Жанр: Остросюжетные Любовные Романы » Ольга Володарская » Плачь, влюбленный палач! (страница 21)


— Да. Я спал. На ящиках, кажется…

— И ничего не слышал? Ни как кто-то вошел в зал, ни как вышел? — внес свою лепту в допрос Кука.

— Я ничего не слышал… А что произошло?

— Ты лежал почти перегораживая своими ногами вход в зал, ты не мог не…

— Я спал. Я что произошло? Я не понял… что я смочил?

— Замочил, даун, замочил, — взвился Артемон.

— Я ж не прачка, — хихикнул Левка. — Что мне замачивать?

Артемон одним прыжком преодолел расстояние разделяющее его и прикрытый скатертью труп. Рывком сорвал материю и заорал:

— Вот что!

И вот тут произошло то, чего так добивался Кука — Лева рухнул без сознания на пол.

— Ни фига себе! — опешил Артем. — Он что в обмороке?

— А ты не видишь? — огрызнулась я.

— Не-е вижу, конечно… — банкир как-то смутился. — Но чтоб такой бугай… Срамота-то!

— Лева у нас существо нежное, — пояснила я. — И не очень везучее. Он постоянно попадает под раздачу. В прошлом году его даже задержали по подозрению в серии убийств.

— Ну? — Артемон аж подпрыгнул от любопытства. — И че?

— Отпустили, конечно. Но душевная травма осталась, — нарочито грустно молвила я.

— А мокрушника нашли?

— Нашли, и все благодаря Леле, — влез со своими неуместными дифирамбами Зорин. — Она у нас женщина героическая. Она маньяка, как вы выражаетесь, отметелила. А потом в милицию сдала. И он теперь мотает, тьфу ты, заразное это что ли… отбывает пожизненный срок в тюрьме строго режима.

Артемон с уважением на меня уставился и выдал:

— Ва-а-аще!

— Все было не так, ты его не слушай, — начала я, но меня Ксюша перебила:

— Все было так. Но одна маленькая деталь — обезвреживать маньяка Леле помогали и мы. — Я недоуменно на подругу уставилась — чего это она «пургу гонит», но следующие ее слова все разъяснили. — Особенно отличилась Соня. Она тоже героическая женщина.

— Да ну? — не очень поверил Артемон.

— Ты что! Она знаешь какая. Если бы не она, Леля бы не справилась…

Допеть Ксюня не успела, ибо с пола, как раненный гиппопотам, начал подниматься Лева.

— Оклемался, что ли? — насмешливо пробасил Артемон, похоже, он уже забыл, что всего 5 минут назад считал Левку убийцей.

— К-к-кажется.

— Ну че? Не вспомнил ничего?

Блохин аж перекосился от усердия, силясь что-нибудь вспомнить, но…

— Не… Я ничего не видел. И не слушал. Я спал.

Артемон вопрошающе на меня уставился, видимо, признал меня вожаком этой безмозглой стаи. Не услышав от меня не единого осмысленного, как и не осмысленного, слова, он нетерпеливо произнес:

— Может, прям ща попробовать к шоссе прорваться? Пурга-то стихла.

— Слушай, осталось каких-то пара, тройка часов. Пересидим.

— Стра-а-а-шно, — проблеял Суслик. — С трупом-то под одной крышей…

— Че те все страшно? — накинулся на него Артемон. — Липовщик сра…

Я недовольно зыркнула — не люблю грубых выражений. Артемон тут же извинился:

— Пардон, мадам… Но я не могу на этого хорька смотреть. Да и на остальных тоже… Че у вас за мужики? Один в обморок падает, другой жмурика боится, третий в юбке ходит, четвертый… — Он красноречиво уставился на Зорина. — Четвертый… я ваа-а-аще молчу…

Я не дала ему договорить, опасаясь за свои уши, и брякнула первое, что пришло в голову:

— А мог кто-нибудь с улицы зайти в здание и убить Виктора?

— Ну… — Артемон почесал в затылке. — В принципе мог. Да Кука?

— Вполне. Окна не зашторены. Помещение зала очень хорошо просматривается — тут свет, а за окном темно. Ты видишь, тебя не видят. Убийца мог подойти, заглянуть в окно, убедиться, что в зале, кроме Виктора, никого нет

— Постойте! — резко вскочила Сонька. — Когда мы вошли сюда — света не было.

Все ахнули. И вопросительно-испуганно посмотрели на меня.

— И чего вы так всполошились? — не поняла я. — Это говорит только о том, что убийца человек аккуратный и привык выключать свет, выходя из помещения.

— Нет. Это говорит о том, что он хотел, чтобы подольше не узнали о Витиной смерти, — блеснул интеллектом Кука.

— Ничего подобного! Хоть со светом, хоть без — Витю от двери не было видно.

— Ребя, — встрял Артемон. — Вы че, с дуба упали? Свет этот чувак выключил сразу, как вошел в зал. Он че, застекольщик что ли долбанутый, чтобы при иллюминации мочилово устраивать. Это ж с улицы кто-нибудь увидеть мог.

— Кому смотреть? Все спят, — не унимался Кука. — Потом… черт… мысль пропала… А вот, вспомнил! Рана! Посмотрите на рану…

— Может, не надо, — чуть не плача пискнул Лева. Но Кука, похоже, и не собирался ее демонстрировать, он просто продолжил:

— Рана нанесена очень точно. Один удар — и в сердце. Этого в темноте не проделаешь, — он удовлетворенно кивнул, видимо сам себе понравился. — Так что, говорю вам, свет он выключил потом…

— А какая разница, когда и зачем убийца выключил свет? — недоуменно спросила Изольда.

— И правда, — смутился Кука. — Никакой.

У меня в голове мелькнула какая-то смутная мысль, но тут же пропала. Так что я тоже не смогла объяснить, почему мы прицепились к этому свету. За сим и закрыли эту тему.

— Короче, — резюмировал Артемон. — Пырнуть Витька мог любой из тех, кто типа спит в корпусе.

— А я думаю, что это повар, — шепотом выдал Суслик.

— Это еще почему? — удивилась я.

— Нож-то из столовки.

— И что? Незаметно стянуть любой мог. Ножи на видном месте

лежат.

— Но у него такое зверское лицо, — не унимался Суслик. — И мяса он не докладывает.

— Так за это его мочить надо, а не ему, — как бы пошутил банкир.

— А мне кажется, это сторож, — внесла свою лепту в идиотское расследование Галина Ивановна.

— А он-то что вам не докладывает? — хохотнул Артемон.

— Он спортсменов не любит, потому что хромой. Вот и…

— Хромой он, потому что старый, — вмешалась Ксюша. — Ему лет 100, наверное.

— А, может, это… — Галина Ивановна подозрительно зыркнула на Суслика. — Мишаня а это не ты? Ведь он у тебя недавно лаборанточку увел? Ну ту, с косой…

— Вы чего это? — перепугался Суслик. — Чего удумали? Я никого и пальцем…

— Увел или нет? — нахмурился Артемон.

— Увел, но это же не повод…

— Может, и Петюня у тебя кого уводил?

— Нет, — в панике заголосил Суслик.

— Год назад, — прокурорским тоном отчеканила Галина Ивановна, — он отбил у него Катю — бухгалтершу. Я помню.

После этих слов все, даже неспособный на негативные чувства Лева, посмотрели на Суслика с подозрением. Сам же обвиняемый посерел и выпалил:

— А Петя и у Сереги девушку увел. Вот.

— И что из того? — взвился Серый.

— А еще у Стапчука, — продолжал обличать Суслик.

— Чего придумываешь? — взревел радист. — Никакая она мне не девушка была. Я с ней только раз в кино сходил.

— Да этот Петя у всех баб уводил! Он же маньяк был сексуальный!

— У меня не уводил! — хохотнул Тю-тю.

— А еще, — не унимался Суслик, — Петька у Галины Ивановны еще до кризиса тысячу долларов занял, и все не отдавал, может, она разозлилась и прибила его…

— Я тебя сейчас прибью! — взвыла начальница патентного бюро. — За клевету, гаденыш ты эдакий!

— Но ведь занимал? А Галина Ивановна?

— Он не только у меня! У многих! И никому не отдал! — она сделала большие глаза. — Еще Петька шантажировал Стапчука! Я знаю! Он как-то прознал, что Стапчук болеет нехорошей болезнью и скрывает это от жены, потому что заразился не от нее, а от какой-то шальной бабенки… И Петька с него деньги тянул за молчание!

— Я ему всего один раз денег дал, потом только в морду! — закричал радист со своего места. — Потому что вылечился!

Галина Ивановна набрала в грудь побольше воздуха, чтобы на одном дыхании выдать очередную порцию сплетен, но успела, ее перебил Кука. С ехидной улыбочкой на своей младенческой физиономии он произнес:

— Не НИИ, а террариум какой-то.

Нихлоровцы переглянулись. Зарделись, засмущались и, устыдившись своего недавнего поведения, поникли. Даже Галина Ивановна подавилась воздухом и села, не сказав ничего. Только Суслик все никак не мог успокоиться, он то и дело вскакивал, дергал руками, беззвучно шевелил губами и хрипло вздыхал.

— Короче, так, — пробасил Артемон. — Про этого Петюню мы все поняли. Гнида, а не человек был. С ним все ясно, но Витька-то за что? Какие версии?

Версий ни у кого не было. Витька не у одного из нас такой жгучей ненависти, как Петюня, не вызывал. Оставалось думать, что его убрали либо как свидетеля, либо… на турбазе орудует маньяк, и Виктор стал его следующей жертвой…

— Я знаю кто! — выдал Суслик торжественно. — Это Санин с Маниным. Они вчера лыжи украли, я сам видел. И еще что-то, вроде теннисную ракетку. Инструкторы, наверное, их вычислили, вот воры их и ликвидировали. Один одного убил, другой другого.

— Тогда следующим будешь ты, — протяжным шепотом произнесла я.

— Почему это? — запаниковал Суслик.

— Ты последний свидетель. Сам говоришь, что видел.

— Я погорячился! Я ничего не видел! А если и видел, никому не скажу! — истерично завопил он. — Честно!

— Миш, замолкни, а? — устало пробормотала я. — От твоих истерик голова болит. Как и от твоих дурацких версий. Придумал, то же мне, чтоб из-за облезлых лыж… Да они их и украли только по привычке или чтобы форму не терять. Санин с Маниным пол нашего НИИ вынесли и продали, и, заметь, никого еще не убили.

Все молчали — видно выдохлись. И в этой тишине раздался робкий голос Зорина:

— Я есть хочу.

После этих слов все поняли, что хотят того же. Особенно, как оказалось, проголодался Серега — в его животе заурчало так громко, что это урчание можно было принять за работу двигателя машины «КАМАЗ».

— А где здесь хавчиком можно разжиться? — спросил Артемон, плотоядно облизнувшись.

— В столовой, — резонно заметил Кука. — Так, наверняка, в холодильниках полно еды.

— Ой, че-то не хочу я той еды, — закапризничал банкир.

— Не хочешь — не ешь, — буркнула Галина Ивановна. — Жди, когда тебе омаров привезут. На вертолете.

Артемон не удосужил ее ответом, но больше не одного дурного слова в адрес столовской пищи мы от него не услышали. Даже когда он давился холодной клейкой перловкой, выковырянной со дна кастрюли, ни разу не пожаловался.

— Ну пошлите уже, — переминаясь от нетерпения, позвала Сонька. Она с похмелья бывает очень прожорливой.

— Пошлите, — кивнул Артемон и повел нас в столовую.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать