Жанр: Остросюжетные Любовные Романы » Ольга Володарская » Плачь, влюбленный палач! (страница 30)


17.

Прошло пол часа. Наш пациент лежал без сил на кровати, тяжело дышал, охал, стонал, но выглядел гораздо лучше, чем до промывания.

— Ну как? — участливо поинтересовалась я, протирая потное лицо больного влажным полотенцем.

— Нормально, — чуть слышно отозвался Колян. — Только опять блевать охота…

Я сунула ему свежевымытый плафон.

— На! Наслаждайся!

— Не-е, я пока не буду. У меня и так кишки болят. — Он натянул одеяло до самого подбородка — его знобило. — Спасибо, девчонки… Без вас бы точно коньки отбросил …

— Какие вы мужики беспомощные, — фыркнула Ксюша. — Даже болеть самостоятельно не можете! Все бы за вами ухаживали.

— Я думал, это язва…

— Слушай, Колян, а что ты эдакое съел, что тебя так прихватило?

— Сам удивляюсь… Вроде обедали вместе с мужиками, ели одно и тоже. Хавчик тут, конечно, как в тюряге, но там ведь я так не загибался… — Колян вытер мокрый нос рукавом своей роскошной кашемировой кофты. — Может, от джина этого поганого? Как я мужикам говорил, давайте обычной водяры возьмем…

— Джин мы все пили, — подумав, сказала я. — И никто из нас не загнулся.

— Эй! Я вспомнил! — он привстал на кровати. — Вспомнил! Я какую-то кашку сожрал, она еще чесноком пахла. Я думал, это закусь, не удержался — попробовал. А меня потом Кука отругал, сказал, что это мазь от радикулита.

— Ты что как маленький? — накинулась на него Ксюша. — Тех ругают, что тащат в рот все подряд, и ты лоб здоровый…

— Уж больно банка была красивая, вся в импортных надписях, и стояла на полке, где жрачка! Я решил, что это пюре из чеснока и сыра, есть такое пюре…

— Вот и траванулся, — резюмировала Ксюша. — Впредь будешь умнее!

— Я теперь на диету сяду, — горячо воскликнул больной. — А лучше голодать начну по системе этого… Крега что ли?

— Брега, — поправила я. После чего посчитала нашу миссию законченной. — Ну что, Колян, полежишь тут без нас?

— Идите, девчонки, я посплю. — Он умиротворенно кивнул. — Спасибо вам, еще раз.

Мы чмокнули спасенного в лоб и вышли.

В коридоре по-прежнему было тихо. Только где-то бубнило радио, да в туалете капала вода. Мы быстро преодолели расстояние до нашей двери, но, дойдя до нее, затормозили.

— Ты первая иди, — сказала Ксюша, отступая на шаг. — У тебя реакция лучше.

— Думаешь, там еще парочка гантелей припасена?

— Не знаю, но лучше не рисковать.

— Правильно, — согласилась я и с силой пнула дверь.

Она со скрипом отскочила. Ничего не произошло. Значит, путь свободен.

Мы вошли в комнату. Я потянулась, подруга зевнула. Неимоверно хотелось спать. И выпить горячего кофе. К счастью кипятильник у нас был, как и растворимый кофе. По этому я деловито начала собирать на стол. Значит так, кружки, ложки, «Нескафе», шоколадка, вафли, сахар…

— Что это? — вдруг спросила Ксюша.

— Где?

— Шум какой-то… — Она приставила согнутую ладонь к уху и прислушалась. — Или грохот. Но приглушенный, будто мешок с картошкой кидают

Я последовала примеру подруги и тоже соорудила из своей пятерни локатор. Оказалось, Ксюша права — где-то наверху что-то падало. Я мысленно нарисовала план этажа и вновь прислушалась. Так. Это не в комнатах, не в фойе, не в душевой… Это в дальнем конце коридора. А что у нас там? А там у нас… Балкон!

— Сонька! — в один голос заорал мы.

— Сонька! — крикнула я, подбежав к окну и толкнув одну из створок. — Соня!

Окно не открывалось, видно, примерзло. Рисованная рожица беспечно улыбалась, наблюдая за моими напрасными усилиями.

— Что ты делаешь? Бежим скорее! — заорала Ксюша.

— Не успеем! — в панике выкрикнула я, с новой силой набрасываясь на раму. Наконец, она хрустнула. Я рывком распахнула окно. В комнату влетел ветер в обнимку со снежной пылью.

Ксюша все еще не понимала. Она не так хорошо знала планировку здания. А я, я была уверена, что справа от нашего окна есть пожарная лестница, причем, не прямая, а изгибающаяся углом и один из углов упирался как раз в балкон, на котором падает, как мешок с картошкой, наша подруга.

— За мной! — скомандовала я и первой запрыгнула на подоконник.

Я была права — лестница была именно справа. Я тут же схватилась за обледеневшую ступеньку и, не обращая внимания на острую боль от впившихся в ладонь ледяных игл, вскарабкалась наверх.

Балкон был пуст.

— Где она? — спросила подоспевшая Ксюша, озираясь по сторонам.

— Не знаю, — ничего не понимая, пробормотала я. — И шума больше нет. Вообще ни звука. Как вымерли все.

Как только я это сказала, звук появился. Но не приглушенный, как раньше, а резкий, громкий, противный. Это был звук Сонькиного голоса.

— Где вас носило? — орала она, выныривая из-за угла. — Меня чуть не убили!

— Это тебя где носило? — накинулись мы на подругу. — Мы, понимаешь ли, спасать ее пришли, а она где-то бегает.

— Я за маньяком гонялась, — выпалила она. — Но не поймала!

— А нормально объяснить нельзя? — все еще горячилась Ксюша. — И почему ты с наволочкой бегаешь?

Сонька опустила глаза, удивленно уставилась на тряпку, которую сжимала в руке, потом поднесла ее к свету, распрямила. Оказалось, что это не наволочка, а мешок для белья: матерчатый прямоугольник, стянутый за края бечевкой.

— Он мне это на голову напялил, — пояснила она, отбрасывая мешок в сторону.

— Кто?

— Маньяк! Не ясно разве? Я стояла на балконе, никого не трогала. И тут сзади кто-то ка-а-ак прыгнет. Ка-а-а-к напялит мне на голову мешок. И давай душить. — Сонька сжала своими руками шею и изобразила удушение. — Только не так, а веревкой. Накинул мешок мне на голову, бечевка как раз на уровне шеи оказалась,

он и давай затягивать…

— А ты что?

— А я ка-а-ак дам ему головой по подбородку, как лягну, как вцеплюсь ногтями в руки… — Сонька скрючила пальцы, продемонстрировав, как она это проделала. — Меня же твой Геркулесов обучил приемам рукопашного боя!

— Он тебя обучил приемам самообороны, к рукопашному бою они никакого отношения не имеют, — поправила я.

— Какая разница! Главное, я так ему всыпала, что он взвыл и убежал! — голосила Сонька, переполняемая гордостью. Но вдруг она погрустнела. — Только я его не поймала. Пока мешок с головы снимала, пока дух переводила… Эх, упустила маньяка!

— Постой! — перебила я. — Постой… Я не понимаю, зачем все это?

— Что зачем?

— Зачем некто совершает эти глупые нападения? Сначала на Изольду, потом на тебя.

— Так он же маньяк! — вытаращив глаза, выпалила Сонька. — Он без этого жить не может!

— Нет, Сонечка, все гораздо сложнее. Смотри сама. Первое убийство совершено очень аккуратно. Убийца все рассчитал: выбрал наиболее удачное время, место. Тихо хлопнул Петю, запер за собой дверь, выбросил ключи, ушел, не оставив следов. Второе убийство — тоже не докопаешься. Тихо и гладко. А потом начал действовать как слон в посудной лавке. Носится по зданию, нападает на всех без разбору, то душит, то режет, то смертельные ловушки сооружает. И все так бездарно!

— Паника обуяла, — нашлась Сонька. — Отказали нервы. И с маньяками это случается.

— У меня вообще создалось впечатление, что это совершают два разных человека, — озвучила мои мысли Ксюша. — Один хладнокровно убил двух человек и сидит теперь не жужжит. А второй под шумок решил похулиганить. Над женщинами поиздеваться. Попугать. Может, он и не собирался вас убивать…

— Нет, собирался! — разозлилась Сонька. — Он меня душил! По настоящему! И если бы у меня горло было голым, а не задраенным воротником водолазки, никакие приемы самообороны не помогли бы! Задушил бы меня, как пить дать, задушил!

— Но за что? Что мы такого сделали? Обычно убивают свидетелей, а мы ничего не видели, ничего не знаем.

— А вы точно ничего не знаете? — поинтересовалась Ксюша прокурорским тоном.

— Я лично ничего, — уверенно ответила я.

— А я тем более! — выкрикнула Сонька. — Что я могла видеть, если я пол дня пьяная спала… — тут она побледнела и заткнулась.

— Ты чего замолкла? — покосилась на нее Ксюша.

Сонька смотрела на нас испуганными детскими глазами. И молчала.

— Сонь, ты чего?

— Я вспомнила, — хрипло прошептала Сонька. — Вспомнила. — Она облизнула губы и продолжила. — Когда вы ушли на дискотеку, вы оставили меня спать в комнате?

— Да. Под присмотром Зорина. А что?

— Я спала, спала… Потом проснулась. И пошла….

— На дискотеку, чтобы станцевать лезгинку.

— Нет. Я пошла… — Сонька нахмурила лоб. Видимо, воспоминания давались ей с трудом. — Я пошла… к Пете! Вспомнила! Я вышла из комнаты, прошла по коридору, дотащилась до склада инвентаря. Начала стучать. Звать Петюню. Я помню, как я орала «Выходи, подлый трус!». А потом пнула дверь, развернулась и ушла досыпать. Еще я помню, что почему-то была очень обижена. А почему?

— Сонь, я не понимаю, что в твоем рассказе должно натолкнуть нас на ответ…

— Погоди, не перебивая! — рыкнула Сонька. — Я была обижена… Потому что знала, что Петюня в комнате, но не открывает, — воскликнула она.

— Откуда ты это знала?

— Я слышала, как он с кем-то разговаривает! Вернее, ругается. Но когда, я постучала, они замолчали. И кто-то прошептал «Не открывай». Вот я и обиделась. Думаю, сам танцевать приглашал, а теперь даже верь мне открыть не хочет. По этому я вернулась в нашу комнату и легла досыпать.

— А где все это время был Зорин?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Я его не видела. Помню, просыпаюсь, кругом никого. Думаю, все меня бросили, пойду к Петюне на свидание.

— И что следует из твоего рассказа?

— Что убийца решил меня задушить, потому что я слышала его разговор с Петюней.

— Глупости, — фыркнула я. — Ничего ты не слышала.

— Да, не слышала, но он же об этом не знает!

— Он же не идиот.

— Ой! — опять побледнела Сонька.

— Что еще?

— Я, кажется, не сразу вернулась в комнату…

— Ну и куда тебя еще носило?

— Ща… Ща вспомню…Только вы не тарахтите…

Мы послушно замолчали. А Сонька принялась вспоминать. Вообще-то ничего удивительно в том, что она начисто забыла все события недавнего вечера, не было. Сонька всегда забывает то, что творит в пьяном виде. Например, однажды она нарезалась до такой степени, что запамятовала не только номер своей квартиры, но и дома, а так же название улицы. И не найдя дороги к отчему дому, она начала бегать по дворам и ломиться во все двери с просьбой пустить ее переночевать. К ее счастью (правду говорят, что бог пьяных бережет) пустили ее к себе в дом не бомжи, бандюги или пьяницы, а сердобольные пенсионеры. В их тихой квартирке они и проснулась по утру. Представьте ее ужас, когда она открыла глаза и обнаружила себя спящей на полу (больше ее положить было не на что) в неизвестной квартире, в неизвестном районе — вид-то из окна был чужим, в соседстве с неизвестными людьми — бабка с дедкой спали, накрывшись с головой одеялом, и храпели, как два пьяных бугая…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать