Жанр: Русская Классика » Николай Наседкин » Криминал-шоу (страница 1)


Наседкин Николай

Криминал-шоу

Николай Наседкин

Криминал-шоу

Повесть

I

День начался, конечно, со скандала.

Да, этот роковой для Игоря летний день начался с тривиального семейного скандала, как пишут в милицейских корявых протоколах, - на почве пьянства.

Игорь не спал уже с шести. Испарина, словно душный полиэтилен, облепила тело. Жидкие мозги под черепной коробкой побулькивали-кипели. В горле будто непрожеванный кусок застрял - сглотнуть его никак не удавалось. В животе по кругу крысой ползала жгучая боль, покусывая и царапая внутренности. Каждое прикосновение студенистого тела жены приводило в бешенство. А она, по своей дурацкой привычке, во сне жалась к нему, пыталась навалить поперек тяжелую ногу, перекидывала пухлую руку через шею. А на этом разборном диване-недомерке и не отодвинешься. Надо было, идиоту, на раскладушке лечь.

"Эх, вторую бы комнату!" - мерцнула в воспаленном мозгу всегдашняя мысль.

Что всего более досадно - сам Игорь в своих страданиях виноват. Нет, не в том, что вчера до положения риз напился, ужрался в зюзю, а в том, что не утерпел и перед самым сном жидкую заначку вылакал-таки. На кухне, на одном из шкафов, громоздилась батарея всяких экзотических бутылок: керамическая из-под рижского бальзама, литровая из-под венгерского вермута "Кармен", пузатая из-под болгарского бренди "Солнечный берег", мерзавчик стограммовый из-под американского виски "Ковбой"... И там, в этой коллекции, среди прочих укромно пряталась плоская фляжка из-под коньяка "Дербент" - похмельный тайник Игоря. Накануне он, по традиции, предусмотрительно заправил в "Дербент" граммов сто пятьдесят лекарства - на утро.

Ах, как бы он сейчас тихо-тихонечко встал - ни единая пружина треклятого дивана не посмела бы скрипнуть; как бы он на цыпочках, прямо так - голышом, прокрался на кухню; как бы выудил осторожно драгоценный "танкер" из стеклянной эскадры и... И, пожалуйста, перед тем как свалиться спать - всю водку выжрал. Как будто мало было пьяному скоту!

Это уже, разумеется, из лексикона Зои. Она, как всегда, дрыхла до визга будильника, ровно до семи. Заворочалась, завздыхала, принялась со сна зевать и потягиваться. Потом вспомнила, прошипела: "У-у, алкаш!", перелезла-перекарабкалась через мужа, напялила халат на толстые плечи.

И - началась пытка.

Все полтора часа, пока Зоя возюкалась на кухне, в ванной, затем в комнате перед зеркалом, Игорь, стиснув зубы, словно коммунист на допросе, страдал молча. Его, как обычно в такие утра, начало уже всерьез мутить. Он зажимал себя из последних сил: что ни говори, а при благоверной все же позорно скакать к унитазу и с громким ором выворачивать себя наизнанку. Да и повод ей давать для лишних оскорблений.

Он лежал, терпел, стеная про себя: "Уйди! Ну уйди же скорей!! А тут еще застучал прямо по мозгам сосед сверху. Мужик сшизился, видно, на ремонте квартиры - третий год покоя не давал, и когда работал во вторую смену, стучать-долбить-сверлить начинал прямо с подъема. Строитель хренов! А тут и Зоя вдруг врубила свой ругательный вибратор на полную мощь. Она вообще-то побаивалась мужа, особо на рожон не лезла. Нет, рукоприкладством Игорь не занимался, Боже упаси, но морально супругу давил и подавлял - так ух получалось. Обыкновенно Зоя или вообще молча собиралась на работу, или позволяла себе лишь сквозь зубы пошипеть как бы в сторону, пообзываться вполголоса. А тут как сорвалась с цепи - позвякивая-постукивая флаконами и тюбиками, понесла по нарастающей:

- Ну как можно, как можно! Алкаш пропащий! Ведь восьмой день хлещет! Когда ж упьется-то, когда ж захлебнется наконец! Дорвался - в отпуск пошел... Где ты деньги берешь, гад? Сколько ты спрятал от меня, спрашиваю? У-у-у, вражина алкашная! С телевидения выгнали, дождешься - и с корректоров погонят. Перегаром всю квартиру пропитал - фу! У-у, гадина!..

Игорь собрал остатки сил, решил отбиться иронией, шуткой - высунул нос из-под одеяла, через боль оскалился.

- Зоя Михайловна, ну как же так? Сейчас к студентам придете, будете сеять разумное, доброе и даже вечное, а? Где же ваша пединтеллигентность, черт возьми? А насчет отпуска... Вы ж сегодня тоже последний день пашете, отправляйтесь и вы в загул - я разрешаю...

- У-у-у, вражина! Совсем стыд и совесть потерял. Не-на-ви-жу! вскрикнула дрогнувшим голосом жена, стукнула крышкой серванта, пошла к выходу.

Слава Богу!

Только входная дверь хлопнула, организм, почуяв момент, окончательно взбунтовался. Игорь еле успел доплестись до ванной и минут десять смешил или пугал соседей, исполняя во все горло отвратительный романс под названием "Выплевывание внутренностей". Потом открыл кран, подставил ковшик ладоней под щиплющую холодом струю, плеснул живую воду на опухшее лицо - и это стало первым ласковым мгновением воспаленного тяжелого утра.

Еще и еще Игорь погружал чужое лицо свое в живительную влагу, обретая все более полное дыхание. Эх, сейчас бы душ контрастный минут на пять, но, как водится, на лето воду горячую отключили напрочь. С трудом, с рецидивными судорогами и позывами, удалось и почистить зубы - пришлось, правда, даже встать на колени перед раковиной, чтобы не склоняться над ней.

На кухне Игорь первым делом выудил-таки фляжку "Дербента", глянул - да, пустая. Ну что ж, еще благо, что в холодильнике пол-литра минералки

дожидается... Что за черт! Понятно, Зоя Михайловна из вредности выпила - до капельки. Пришлось набирать Н20 из-под крана. Игорь, выпив кружку залпом, нацедил вторую и пил уже маленькими глоточками, гася пожар внутри. Искоса он поглядывал на себя в большое круглое зеркало, висевшее сбоку от мойки. Да-а-а, видок... Усы, как всегда после пьянки, почему-то жестко топорщатся во все стороны, глаза совсем заплыли - монгол монголом. Хорошо, что не так давно, к своему сорокалетию, Игорь справил себе наконец очки со стеклами-хамелеонами, есть теперь за что мешки подглазные прятать. А седины-то, седины-то - мамочка моя! А морщин-то - Боже мой! Да неужто - все? Неужели юность-молодость прошла и миновала?..

Игорь сам знал-видел - за последнее время сдал он сильно. Если раньше он всегда лицом отставал от своего паспортного возраста, то в последние пять лет, после нелепой смерти сына, он догнал самого себя в возрасте, а теперь и стремительно обгоняет. Он мысленно увидел себя со стороны, с расстояния: в тесной кухоньке, забитой белыми шкафами, столами, холодильником, стоит перед зеркалом голый, в одних тапочках, сорокалетний гомо сапиенс, имеющий университетский диплом и престижную профессию тележурналиста, от которой его отлучили, стоит, дрожащий с похмелья, тощий, небритый, кривящийся от головной боли и не имеющий цели впереди...

Стоп, милые мои! Стоп, голубчики! Как это не имеющий цели, когда в укромном местечке лежит последняя, но весомая заначка в пять рублей.

Шутка, конечно. Пятерка - это по-старому. По-нынешнему, значится, пять сотен, пять голубеньких легковесных бумаженций, сложенных пополам и таящихся в футляре фотоаппарата "Зенит-ЕТ", который висит под самым носом Зои Михайловны, сбоку на стеллажах.

Так, быстренько, быстренько одеться, побриться (ну как же небритым на улицу выйти, мы же энти - как их? - ынтыллихенция!), баночку, баллончик трехлитровый сполоснуть надо, крышку плотную подобрать... А деньги-то! Денежки-бумажки чуть не забыл - вот хохма!

Игорь двигался все суетливее, нервознее - во рту прямо-таки уже чувствовался терпкий вкус пива. Он выкорябал ассигнации из фотоаппарата, машинально глянул на счетчик - пленка есть, еще двенадцать кадров.

Игорь уж и позабыл, когда последний раз взводил затвор  "Зенита".

Накануне то и дело брызгал дождь. Игорь помнил: когда он брел ночью нах хаус, то его на Набережной прихватил дождевой душ, пришлось даже под липой пережидать, обхватив-обняв ее древесные бедра. Было хмуро и сейчас, утром, но пока не капало. Эх, кабы солнышка кусочек, всё, глядишь, светлее на душе бы стало. В таком состоянии, как сегодня, Игорь улицу не любил. Вообще весь мир не любил.

Он, искоса, нервно поглядывая из-под затемневших очков на прохожих, заспешил через Интернациональную. Как раз напротив его подъезда начиналась улица Кооперативная, и на ней в третьем доме от угла, в подвале, находился пивной бар. Совсем рядышком: о чем еще мечтать похмельному человеку?

Игорь уже перескочил широкую, как дружба между народами, Интернациональную, тщательно избегая сближения с бешеными автo, уже снял лишнее напряжение с себя, ступив на тротуар, как вдруг увидел "Жигули" прямо перед носом. Он еле успел отскочить, но "девятка", ухнув колесом в рытвину на газоне, достала его грязными брызгами, заляпала джинсы. Мать твою так! На этом перекрестке проезда не было - стояли поперек бетонные клумбы и железный парапет. И вот, пожалуйста, наглые сволочары на колесах придумали выруливать на главную улицу прямо через газон и по тротуару.

Впрочем, черт с ними! Надо пивка поскорей. Игорь слегка обтрусил штанину, вытер туфли о траву и устремился чуть не бегом к подвальному гадюшнику. Еще на разбитых ступеньках в нос шибал такой крутой и вонючий смог, что свежего человека наверняка бы вывернуло. Хотя нога свежего человека на эти бетонные щербатые ступеньки вряд ли когда ступала.

Под низкими сводчатыми потолками в густом тумане помойных паров снулыми рыбами плавали утренние вялые клиенты. Возле стойки собралась толпишка. У Игоря сжалось сердце и скукожился желудок, но тут хрипло-визгливый голос барменши подбодрил его.

- Ну-к, вы, с кружками, все за столы, к такой матери! Пошли отседа! Я только официанткам наливаю и в банки, навынос. Ну!

Страждущие из толпы взмолились было: Людмила Васильевна, мол, красавица, помираем, кружечку только... Но царица-хозяйка, эта самая "Людмила Васильевна" - низенькая жирная баба с носом-пятачком, размалеванным ртом, во рту золотая коронка поблескивает, рядом чернеет корешок сгнившего зуба - вошла в раж.

- Я сказала и - ша!

Она вытерла руки о пятнистый фартук, на котором обильно блестели рыбья слизь и чешуя, ухватила банку Игоря - по счастью, с тарой оказался он один, - плеснула в нее из пластмассового кувшина какие-то опитки и сунула под кран. Игорь скрутил себя: чуть слово против вякни - останешься и вовсе без пива. Нрав этой мурластой грязной самодурихи был ему отлично известен.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать