Жанр: Фэнтези » Пола Вольски » Великий Эллипс (страница 55)


— Я не знаю, Треф, — Стециан Фестинетти тряхнул головой, и сережки мелодично зазвенели. — Как-то мне все это не очень. Особенно не нравятся фиолетовые ногти.

— Местный обычай, — напомнил ему брат, — экзотическое зулийское гостеприимство, только и всего. Разве путешествие не предполагает расширение кругозора, а?

Вопрос остался без ответа. Снова появился Илчи, и старушенции рухнули перед ним на колени. Лысый пристально изучил результат их труда, кивнул и что-то сказал на своем диалекте. Женщины поднялись с колен и удалились.

— Я похвалил их, — сообщил Илчи близнецам. — Вы ему понравитесь.

— О, — от смущения Трефиана не осталось и следа. — Что, наконец-то мы можем познакомиться с хозяином?

— Да, сейчас вы пойдете к Иин Джассиин.

Илчи хлопнул в ладоши. Появилась пара слуг с носилками. Близнецов живописно усадили спиной к спине, покрыв их обнаженные плечи фиолетовыми лепестками.

Илчи поднял вверх большой палец:

— Красота.

Слуги подняли носилки и понесли их.

— Весьма своеобразные традиции, — шепнул на ухо брату Стециан.

— Я бы сказал — забавные, — подхватил Трефиан. — Я просто сгораю от нетерпения познакомиться с этим парнем — Иином Джассиином. Могу себе представить, какой это обалденный типчик.

— Интересно, о чем это он будет с нами говорить?

XI

— Прощай, Балерина. Я буду по тебе скучать, — сказала Лизелл.

— Я бу ходить тебя похожий ма дочка, — поклялся новый владелец лошади на отвратительном вонарском.

— Она любит, когда ей чешут морду.

— Я бу чесать морду, овес давать, копыта полировать. Она бу звезда в небе.

Она ворованная, и ты, вероятно, догадываешься об этом. Лизелл кивнула с улыбкой и ничего не сказала.

— Иди теперь, моя каурка, — счастливый бизакиец увел гнедую.

Лизелл вздохнула. В глазах пощипывало. Конечно, с Балериной будут хорошо обращаться, но Лизелл ненавидела себя. Она опустила глаза на пачку бизакских денег — до смешного низкая цена за украденную лошадь, — которые она все еще держала в правой руке. Жилка на запястье дернулась, и от этого нервного импульса ей захотелось разжать кулак и пустить деньги по ветру. Какой дурацкий импульс! Есть более достойные способы потратить вырученную мелочь.

Она обвела взглядом пыльную площадь, рай для мух древнего Квинкевага. Особо смотреть было не на что. Величественная каменная стела возвышалась в центре площади; по преданию, именно на этом месте Преподобному Яктору привиделись Три Огня. В действительности же именно на этом месте в течение последних пятисот лет, а может, и больше, проводились ежегодные ярмарки коз. Несколько старых деревянных зданий выделялось своими куполообразными крышами и золотистыми стеклами окон, рядом притулились несколько некрашеных палаток уличных торговцев. Тут же наблюдалось: несколько бродячих собак, пара повозок, запряженных ослами, и довольно много прохожих. Все мужчины в широченных мешковатых брюках, все женщины в черных головных уборах, дети в коротких туниках без рукавов или попросту голые. Жанровая картинка повседневной суеты, которая, похоже, не особенно изменилась со времен Преподобного Яктора.

Хотя, пожалуй, была-таки одна перемена. В самом конце площади возвышалось во всем своем серовато-кирпичном великолепии не так давно построенное здание квинкевагского вокзала. Здесь, в Бизаке, ходили поезда, и, как было указано в одном из имевшихся у нее расписаний, ближайший поезд, идущий на восток, в Зуликистан, прибывает примерно через час. Это значит, что у нее не так уж много времени на то, чтобы потратить местную валюту. Что же купить? Еду? Сувениры? Может, собаку?

Одежду.

Она посмотрела на себя. После нескольких дней, проведенных в седле на дорогах Аэннорве, ее внешний вид едва ли можно было назвать приличным, ну или хотя бы сносным. Скромная темно-синяя юбка внизу была забрызгана грязью, жакет — в пыли и пятнах. А что касается белья, так она о нем даже и думать не хотела.

В одной из палаток продавалась бизакская одежда. Торговала рослая молодая женщина, которая не говорила ни по-вонарски, ни по-грейслендски, ни по-лантийски, в общем, ни на одном из доступных Лизелл западных языков.

Лизелл осмотрела экзотические костюмы и показала пальцем на то, что она хотела бы посмотреть. Торговка энергично кивнула и подала ей длинную юбку из тонкого черного хлопка. После более тщательного изучения вещи она обнаружила, что эту явно женскую юбку прошили посередине, в результате чего она превратилась в очень просторные брюки. Как умно придумано. Она улыбнулась и снова показала пальцем, на этот раз на свободную изумрудно-зеленого цвета тунику с полосками черной вышивки по краю широких рукавов. Для пробы она прикинула одежду на себя. Торговка растянула рот в широкой улыбке и потерла ладони, что, вероятно, у местных означало одобрение или положительную оценку. Вдобавок она предложила широкий черный пояс с бахромой и зеленой вышивкой. Лизелл взяла пояс, еще одну темно-красную хлопковую тунику, в тон к ней еще один пояс, что-то стеганое наподобие жакета и несколько комплектов белья, чей крой был, мягко говоря, странный, зато ясно отражал предназначение. Она протянула торговке пригоршню денег, та посмотрела с удивлением, пересчитала и отдала назад две купюры. Примечательно.

Лизелл аккуратно уложила покупки в саквояж и, перейдя площадь, укрылась в прохладной тени здания вокзала, предварительно взглянув на часы. До прихода поезда оставалось еще двадцать минут. Куча времени. Оглядевшись, она увидела дверь в женский туалет. Войдя внутрь, она быстро переоделась в черную юбку-брюки, зеленую тунику и подвязалась поясом, в то время как ее вонарская одежда отправилась в саквояж. Возможно, у нее еще найдется время до конца гонок постирать все эти вещи. Новая одежда была легкой и просторной, она чувствовала себя в ней удивительно комфортно и свободно. Эти бизакцы не такие уж и отсталые, как думают на западе.

Зеркала в туалете не было, поэтому она не знала, как выглядит в экзотической крестьянской одежде. Возможно, нелепо, но какое это имеет значение? Чувствовала она себя

изумительно.

Быстро выскочив на свежий воздух, Лизелл поспешила к окошечку билетных касс. Выразительно тыкая пальцем в карту, висевшую на стене, она попыталась без слов объяснить, что ей нужно. В обмен на деньги она получила билет — грубо отпечатанную бумажку — и поток непонятных слов на бизакском. В ответ Лизелл улыбнулась и пожала плечами, показывая, что она не понимает языка. Мужчина за стеклом показал на огромные часы, висевшие на стене, замотал головой и что-то залопотал. Она обернулась и посмотрела на часы, потом снова на него, а он продолжал лопотать.

Как бы ей хотелось знать, что он говорит. Наградив его широкой дружелюбной улыбкой, она пошла, чтобы занять место на ближайшей к выходу на перрон деревянной лавке. Она протиснулась между двумя бизакскими матронами, обремененными мужьями и оравой детишек. Как и на всех местных женщинах, на них были черные головные уборы. Женщины не выразили особого удовольствия по поводу ее вторжения, наградили Лизелл откровенно злыми взглядами за неприкрытые золотисто-рыжие волосы и принялись возмущенно переговариваться.

— Шт'ишкур.

— Фа кути.

Она не понимала, да и не хотела их понимать. Она стала сосредоточенно изучать серовато-коричневые плитки пола. Время шло, мысли в голове текли вяло.

Бой настенных часов вернул ее к реальности. В это время на квинкевагский вокзал должен был прибыть ее поезд. Вот именно в это время.

Но никаких объявлений не было. Казалось, прошло всего лишь несколько минут, но часы вновь пробили: на самом деле прошел еще один час. Поезд все не прибывал.

Она подняла голову и огляделась. В зале ожидания было довольно много народу, большую часть скамеек занимали обычные бизакские пассажиры, нагруженные чемоданами, сумками, рюкзаками, попадались клетки с курами и голубями, один бизакиец держал на веревке белого козла. Женщины вязали что-то и судачили, мужчины курили, дети, играя, носились по всему залу, младенцы пронзительно кричали. Люди вокруг поедали фрукты, орехи и еще какие-то местные соленые вкусности, и от всего этого у нее заурчало в желудке. Ничего необычного, но что-то настораживало Лизелл в этой картине. Через минуту она поняла, что именно: атмосфера всеобщей беспечности, никто не выказывал нетерпеливого ожидания, словно никто не ждал скорого отправления, напротив, все расположились надолго.

Восточная покорность судьбе. Помогает пищеварению. Учись у них. Лизелл закрыла глаза и заставила себя расслабиться. Сработало, и она уснула.

Ее разбудил бой часов, прошло еще два часа. И снова никаких признаков прибытия поезда, а было уже довольно поздно. Ну ничего, он обязательно приедет, убеждала себя Лизелл. В Бизаке нет стревьо, нечего бояться. И возможно, эта задержка, которая кажется ей такой длительной, здесь — обычное дело. Остальные же пассажиры ведут себя спокойно. Она вынула из саквояжа пакетик с изюмом и принялась жевать. Ее движения выбили опору из-под чьего-то локтя, за что она тут же получила тычок, за которым последовал злобное женское шипение:

— Шт'ишкур.

Повернувшись лицом к обидчице, она смерила ее взглядом, оттолкнула назойливый локоть и холодно попросила:

— Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне.

Вряд ли бизакская матрона понимала хотя бы слово по-вонарски, но ответила тирадой визгливой брани. Слово фа кути повторилось несколько раз, сжатый кулак многозначительно сотрясал воздух, оскорбленная матрона закончила свой экспрессивный выпад плевком на пол.

Мерзость. Лизелл поднялась со скамейки, и матроны тут же сдвинулись, их широкие зады заняли пространство, на котором она раньше сидела. Она показала им фьеннскую комбинацию из четырех пальцев, но та не вызвала никакой реакции. Высунув язык насколько было возможно, она повернулась спиной к своим обидчицам. Волна брани ударила ей вслед.

В любом случае она уже устала сидеть. Пора бы и ноги размять. С саквояжем в руке она прохаживалась по периметру зала ожидания. Не успела она пройти и несколько ярдов, как кто-то быстро вскочил с одной из скамеек.

— Мисс Д'вер?

— Меск Заван! — удивление и радость при виде знакомого дружелюбного лица, разочарование при виде соперника, который, как она думала, где-то отстал — все эти чувства смешались в ней. Ей нравился Заван, но она обрадовалась бы больше, если бы он оказался на сотню миль позади нее. Улыбаясь искренне, хоть и не от всего сердца, она отметила, что энорвийский биржевой спекулянт переживает те же чувства, что и она. Как он хорошо выглядит, подумала Лизелл. Отдохнувший и бодрый, с ясными глазами. И как же это ему удается? Вид у него был безупречный: одежда чистая, сам он аккуратно подстрижен, свежий маникюр, на его хорошо скроенном льняном костюме не было видно ни одной складки. В отличие от него она представляла собой забавное зрелище в бизакских одеждах и с вороньим гнездом на голове. К тому же она давно как следует не мылась.

Он осмотрел ее с ног до головы, и показалось, что в его улыбке присутствовала доля насмешки:

— Бизакская одежда эта вам очень хороша.

— Я дошла до ручки и вынуждена была приобрести хоть какую-нибудь чистую одежду. Понимаете, так случилось, что в Эшно я потеряла все вещи. Я совсем не хотела бросать там свой багаж, но у меня не оставалось иного выбора…

— Украсть багаж в Эшно?

— Не совсем так. Я лишилась своей сумки и поэтому в течение нескольких дней ехала, не меняя одежды. Я решила, что от этого только выиграю, но оказалось, что ничего хорошего — одежда начала пахнуть отвратительно, и я больше не могла этого переносить, так что я готова была схватить все, что попадется под руку, лишь бы это было чистым… — она оборвала свою речь на полуслове, понимая, что говорит лишнее.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать