Жанр: Остросюжетные Любовные Романы » Ольга Володарская » Плачь, влюбленный палач! (страница 5)


— Как поживает твой Арнольд? — спросил елейным голоском Зорин, который буквально втиснулся между мной и Сонькой, дабы ухватить нас под руки.

Я буркнула, что нормально. Хотя было все совсем наоборот.

Поясняю. Арнольд — это мой дорогой, уважаемый, любимый кусок металлолома, который называется компьютером только из сострадания.

Имя я ему дала сразу, как он попал ко мне в руки. Я всем любимым предметам даю имена. Например, мой сотовый телефон «Сименс» зовется Сенечкой, магнитофон «Панасоник» — Панасом, телек «Шарп» — Шуриком. А компьютер я нарекла Арнольдом, в честь самого чумового артиста-культуриста планеты. Почему именно Арнольдом? Не знаю. Наверное, некстати вспомнила мультяшного капитана Врунгеля и его песню «как вы яхту назовете, так она и поплывет». Вот, думаю, назову свою железяку в честь Шварца, и будет она работать: четко, быстро, результативно… Как Терминатор или Конан. Но…

Капризничать мой драндулет начал сразу: то ему места на диске не хватает, то мышь не определяется, то монитор мигает, как ненормальный, а уж когда он перегревался, начинался полный хаос… Самое же главное, что все неполадки до поры устранялись просто — шмяк кулаком по корпусу, он помигает возмущенно и вновь работает. Но, попривыкнув к ударам судьбы, Арнольд перестал подчиняться грубой силе, и просто игнорировал мои хуки. В итоге — разбитый кулак, прогнутый корпус, издерганные соседи и надменно безмолвствующий компьютер с непроницаемо черным монитором.

Так мы и живем с Арнольдом уже два года. Деремся, ссоримся, мстим друг другу. Но выбросить его мне почему-то жалко. Как говорит Геркулесов из-за скрытого мазохизма. Я же думаю, что я просто к нему прикипела. Как прикипают к домашним животным. Ведь вы не выбросите слепого старого кота, прожившего в вашем доме 10 лет? Вот и я так.

Тем более, Арнольд не дает мне расслабиться. Только возомнишь, что у тебя все в жизни под контролем, как бац — драндулет угробит несколько файлов без всякой надежды на восстановление. Или дискету с важной информацией запортит. Потом, всегда есть чем заняться: то разобрать, чтобы деталь какую заменить, то собрать, то мышь спиртом протереть (Арнольд, как заправский пьяница требует протирки раз в неделю), а то и вовсе в морозилку положить — любит он в разгар лета полежать в холодильнике.

О моем противоборстве с Арнольдом знает весь отдел. Кто-то сочувствует, кто-то подтрунивает, а кто-то и откровенно издевается. Особенно преуспели в издевательстве наши мужики, в частности компьютерный маньяк Зорин, и еще не маньяк, но уже подсевший на квесты Серега. Серега, правда, скорее подкалывает — часто, но беззлобно обзывает Арнольда «рухлядью, хламом, дурной железкой», видимо боится нарваться на ответный удар (у самого дома стоит машина чуть помощнее моей), а вот Юрка… Этот считает себя непризнанным гением программирования, хакером, крэкером, вирмейкером (1-ый взломщик сетей, 2-ой программ, 3-тьи засылают в ваши компьютеры вирусы), причем, в одном, самом наикрутейшем флаконе. На его взгляд, на месте Била Гейтса должен быть он — Юра Зорина, Великий и Ужасный, потому что трон компьютерного короля наглый американец занял не по праву.

Все время, что я знаю Зорина, а это без малого 4 года, он находится в постоянном поиске новоротов для своего «Пентиума-4». И сам «четвертый» появился у него еще тогда, когда о них в нашем городе только начали мечтать. И жидкокристаллический монитор за 700 баксов я впервые увидела у него дома. Даже оптическая мышь, которая до недавнего времени была диковиной, у Зорина появилась давным-давно.

И все бы ничего, пусть себе тешиться, если зарплата позволяет, но беда в том, что на все остальное ему денег жалко, по этому ходит он в одной и той же клетчатой рубашке, в засаленных на попе штанах, драных ботинках, плаще эпохи Брежнева (пелерина, погончики, поясок на пряжке). Ест китайскую лапшу, сушки, уцененные побитые яблоки, а чаще всего побирается по отделу, выклянчивая у сослуживцев то конфетку, то пряник, то сосиску. Так пропитавшись на халяву всю неделю, он в пятницу после работы бежит в компьютерный салон и на сэкономленные деньги приобретает еще какую-нибудь примочку для ПК.

Теперь представляете, какими эпитетами он награждает моего Арнольда, когда я начинаю спрашивать у него совета по его починке? А уж как он обзывает меня, глупую курицу, долдонку, душительницу технического прогресса…

— Лель, — вновь завилял хвостом Зорин. — Я слышал у тебя зверь сдох.

— Ну.

— Ты его, говорят, похоронила и другого ищешь…

— Устарелые сведения, Юрасик. Другого я уже купила.

— Жаль. Деньги потратила. Я бы тебе своего отдал.

Я хмыкнула. Вот разошелся! Обычно у него снега зимой не допросишься, а тут расщедрился. С чего бы это?

— Лель, — не унимался Юрка. — А мама тебе новая не нужна?

— Нет. Мне и старая подходит.

— Да она же полу дохлая… — скривился он. — Надо бы новую. Могу свою отдать…

Подслушивающая этот разговор Галина Ивановна чуть в снег не ухнула от возмущения. Видимо, посчитала, что мы родителями решили поменяться. И домашними животными до кучи, причем мертвыми. На самом же деле этот бредовый (на взгляд непосвященных) разговор содержал массу смысла, а именно: Зорин узнал, что у меня сломалась компьютерная мышь, и предлагал свою старую, когда же я отказалась, принялся навяливать мне новую материнскую плату взамен моей почти негодной старой.

Я отвергла щедрый подарок Зорина, как и самого Зорина — отойдя от него на безопасное расстояние. Но спокойно постоять мне не дали — с другого фланга на меня начал наступать

Серега.

— Лелечека, — ласково замурлыкал он. — Тебе Клава кривая не нужна?

Галина Ивановна, хоть и опупевшая, но, как и прежде, бдительная, придвинулась к нам вплотную. Она подобралась, насторожилась, развесила уши, (честное слово, они даже из-под шапки начали вываливаться), замерла. Ну чистая борзая, заслушавшая звуки охотничьего рога.

— А, Лель? — не унимался Серега, хоть я и проигнорировала его реплику. — А то могу подарить.

Галина Ивановна даже на носочки встала, чтобы ничего не пропустить. Еще бы! Теперь мне не только новую родительницу, но и какую-то косоглазую мадаму предлагают. Ей было невдомек, что «кривой Клавой» называют искривленную вот так ~ клавиатуру, которая была писком компьютерной моды года 3 назад. Тогда, помниться, все их накупили, польстившись на необычный дизайн, пока не скумекали, что ничего, кроме «понтов», в этой «Клаве» нет. Обычной прямоугольной пользоваться гораздо сподручнее…

— Мне, Серый, ничего не надо, — отбрила я дарителя. — А свою Клаву засунь, знаешь куда? И вообще, чего это вы так разошлись?

— Кто это вы?

— Ты и Зорин. Только Юрка пощедрее тебя будет, он мне «маму» предложил.

— Лель, была бы у меня… я бы… — он начал покашливать, потом подмигивать, затем, хихикать и, наконец, родил. — Если ты за меня словечко замолвишь… Ну намекнешь там… Кхе… Ксюше, что я парень что надо: горячий, умный и все такое… я и «маму» тебе достану. И папу, и кого хочешь.

— Знаешь что, Серый, иди ты вместе с Зориным… подальше! Нашли сутенера! Чтобы я подругу на паршивую микросхему выменяла… Уйди!

— Да я со всем уважением, — залепетал Серега и покраснел.

Я отмахнулась от него — типа, катись вместе со своим уважением. Он укатился. Но свято место пусто не бывает. На смену наглому Сержику прискакал робкий Суслик. Он долго мялся, вздыхал, косил на меня своим рыжим глазом, пока не решился:

— Познакомь меня со своими подругами, — выпалил он на одном дыхании.

— С обеими?

Он призадумался. Нахмурил жидкие брови, закусил губу — одним словом, производил мысленные расчеты. Не забывая при этом сверлить взглядом моих подружек. Наконец, принял решение.

— Давай с одной. Двоих я не потяну.

Я удивленно на него уставилась. Что он имеет ввиду?

— Я в смысле по деньгам… — заметив мое замешательство, выпалил Суслик. — Их же угощать надо. А у меня элементы.

Я хохотнула. Вот жмот! Сам недавно хвалился, что денег полно: зарплата, калым, дивиденды с банковского вклада, а как девушку угостить — сразу элементы вспомнил.

— И с какой именно?

Суслик опять задумался. И вновь впился глазами в лица подруг. Я же с некоторой иронией разглядывала его конопатую физиономию. Надо же было богу создать эдакое чудо-юдо. Вроде, ничего в лице Суслова не было отталкивающего, обычное среднерусское лицо, немного бледноватое, не слишком выразительное, но в меру. Черты я бы вообще назвала приятными: нос прямой, хоть и длинноватый, губы средние, глаза хорошей формы… И все бы эти черты могли смотреться привлекательно, если бы не находились на таком близком расстоянии друг от друга. Создавалось впечатление, что творец набросал на лицо глаза, рот, нос, брови, а расставить их по местам забыл. Вот и кучковались они в центре, как приклеенные, оставляя остальную часть физиономии на растерзание веснушкам. А веснушки были везде! На длинном носу, на остром подбородке, на оттопыренных ушах и припухших веках…

Нет, Мишаня, — мысленно пробормотала я, — у тебя не единого шанса!

— Мне больше высокая нравится, — после затяжной паузы выдал он.

— Она же тебя на пол головы выше.

— Ну и что? Моя вторая жена была 195. Она тренер по баскетболу, — он опять замер. Опять уставился на хихикающих в сторонке подруг. — Хотя маленькая тоже красивая. И ямочки у нее миленькие… А можно я подумаю? — с надеждой спросил он.

Едва сдержав смех, я ответила, что можно. Он удовлетворенно кивнул и отошел к своему баулу. Я же вернулась к своим подругам.

Тем временем, на крыльцо вышла начальница турбазы и начала раздавать ключи от комнат. Наши женихи подобрались, растопырили уши и, приоткрыв от напряжения рты, стали вслушиваться, не поселили ли их рядом с нами.

— Володарская, комната 6, — выкрикнул начальник в толпу.

— Хорошо, — сказала я, поворачиваясь к подругам. — Первый этаж, лыжи высоко не таскать. И от фойе далеко, шума не слышно.

— И аккурат напротив моей комнаты! — услышали мы за спиной бодрый мужской голос.

Мы обернулись. Рядом с фонарным столбом, привалившись к нему широкой спиной, стоял Антошка Симаков, наш инструктор по физкультуре (только не спрашивайте, зачем в НИИ нужна эта штатная единица — не знаю). Антону было лет 50, или чуть больше, но выглядел он, не смотря на намечающиеся животик и плешь, очень даже ничего, лет так на 45. Не знаю, в чем была причина такой хорошей сохранности: то ли в необременительной работе, не требующей от Симакова ни физических, ни умственных затрат, то ли в его любвеобильности (хлопал по попкам и спинкам всех без разбору, даже Галину Ивановну), то ли в генах, но факт есть факт — Антон в свой полтинник выглядел молодцом-огурцом.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать