Жанр: Исторические Любовные Романы » Елена Езерская » Принцессы тоже плачут (страница 1)


Елена Езерская


Принцессы тоже плачут

Глава 1

Ультиматум


«Сердечный друг, душа моя Сашенька! Вот уже неделю, как я лишена возможности видеть тебя, говорить с тобой, прикасаться к тебе. Я знаю, что долг удерживает тебя в Красном Селе, но мне так не хватает твоей силы и уверенности, чтобы сопротивляться неприязни двора и холодности Государыни. Противоречия, ставшего между мною и всем миром, уже не скрыть, и я предчувствую неизбежность нашего расставания. И оттого еще сильнее мне хочется прижаться к тебе, обнять и поцеловать, чтобы запомнить миг нашего счастья и светом его проложить себе дорогу через тернии дворцовых злословий. Я каждый вечер горячо молюсь Деве Марии, заступнице и благодетельнице святой любви. С Ее образом всегда рядом и твой портрет, что ты подарил мне перед отъездом, он поддерживает меня в моей вере, что страданиями благородное наше чувство только окрепнет, и мы сможем когда-нибудь не разлучаться более ни на минуту, ни на мгновение. Но приходится быть осторожной. Вчера фрейлина Салтыкова, явившись звать меня на чтецкий вечер к Государыне, словно ненароком сбросила твой портрет со столика. Я спросила, не осознанно ли она унизила образ Наследника Российского престола? На что злодейка отвечала, что более унизить его уже невозможно. Прямо и не знаю, как удалось сдержать тогда слезы и сохранить гордость перед нею:.. Я все острее с каждым днем чувствую твое отсутствие, сердце отзывается болью на эту пустоту. Люблю тебя безмерно! Всею душою и телом принадлежу лишь тебе, ты моя судьба и божественное предначертание. Я хотела противиться этой страсти, но она дана нам свыше, и никто не имеет права ни осуждать нас, ни препятствовать нам. Возвращайся как можно скорее! Если оке, паче чаяния, Государь позволит тебе оставить маневры хотя бы на день, знай, ты ожидаем, ты один и в моем сердце, и в моих покоях. Не мыслю иного суженого, кроме тебя. Видит Бог, я готова на любые жертвы и страдания, но быть вдали от тебя — так жестоко! Шлю эту весточку с нарочным. Доверенная моя, Натали, исхитрилась отправить письмо одним ей ведомым способом. Она единственный мой соратник в борьбе за нашу с тобою любовь. И если бы сердце мое не выдержало мук, и ангелы увлекли меня в лучшие миры, знай, что я не желала бы для тебя спутницы иной, нежели княжна Репнина… Целую уста твои, верная тебе по гроб жизни Ольга».


Александр Николаевич Романов со вздохом, в котором было столько невыразимой сердечной тяжести, отложил в сторону душистый листок. Он сидел на полу своей спальной и разбирал письма Оленьки Калиновской, разбрасывая их по ковру, словно ставшую тесной одежду. Ему и впрямь было тесно, цесаревича душили слезы.

Ольга уехала. Ее отняли у него… нет, он сам позволил свершиться ужасной несправедливости, он предал любовь во имя высших интересов государства, обрек две близкие души на одиночество среди чужих и равнодушных им людей. Сейчас же оставалось довершить предательство. Он должен не только вырвать Ольгу из своего сердца, но уничтожить любую память о ней, чтобы потом вступить в новую жизнь, где уже не будет ни такой любви, ни такой верности…

Александр поднялся с ковра. В дверь, извиняясь, робко протиснулся Гаврила. Слуга был вроде столбового дворянина среди императорских крепостных, семья Гаврилы попала в услужение еще при дворе Петра Третьего, а сам Гаврила приставлен к цесаревичу и следовал за ним с малолетства. Гаврила наследника любил, как умеет только русский человек любить Богом ему данного государя — до слез, до исступления, до полного в нем растворения. И потому душевную драму хозяина переживал как свою, и даже больше.

Гаврила с сожалением взглянул на веер разворошенной переписки на полу и покачал головой.

— Кажется, батюшка и матушка ваши по коридору проследовали. Никак к Вам идут. Здесь принимать будете?

— Нет, — резко сказал Александр. — Здесь непорядок, я сам выйду им навстречу. А ты, любезный друг, прибери-ка все это.

— Изволите велеть собрать?

— Собрать и сжечь.

— Да как же… — растерялся Гаврила. — Это же…

— Это все в прошлом. А прошлое не должно мешать нам жить дальше.

— Слушаюсь, Ваше высочество.

— Сожги, чтобы даже пепла не осталось.

— Как прикажете, Александр Николаевич, — Гаврила принялся осторожно подбирать листы и ароматные записочки с пола.

— Да не церемонься ты, — с намеренной грубостью осадил его Александр, видя бережность, с которой слуга собирал с ковра письма Ольги. — Все кончено, все прахом пошло, а прах — к праху, и — развеять по ветру. Без следа…

Александр вышел в гостиную в тот момент, когда лакей распахнул двери из коридора для царствующей четы.

— Maman, papa, — сухо и откровенно церемонно приветствовал родителей Александр. — Я не ожидал вас увидеть.

— Это сюрприз, — улыбнулась государыня, стараясь не обижаться намеренности сыновнего выпада. — Мы только что с прогулки.

— И это первый снег вдохновил вас на встречу со мной?

— Если иметь в виду ледяную суровость, с которой ты изволишь разговаривать с матерью последнее время, то да, — язвительно заметил Николай.

— Оставь, Нике. Мы не должны пенять Саше на его жестокость. У него переходный возраст, Наш сын становится будущим императором, а это требует изрядного напряжения души.

— И заставляет навсегда вырвать из груди сердце! — воскликнул Александр.

— Сердце — враг государя, — поморщился Николай. — И сейчас мне кажется, я был не

прав в выборе спутника для прогулки, проветриться стоило скорее тебе, чем твоей матери.

— О, да! — в голосе цесаревича звучало столько сарказма. — Неплохо было бы пройтись. Мне все равно нечем больше отвлечься.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Александра.

— Вы прекрасно знаете, о чем я говорю.

— Если ты опять про Калиновскую… — начал было император.

— То Вы немедленно наставите меня на путь истинный, объяснив в который раз, что я не понимаю своего предназначения и в чем мое счастье? Или примитесь убеждать меня в том, что я должен, наконец, перестать думать о женщине, что составляла счастье моей жизни? Мама, отец — как вы могли скрыть от меня, что собираетесь насильно выдать ее замуж? Вы удивлены? Вы думали, что я этого не узнаю? Я же предупреждал вас, ничто не может укрыться от любящего сердца. Кажется, это была Ваша идея, Государыня?

— Что за тон, Саша? — поморщился Николай.

— И Вы опять не слышите меня!

Вам нет дела до моих чувств, Вас заботит только мой тон! — с горечью отозвался Александр.

— Саша, ты никогда бы не решился всерьез задуматься о браке, пока Калиновская оставалась рядом с тобой, — поспешно сказала Александра Федоровна.

— Я думал о браке, но для себя, а не для трона, — парировал цесаревич и вдруг понял. — Так вот к чему этот визит и новые нравоучения? Вы пришли вести речь о женитьбе?!

— Не смей говорить с Нами в таком тоне! — император, кажется, начинал терять терпение. — Тебе действительно пора выбрать невесту. И Мы готовы выслушать твои соображения по этому поводу.

— Мои соображения? — Александр деланно рассмеялся. — Чудесно, чудесно! Сейчас и выберем. Сейчас подумаем. На ком бы я мог жениться? Огромный выбор. Самые лучшие невесты Европы. Да! Вот, к примеру — Амалия Вейнмарская!

Прекрасный выбор, — обрадовалась императрица, не разгадав сразу злой иронии Александра. — Да-да! Что, нет?

— Не знаю, не знаю, — Александр выдвинул ящик стола и достал небольшой овальный портрет, повертел его перед собой в разные стороны и отложил. — Нет. Все-таки нет. Лучше вот эту — София Вюртенбергская! Или нет — все-таки Амалия!..

Цесаревич разошелся не на шутку — он, как карты из рукава, вынимал из ящика присланные ему в разное время писанные маслом и акварелью портреты предполагаемых кандидаток на его руку и сердце. Николай смотрел на сына с опасной хмуростью и становился с каждой минутой все суровее. Императрица, наоборот, чуть растерялась под натиском фарса, устроенного перед ними Александром.

— А, вот, нашел. Мария… — цесаревич загляделся на один из портретов. — Конечно, она, именно она!

— Мария? — переспросила Александра Федоровна.

— Мария, — кивнул цесаревич. — Принцесса Гессен-Дармштадтская.

— Никогда! — после минутной паузы опомнилась императрица. — Мария Гессен-Дармштадтская? Ни за что!

— Матушка! Но Вы же сами велели мне поторопиться с выбором…

— И этот выбор Вы, Алекс, делаете мне назло, не так ли?

— Почему же назло? Вы настаиваете, чтобы я женился, и я, как послушный сын, сообщил Вам, кого выбрал себе в жены. Или мне не дозволено выбирать уже не только любовницу, но и-супругу?

— Александр, — Николай заговорил тихо, но страшно. — Я требую, чтобы ты изменил тон и извинился.

— Нет-нет, эта перебранка того не стоит, — тут же поспешила вмешаться государыня, уж она-то знала, что эскапады сына ничто в сравнении с яростью супруга. — Я знаю, отчего Саша зол на меня.

— В самом деле?

— Я знаю, ты был неравнодушен к этой бедной девочке, но я не могла потворствовать твоей симпатии, Сашенька. Мария незаконнорожденная. Она не дочь герцога Дармштадтского.

— Вы говорите так, как будто были свидетельницей ее зачатия…

— Довольно! — крикнул Николай. — Ты немедленно извинишься перед матерью или…

— Вы велите наказать меня палками или сошлете в Сибирь?

— Александр!!! — голос императора звенел такой невыносимой медью, что цесаревич отшатнулся и в растерянности затих.

— Она не станет императрицей, — наконец нарушила молчание Александра Федоровна.

— Тогда я не стану императором… — прошептал не собиравшийся сдаваться Александр.

— Если я все правильно понял, Наш сын готов, отречься от престола, если ему не позволят жениться на Марии Гессен-Дармштадтской? — уже больше не повышая тона, переспросил Николай.

— Так точно, — отрапортовал цесаревич.

— Будь по-твоему, ты женишься на ней.

Нике, — заволновалась государыня, — разве нам не стоит это обсудить?

— Не беспокойтесь, Шарлотта, на сей раз Мы доведем дело до брака, — твердо сказал Николай.

— И Вы действительно согласны на мою женитьбу на принцессе Гессен-Дармштадтской?

— Нет, Нике, нет! — взмолилась императрица.

— Если Наш сын принял такое решение, следует немедленно пригласить принцессу в Петербург.

— Это что, уловка? — Александр недоверчиво посмотрел на отца. — И на самом деле Вы не собираетесь приглашать принцессу ко двору? Вы надеетесь, что я передумаю? А я не передумаю. Либо женюсь на Марии, либо не женюсь вообще.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать