Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Улица Жмуров (страница 10)


Глава 9

Я всегда испытывал слабость к почтаршам и никогда не упускал возможность прокомпостировать одну из них, когда такая возможность представлялась...

Однако эта отбила бы охоту даже у обезьяны... Длинная, высохшая, как Сахара, и никакого намека на груди. Выступающие передние зубы препятствуют любым попыткам поцеловать ее, если у кого-то даже возникло бы такое желание.

Это она занимает окошко междугородных переговоров.

– Привет, красавица, – говорю я ей с неотразимо прекрасной улыбкой.

– Повежливее! – ворчит она. – Кто вам дал право разговаривать со мной таким тоном? Я вместе с вами коров не пасла!

– Я не думаю, что факт охраны эти милых жвачных предрасполагает к любезности, – уверяю я. – Вы напрасно обижаетесь, мадам, мои намерения чисты, как стакан дистиллированной воды.

– Какой номер вы заказываете? – перебивает она.

– Номер стриптиза, – смеюсь я.

– Вы хотите, чтобы я позвала директора? – вопит девица.

– Не стоит. Меня вполне устроит ваше исполнение... Поскольку я вижу, что она сейчас взорвется, то показываю ей удостоверение. Это ее не успокаивает, наоборот, вгоняет в черное бешенство.

– Ну и что! – кричит она. – Вы думаете, на кого-то произведет впечатление, что вы из полиции?! Знайте, что честные люди полиции не боятся, а моя совесть чиста!

– Ну и прекрасно, – любезно замечаю я. – Хотя она и в чистом виде никому не нужна, даже по сниженной цене...

– Вы хам!

– Не надо повторяться! – говорю я. – Слово «полицейский» включает в себя все эпитеты, которые вы можете найти...

Кажется, финиш.

Воспользовавшись затишьем, я заявляю:

– Ну хватит болтать, Мисс Эбонит, речь идет об убийстве.

Она поднимает на меня свою физию и переспрашивает:

– Об убийстве?

– Даже о двух.

– Не может быть.

– Может. А вы можете мне помочь.

– Я?

– Вы!

Мы ведем диалог двух клоунов. Наконец милашка смягчается.

– В субботу, – говорю я, – незадолго до полудня высокий мужчина с костлявым лицом, одетый в кожаное пальто, заказывал междугородный разговор...

Она размышляет.

– В кожаном пальто, – шепчет она. – Да, помню... В кожаном пальто...

– Какой номер он заказывал? Она изумленно раскрывает глаза.

– Как я могу это запомнить? Каждый день заказывают сотни номеров!

Я признаю, что надо обладать необыкновенной памятью, чтобы это запомнить.

– Но ведь у вас должны сохраняться карточки, – говорю. – По крайней мере листки, на которых вы записываете заказанные номера и время заказа.

– Это верно.

– Где ваши субботние карточки?

– Надо обратиться к господину директору.

– А где он?

И я иду стучать в маленькую стеклянную дверь, на которую мне указывает эта доска.

– Входите!

Меня встречает симпатичный малый. Я представляюсь и излагаю свою просьбу.

– Это просто, – говорит он, открывая картотеку.

Он протягивает мне стопку карточек. Я отбираю те, что за субботу, а среди них те, на которых записаны звонки, сделанные между одиннадцатью и полуднем.

Мой взгляд быстро пробегает по странице.

Вдруг я вздрагиваю.

Гуссанвиль, четырнадцать. Одиннадцать часов пятьдесят минут.

Гуссанвиль! Место, где обретается докторская дочка... Ну конечно, Парьо звонил своей милашке!

– Четырнадцать – это номер телефона, да? – спрашиваю я директора.

– Да...

– Могут ваши службы установить имя владельца телефона с номером четырнадцать в Гуссанвиле?

– О, запросто!

Я угощаю его сигаретой, пока одна из служащих занимается поисками. Едва мы успеваем прикурить, как я получаю подтверждение: телефон с номером четырнадцать установлен в доме, принадлежащем доктору Бужону.


При нынешнем положении вещей, как любит выражаться босс, поездка в Гуссанвиль становится просто необходимой. Однако перед отъездом мне нужно уладить кучу мелких дел.

Прежде всего мне надо пожевать, потому что желудок у меня завывает от голода, потом я хочу услышать заключение судмедэксперта.

Я останавливаюсь перед итальянским рестораном и заказываю спагетти и эскалоп с шалфеем.

Еда – это залог успеха. Тот, кто умеет есть, умеет жить, а тот, кто умеет жить, всегда обставит тех, кто сидит на минеральной водичке и морковке.

Проглотив плотный обед, я звоню врачу, чтобы спросить, что показало вскрытие.

– Я его только что закончил, – говорит он. – Ваши предположения не подтвердились. Этот человек не проглотил никакого снотворного и умер от отравления газом... Смерть наступила около десяти часов вечера.

– Ладно, спасибо.

Я вешаю трубку на рычаг, думая, что вечером машиной пользовалс не Парьо... Тогда кто? Малышка Изабель?

Мне все больше и больше хочется с ней познакомиться. Звоню в картотеку.

– Орлан?

– Да.

– Как поживаешь, крысиная задница?

– Это вы, комиссар?

– А то! Можешь посмотреть, есть ли в твоих ящиках что-нибудь на фамилию Парьо?

– Могу. Вы подождете?

– Да, но пошевеливай задницей!

Я начинаю насвистывать, говоря себе, что на предмет наличия мозгов между мной и табуреткой нет практически никакой разницы... Это ж каким придурком надо быть, чтобы портить себе кровь из-за дела, которое тебя не касается, хотя через несколько часов вылетаешь в США?

И все это за просто так! Я трачу свое время, а в некоторой степени и деньги, хотя мог бы находиться в объятиях смазливой куколки и учить ее влажному поцелую.

– Алло!

Я удивленно повторяю «алло!», потому что за размышлениями совсем забыл про Орлана.

– Слушаю!

– У нас кое-что есть на Парьо...

– Давай, херувимчик...

– Парьо Жан-Огюст, осужден в тридцать шестом году на три

месяца тюрьмы за попытку шантажа...

– Однако! И кого же шантажировал этот субчик?

– Некоего Бальмена, антиквара, проживающего на бульваре Курсель...

Ну, ребята, это уже полный улет! Есть от чего разрезать себя на кусочки и упаковать в фольгу.

Парьо, ближайший друг Бальмена, был осужден за попытку шантажа вследствие заявления последнего!

Надо иметь черепок из дюраля, чтобы он выдерживал все эти удары.

Попытка шантажа!

И несмотря на это, они более пятнадцати лет поддерживали тесные дружеские отношения!

Шантаж...

Чтобы кого-то шантажировать, надо, с одной стороны, не иметь совести... а с другой – знать о ком-то нечто такое, что не подлежит огласке...

Я впервые слышу, чтобы потерпевший и осужденный остались добрыми друзьями, особенно в таком преступлении!

Хорошо, что я звоню из бистро... Чтобы вернуться к стойке, нужно совсем мало времени.

– Гарсон! Рому!

Он вытаскивает стакан размером не больше молочного зуба.

– Я же не просил у вас наперсток...

– Вам угодно большой стакан? – насмехается этот разливальщик спиртного.

– Нет... Кастрюлю!

Насупившись, он наливает мне порцию «негрита».

Я ее проглатываю.

– Еще одну! Я против одиночества...


Я гоню по Западной автостраде в направлении Руана – столицы Нормандии.

В голове я перебираю пять персонажей истории, вроде как раскладываю полицейский пасьянс.

Один угол моего котелка занимает Бальмен, маленький аккуратный старичок с больным сердцем – загадочная личность... В другом – его доктор со всклокоченными волосами и верным боксером. В третьем – Парьо, уравновешенный, хорошо владеющий собой человек, умерший от отравления газом, как жалкий лопух из мелких рантье... В четвертый я помещаю Джо Педика.

А посередине персонаж, которого я еще не знаю, – Изабель...

Да, все пятеро на первый взгляд кажутся совершенно нормальными, но на второй замечаешь, что в каждом есть какая-то тайна...


Глава 10


Взглянув на домушку доктора Бужона, я говорю себе две вещи: первая, что она богато выглядит; вторая, что пуста...

Все двери, ставни, отдушины наглухо закрыты...

Владение находится в стороне от дороги. Дом стоит посреди большого сада, который тип с претензиями мог бы назвать парком, не вызывая у вас протестов.

Я подзываю мальчонку, пытающегося прокатиться на отцовском велосипеде, сидя на раме.

– Скажи, малыш, тут кто-нибудь есть?

– Нет, месье, – отвечает он. – Мадемуазель уехала вчера утром.

– На машине?

– Да, на машине.

– На своей?

– У мадемуазель Бужон нет своей машины... Она была с другом...

– Друг одет в кожаное пальто?

– Ага, точно.

– Хорошо.

Он смотрит на меня с интересом, как поезд на пасущуюся корову.

– Па говорил ма, что они приезжали этой ночью, – продолжает пацан. – Он слышал машину. А утром, еще до рассвета, они снова уехали.

Я навостряю уши.

– Что ты говоришь?

– Они вернулись и снова уехали, – уверяет мальчик. Мой портативный чертик начинает гнусавить мне в ухо:

«Ну что, доволен? Машина Парьо разъезжала этой ночью, а он тем временем помирал в своей постели...»

– Твой отец ничего не видел?

– Нет, но слышал...

– А может быть, это была другая машина?

– Нет, та самая. Это немецкая машина. Она шумит громче других...

«Куй железо, пока горячо!» – советует мне мерзавец чертенок.

Я даю мальцу пятьдесят франков.

– Ты молодец, – говорю я ему. – Беги купи себе конфет и заработай несварение желудка.

Делая это, я хочу не только отблагодарить его, но и удалить, потому что мне не нужны свидетели того, что я собираюсь делать.

Как только старый велосипед скрывается за углом изгороди, я начинаю заниматься замком. Открыть его – детская игра.

Открыв калитку, я иду по выложенной плитками дорожке, ведущей к дому.

Крыльцо выглядит величественно, на мой вкус, даже слишком. На нем неудобно стоять, потому что ты всем виден, как статуя на постаменте.

Эта дверь более упряма, чем первая. Мне приходится повозиться с замочной скважиной, прежде чем убедить ее, что я такой мужчина, перед которым не могут устоять ни женщины, ни двери.

Вхожу... Дом пуст.

Он обставлен приятно и с большим вкусом.

Я осматриваю все комнаты, не имея конкретной идеи, просто затем, чтобы проделанный путь не оказался напрасным.

Мне кажется, аккуратность – это доминирующая добродетель Изабель.

Мебель на своих местах, ковры вычищены, на гладких поверхностях никаких следов пыли.

Она хорошая хозяйка, на которой был бы рад жениться каждый, при условии, что этот каждый имеет буржуазные вкусы.

В холодильнике на кухне я нахожу неначатую бутылку молока, остатки холодного мяса, яйца.

Это говорит о внезапном отъезде.

Возможно, субботний звонок Парьо и вызвал малышку в Париж... Он ей сказал, что заедет завтра, чтобы...

Я выдаю неприличное ругательство.

Неужели малышка Изабель обладает даром раздваиваться? Как она могла быть одновременно здесь и в Париже? Ведь соседка Парьо, его консьержка и владелец ресторана утверждают, что она навещала любовника каждый день.

Из этого следует заключить...

Нет, ничего не надо заключать. Еще слишком рано...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать