Жанр: Исторические Любовные Романы » Елена Езерская » Принцессы тоже плачут (страница 18)


— Прошу вас, оставьте меня, — плакала Мария, у которой от язвительных подробностей кружилась и болела голова. — Найдите себе другого слушателя. И перестаньте распускать сплетни. Это не достойно фрейлины Ее величества.

— Сплетни? Я пытаюсь открыть вам глаза, рассказать правду!

— Правду? — нервически захохотала Мария, уже переставшая контролировать себя. — И где же ваша хваленая проницательность, сударыня? Да вы глупы, как пробка! Вы никто!

— Но я видела собственными глазами! О, этот поцелуй!.. — Нарышкина сладострастно зажмурилась. — Он был таким жарким!

— Значит, ваши глаза вам врут, а вы совсем не разбираетесь в людях! Иначе догадались бы, что Александр и Натали лишь притворяются любовниками.

— Притворяются? Зачем, перед кем — перед вами? Да вы тайная мазохистка, принцесса!

— Подите прочь, им незачем передо мной притворяться.

Тогда, значит, дело в мужчине, который преследовал своим вниманием Натали, а она, таким образом, решила оградить себя от его домогательств, не так ли?

— Прекратите это разговор! Оставьте меня!

— Так-так, — Нарышкина лукаво улыбнулась, довольная результатами своей грязной работы. — Но зачем же для такой унизительной роли понадобился сам наследник престола? Если только этот неудачливый поклонник не…

— Если вы сейчас же не замолчите, я попрошу императрицу отлучить вас от двора!

— Императрица? Ее величество здесь не при чем! — глаза Нарышкиной хищно заблестели. — Здесь замешан сам император!..

Глава 5

Гатчина


— Да как он смел! — закричал Николай, выслушав Нарышкину.

Поначалу государь хотел было избежать встречи с надоедливой фрейлиной. Но Екатерина была столь смиренна и прекрасна, так преданно смотрела в глаза и говорила завораживающе-ласково, что он решил еще раз принять ее. И Нарышкина тут же пустила в ход все свое обаяние и красноречие, чтобы как можно убедительней представить Николаю заговор Александра и княжны Репниной. Екатерина пылала праведным гневом, она знала, что румянец ей шел. Шуршащее полотно шелка струилось по ее телу, аромат духов возбуждал, и всем своим обликом она как бы говорила: вот она я, вся перед вами, без утайки и без обмана.

Николай с трудом подавил в себе желание перенести этот разговор в более интимную обстановку и задумался над сообщением Нарышкиной.

— А вы не предполагаете, моя дорогая, что уверенность принцессы Дармштадтской в том, что роман наследника и ее фрейлины есть лишь притворство, не результат того "же самого притворства? Что, если они и ей заморочили голову, убедив в невинности своих отношений? Такая мысль мне тоже приходила, Ваше величество, — кивнула Нарышкина. — Но как вы знаете, наши комнаты с фрейлиной Репниной находятся рядом, и я могу смело утверждать, что если между ней и цесаревичем были какие-то свидания, то совершенно в другом месте. Но я не видела тому никаких подтверждений или признаков ни на балах, ни на приемах, ни здесь, ни на прогулках. И может ли быть, что они были настолько осторожны, чтобы Вы сами не знали об этом?

— Если честно, то слова княжны Репниной прозвучали для меня, как гром с ясного неба. Я был уверен, что знаю об Александре все. А вероятно ли, что он извлек уроки из истории с Калиновской и стал настолько осторожен?

Нельзя скрывать то, чего нет! Поверьте, Ваше величество, если бы хотя бы малейший намек на отношения между Его высочеством и Репниной существовал на самом деле, мы бы это увидели. А Ее величество почувствовала бы своим чутким материнским сердцем, но и она оказалась совершенно не готова к этой новости. Боюсь, что нас… то есть Вас, Ваше величество, разыграли.

— О, если это так!..

— Не сомневайтесь, это так и есть!

— Но к чему Александру втягивать себя в эту нелепую игру?

— Вы помните, что сказал о Его высочестве маркиз де Кюстин?

— Этот наглец, посмевший превратить Россию в пугало для всей Европы?

— Его книга, несомненно, отвратительный навет, — согласилась Нарышкина, — но в одном он, кажется, прав. Маркиз увидел, как благороден наследник российского престола.

— Благороден? Да он просто глуп! — вскричал Николай. — Позволил своенравной девчонке втянуть себя в авантюру и выставил на посмешище перед всем двором!

— Его высочество — всего лишь невинная жертва…

Жертва? Беспомощный, самовлюбленный мальчишка, которым с легкостью управляют хорошенькие глазки фрейлин. Впрочем, я намерен положить этому конец. — Николай нервно прошелся взад-вперед по кабинету и потом остановился, посмотрел на Нарышкину. — Я глубоко благодарен вам, Екатерина, за вашу преданность. Право же, если бы в России было позволено принимать на государственную службу женщин, то лучшего помощника для графа Бенкендорфа мне и представить было бы трудно.

— Благодарю вас, Ваше величество, — Нарышкина склонилась в реверансе перед государем.

— Нет-нет, это я должен найти для вас достойную благодарность. Хотя я уже знаю, как мы поступим. Я сегодня же переговорю с Ее величеством, и в самое ближайшее время вы займете должность главной фрейлины при невесте наследника.

— А что будет с Репниной?

— На ее счет у меня тоже уже есть соображения, но, если вы не против, их я оставлю при себе, — рассмеялся Николай.

Как скажете, Ваше величество, — Нарышкина снова присела в глубоком поклоне.

— А пока, дорогая моя, идите и помните — никто не должен знать о нашем разговоре. Ведите себя столь же естественно, как и прежде, пусть эти двое думают, что их шутка удалась.

Довольная содеянным, Нарышкина вернулась в покои принцессы Марии. Она застала там Репнину. Наташа ждала выхода принцессы. Мария передала ей записочку, она просила подругу прийти, чтобы обсудить souvenire, который ей следовало подарить цесаревичу на свадьбу. Наташа, сидевшая на диванчике, сделала вид, что появления Нарышкиной не заметила. Екатерина капризно надула губки и, с обиженным лицом подойдя к ней, бесцеремонно плюхнулась рядом.

— С каких это пор вы перестали со мной здороваться, Натали? Или вам некогда обращать внимание на простых фрейлин, когда у вас такие привилегии! — не без тайного злорадства сказала Нарышкина.

— Вам будет очень трудно и дальше оставаться при дворе, — тихо ответила ей Наташа.

— Это еще почему?

— Фрейлины императрицы должны

отличаться не только благородным происхождением, прекрасным воспитанием и приятной внешностью, но и безупречным поведением.

— Странно слышать это от вас!

— Если бы вы, кроме того, что умеете слышать, еще бы умели и молчать, то тогда странностей в вашей жизни было бы гораздо меньше.

— Вы слишком самонадеянны, Натали.

— А вы слишком любопытны. Насколько я помню, вас сюда не звали.

— А мне не надо особого приглашения, чтобы явиться с услугой к моей будущей государыне. Для этого мне достаточно повеления государыни царствующей.

— Вас прислала Ее величество? — удивилась Наташа. — Однако хочу вас поздравить, вы очень бойко шагаете вверх по служебной лестнице.

— Что вы, мне просто улыбнулась удача.

Наташа почувствовала подвох в ее словах и хотела еще что-то спросить, но дверь в гостиную открылась и из опочивальни вышла принцесса Мария.

— Натали!.. Ах, здесь еще и вы, Катрин… Впрочем, мне все равно нужен совет, и, если их окажется больше, мне будет легче сделать свой выбор.

Обе фрейлины присели перед ней.

— Итак, что вы посоветуете подарить Александру Николаевичу на свадьбу, чтобы это было по-русски?

— Подарите что-нибудь из оружия, — тут же выпалила выскочка Нарышкина. — Его высочество великолепный стрелок.

— Я советую Вам заказать у ювелира золотую братину. Так называется круговая чаша с мудрым изречением на венце, — предложила Наташа.

— «И только смерть разлучит нас». Или что-нибудь в этом роде, — поддела ее Нарышкина.

Зачем же так трагически? Можно написать, например, это — «Подлинная любовь подобна золотой чаше — ее не разбить. А если погнется, то и разумом исправить можно».

— Не слишком ли мудрено для такого простого дела, как свадьба? Я знаю, что Александр Николаевич не большой любитель глубокомысленных изречений. Он умрет от скуки.

— А мне позволено будет присоединиться к вашему разговору? — в комнату вошла Александра. — Или у вас от меня тайну?

— Что вы, — слегка смутилась Мария. — Фрейлины помогают мне определиться с подарком для Его высочества к свадьбе. Пока есть только предложения — ружье и, как это по-русски? — Бра-ти-на.

— Братина? Символ примирения? Это неплохо, думаю, наследнику очень понравится.

— Это была идея Натали, — Мария с благодарностью посмотрела на подругу.

— Мои комплименты, княжна, — императрица кинула в ее сторону быстрый и неласковый взгляд.

— Ну, еще бы! — прошипела Нарышкина. — Она слишком хорошо знает, что именно любит цесаревич. Или может быть — к а к любит?

— Ваше величество, — принцесса подошла к Александре, — могу я просить вас об одном одолжении.

— Разумеется, дитя мое!

— Умоляю вас, избавьте меня от общества фрейлины Нарышкиной.

— А вот этого-то я сделать и не могу. Не в силах.

— Что это значит, Ваше величество?

— Я должна объявить вам, сударыни, высочайшую волю. Его величество повелел удалить от должности главной фрейлины принцессы Марии княжну Репнину. На ее место назначена с сего дня фрейлина Екатерина Нарышкина.

— Но почему, за что?! — вскричала Мария, переглянувшись с не менее ее изумленной Наташей, в то время, как Нарышкина, гордо подняв — голову, смотрела на всех свысока.

Я не смею обсуждать приказы Его величества, но предполагаю, что Николай Павлович счел невозможным держать подле Вас женщину, запятнавшую свою честь незаконными отношениями с наследником престола и Вашим женихом. И должна признаться, мне трудно найти против этого решения достойные аргументы.

— Но это же неправда!.. — начала было горячо заступаться за Наташу принцесса, но натолкнулась на ее умоляющий взгляд и на полуслове прервала свою речь в защиту любимой фрейлины.

— Так что же вы хотели мне сказать? — переспросила принцессу государыня.

— Я?.. Я хотела сказать, что не верю. Ничему не верю.

— Это Ваше право, принцесса, — кивнула Александра. — А вам, Натали, я настоятельно рекомендую держаться подальше от покоев Марии. И от моего сына.

Между тем Николай вызвал полковника Заморенова, всегда успешно выполнявшего особые поручения императора.

— Георгий Васильевич, мне опять нужда в твоей услуге. Почерк наследника знаешь?

— Знаю, Ваше величество, — не выражая ни малейшего удивления этим вопросом, ответил понятливый Заморенов.

— Тогда бери перо и бумагу и садись к столу. Да не тушуйся, — махнул рукой Николай, видя, как Заморенов пытается пристроиться за конторкой секретаря. — Садись сюда, в мое кресло.

— Ваше величество?

— Да, ладно, полковник. Сейчас не до церемоний, садись и пиши.

— Что надо написать?

— Любовную записку к некой юной особе. Начни, как сочтешь нужным, дальше — приглашение в Гатчину. Что-нибудь вроде: полагаю, мадемуазель, вы помните о нашем уговоре? Жду вас с нетерпением в Гатчине. В конце добавь какую-нибудь глупую нежность.

— «Мой ангел, целую кончики ваших крыльев»?

— Вот-вот! Не забудь поставить инициалы Александра.

— Непременно, Ваше величество, — кивнул Заморенов и заскрипел пером по бумаге.

Пока полковник упражнялся в каллиграфии и подделке, Николай стоял у окна и смотрел на Дворцовую площадь, созерцание которой всегда вызывало мысли о величии государства и своего рода, величии, которое каждодневно подвергается испытанию суетой. Как и сейчас — из-за чего вся эта канитель? Из-за того, что глупая девчонка отказала ему, прикинувшись влюбленной в его сына? Нет, оборвал сам себя Николай. Вопрос в другом. Если какая-то молоденькая фрейлина запросто смогла уговорить Александра обмануть его, императора, по такой ничтожной мелочи, то сколь быстро наследник сдастся под давлением более серьезных проблем? Нет-нет, их следовало проучить — княжну, дабы впредь не вздумала еще раз опробовать силу своих чар на цесаревиче, и Александра, чтобы научился, наконец, думать головой, а не чем-то там еще.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать