибудь считалась хорошенькой...

- Ты себя оговариваешь, Анна. Ведь прекрасно знаешь что второй такой нет, и что все эти модные красотки с яйцевидными личиками не стоят твоего мизинца и что трудно устоять перед твоим очарованием богини-воительницы! Пойми меня, мне невыносима мысль о том, что я могу потерять тебя. Пусть я ревнивый эгоист,' сатана, враг человечества... я ничего не могу с собой поделать. Не покидай меня.

Анна отпрянула от него и не слишком уверенно попросила:

- Тогда разреши мне несколько дней поработать дома Дай мне небольшой отдых. И если можно, пусть мои коллега Авель заходит ко мне для справок...

чтобы мне не нужно было приходить сюда... Я хочу обмозговать некоторые возникшие у меня идеи...

Шеф был явно взволнован.

- Хорошо, - сказал он, - я согласен.

Провожая ее до двери, он шепнул едва слышно:

-- Спасибо, Анна. Ты сказала "обмозговать", а не "подумать"...

- Ура! Авель! Маленькая победа. Шеф разрешил мне небольшой отпуск... воскликнула Анна, входя в книгохранилище. - Тебе дозволено посещать меня в рабочем порядке. Советую тебе это сделать сегодня же во второй половине дня.

Ближе к вечеру Авель заглянул к Анне. Он был в довольно-таки странном, донельзя скудном одеянии, состоящем из некоего подобия африканской набедренной повязки и медного браслета на левой ноге. С самым невинным видом он сказал:

- Я решил свозить тебя на лечебный пляж. Мой гравнлет на крыше.

Когда они садились в гравилет, он издал какой-то странный звук, подобный сигналу клаксона из архивных фильмов. Авель хитро рассмеялся в ответ на вопрошающий взгляд Анны.

- Забавно, не правда ли? Хотя и несколько безвкусно, тебе не кажется? Как и твоя прическа... Да ты садись, садись, - добавил он, вынимая из ящичка гравилета какой-то необыкновенный гребень и вкладывая его в руку Анны.

Она машинально расчесала им волосы.

Авель тут же выхватил у нее гребень, снял прилипшие к зубьям волоски, скатал их в комочек и, когда гравилет набрал довольно приличную высоту, с торжествующим видом пустил из окошка по воздуху.

Тут же раздался неблагозвучный писк "клаксона".

Авель, вдруг как-то сразу посерьезнев, бросил:

- Все в порядке, теперь мы можем говорить без помех...

- Ты хочешь сказать, что в волосах у меня была скрыта подслушивающая установка?

- Выходит так. "Клаксон" подает двойной сигнал, обнаружив ее. Я именно для этого его и смонтировал...

- Невозможно, - с обидой заявила Анна. - Эти отвратительные паразиты запрещены законом.

Авель пожал плечами:

- Ты ведь зияешь, законы у нас никто не соблюдает.

А обнаружить мне это помогла врожденная недоверчивость...

- Но ведь это... это нарушение прав человека?

- Разумеется, милая. Но права человека соблюдают люди. А роботы? Что в этой связи ты думаешь насчет роботов?

- Что касается меня, подобных роботов я не конструировала, возмутилась Анна.

- Потому-то тебя и устранили oт этого занятия. А теперь слушай меня, не перебивая. Ты долго работала с роботами. Создавала их, пестовала, как своих детишек. Только вот "детишки" эти оказались непослушными. И решили, что настало их время - время "совершенных" - диктовать людям свою волю. Ты живешь в своем замкнутом мирке, не ведая о тех переменах, которые произошли за эти два года. Тебя возмущает, что снова пошли в ход подслушивающие аппараты. А тебе не кажется, что мы, люди, в последнее время как-то уж очень присмирели и отличаемся... скажем, чрезмерным благоприличием. Помнишь, еще совсем недавно каждый одевался, как хотел. А теперьисключительно "по моде". Если же кто-нибудь, вроде меня, дерзнет нацепить на себя африканское дезабилье, его считают еретиком. Еще совсем недавно все открыто высказывали свое мнение, выкладывали все, что у них.

на душе. А теперь - шепчутся. А средства коммуникации предлагают нам не информацию, а засахаренные леденцы. Что это, по-твоему? Ничто иное, как лишение свободы! Заметь: вот уже два года кто-то намеренно ограничивает нашу свободу. И кто, как ты думаешь? Я абсолютно уверен - роботы! Роботам неведомо изначально присущее человеку стремление быть свободным. И вот они потихоньку наступают и наступают на нас, эти твои "детишки". И делают все возможное, чтобы люди поменьше думали и не замечали, что их постепенно превращают в послушных баранов...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать