Жанр: Русская Классика » Николай Наседкин » Криминал-шоу (страница 10)


Мысли прыгали, клубились, неожиданно повернулись на другое. На Арину. Что она сейчас думает? Зоя-то худо-бедно в курсе, а Арина? Ждет или уже ждать перестала? Он должен был прийти вчера к шести. В эти дни, перед долгим, а может быть, и вечным расставанием, они встречались каждый вечер, не могли никак насытиться друг другом.

Все полыхнуло вновь, когда они с Зоей ввалились нежданно к Арине в гости. Полыхнуло и вновь померкло. На время. Да и - колдовство какое-то! на расстоянии друг от друга, не видясь, они жили довольно спокойно, держали себя в рамках. Но стоило им увидеться, сблизиться на расстояние менее трех шагов и - словно ток пробегал между ними, законтачивало. Их неудержимо, безрассудно, хмельно начинало тянуть-притягивать друг к другу, и они не противились этому сладострастному притяжению, да и не могли противиться. Над ними господствовала страсть. В тот, первый, еще общежитский, период их отношений такого накала и в помине не было, а тут - словно томительную любовную порчу на обоих напустили.

Когда Зоя захватила их врасплох, у них случилось это впервые после разлуки. Игорь, оставшись на некоторое время без жены, хорошенько гульнул и в тот свежий августовский мокрый вечер возвращался в пустую квартиру.  Благодушно настроенный, всласть опохмелившийся в "Центральном", он вышагивал с твердым намерением - наутро начать новую жизнь, встретить супружницу трезвым, проспавшимся и подтянутым. Дома дожидался еще стограммовый мерзавчик грузинского коньяка "Варцихе" - в самый раз перед сном причаститься.

И - нате вам! - аккурат уже возле дома родного: чок! чок! чок! каблучками выстукивает Арина, рассекает узким плечиком атмосферу, по привычке посматривая сквозь большие модные очки несколько вниз и вбок. А походочка у нее!.. Походка - вот визитная карточка женщины. А в наши дни женщины с красивой женской походкой реже встречаются, чем стройные ножки во времена Пушкина. Игорь любил в Арине всё, а походку - особенно.

- Арина!

- А, это ты? Здравствуй.

Она сделала вид, что огибает-обходит его, что ей некогда, да и вообще зачем? о чем?..

- Аринушка! - Игоря приподняло на крыльях, понесло, сердце - пламенный мотор. - Арина! Я как раз о тебе только что думал...

- Не надо обо мне думать, - сурово прервала Арина, но почему-то сделал шаг, положила ладошку на грудь Игорю, побарабанила ласково пальчиками. - Не на-до.

Игорь запылал, задохнулся, потащил-заприглашал Арину в гости. Она не сразу поддалась, пошла с неохотой. На кухне, оттопырив мизинчик, пригубливала из хрусталя "Варцихе", запивала из фарфора "Арабикой" и, осматриваясь кругом, объясняла взбудораженному Игорю, какая ему досталась замечательная жена - домовитая, аккуратная, хозяйственная. Игорь даже злиться начал.

Когда Арина наклонилась над раковиной ("Нет-нет, мытье чашек - дело женское"), он подкрался сзади, запустил руки ей под локотки, поймал под ажурным свитерком раскаленными ладонями ее маленькие живые грудки - они сразу дрогнули, напряглись - и впился пересохшим ртом в шею, раздвинув губами ароматные, пахнущие свежими яблоками, волнистые волосы.

Арина на мгновение замерла, затем гибко изогнулась, повернулась к нему лицом, сквозь свои и его очки оглушила его томным, влекущим, призывным взглядом и грудным дрожащим голосом выдохнула:

- Не надо мне шею целовать. Ты - грудь мою целуй.

И она, мокрыми руками перехватив себя крест-накрест, стянула через голову легкий бордовый свитерок...

Игорь считал, что рассталась Арина с мужем из-за него. Да, вероятно, так оно и было: не в характере Арины прятаться, семейно скандалить. Ух и жизнь страстная у них пошла! Игорь чуть не каждый день улучал момент заскочить на Набережную - хоть на часок. Но чаще - на два, три, а порой и на всю ночь. С Ариной он терял чувство времени, отключался от внешнего мира. Впрочем, и Арина, каждый раз поначалу флегматичная, не очень улыбчивая, холодноватая, капризная, - все сильнее ободрялась, вдохновлялась, вдруг вспыхивала, опьянялась и уже сама просила умоляющим шепотом:

- Не надо уходить, останься!..

И ведь не только постель соединяла их. Они могли часами сидеть на кухне, попивая кофе, чай или винцо, и говорить, говорить, говорить - с жаром, пылом, взахлеб. Им ни секундочки не было скучно и тягостно вдвоем, наедине - вот что самое сладостное. Ну, а уж постель... Игорь, лаская Арину и принимая ее ласки, сходил с ума, сгорал, терял сознание. И когда дома, на работе ли на секунду вспоминал объятия Арины, ее хриплый шепот, у него кружилась голова и постанывало под ложечкой.

Шло время. Игорь уже все чаще начинал подумывать о каком-то решительном шаге. Хотя, по своему характеру, он жуть как не любил принимать решения, что-либо менять, особливо если всё и вся сейчас, в данный момент, хорошо и распрекрасно. Но он уже подумывал и о разводе, и о переезде на Набережную, что-то уже лепетал-приборматывал на эту тему в подконьяченном виде...

Как вдруг всё опять рухнуло.

К тому времени Арина, прожив все сберкнижковые запасы, пошла впервые в своей жизни на заработки. Ей предложили должность секретаря-переводчицы при одном загранбизнесмене, открывшем в городе какое-то совместное предприятие. Тот по-русски ботал, но весьма коряво. Арина пошла на это место, увлеклась, с восторгом рассказывала Игорю о деловизме иностранца, его валютных богатствах,

шикарности его серебристо-зеленого "мерседеса"...

Арина и так свысока смотрела на окружающую действительность, и так вместо "здесь", "у нас", всегда говорила, повторяя чужие слова, "в этой стране", "эти русские", а теперь и вовсе заделалась демократкой. Игорь же страдал хронической формой ярко выраженного ура-патриотизма, национализма и даже шовинизма. Разумеется, по терминологии и в понимании, например, того же председателя телерадиокомитета, любящего приклеивать такие ярлычки. Сам Игорь себя никаким шовинистом не считал: он не бил инородцев, не угрожал им, даже не выказывал им своей ненависти. Он просто не любил всех этих инородцев, сосущих из России кровь, жирующих на ее земле, считающих себя хозяевами "этой страны". Он уважал и чтил права человека и считал, что каждый человек имеет право любить кого-то или что-то или не любить. При чем здесь шовинизм? У них с Ариной на этой почве начали вызревать дурацкие размолвки, ссоры-диспуты, обиды.

И вот однажды, когда Игорь только прибежал на Набережную и только-только пригубил водочки (что-то настроение запаршивилось, вот и прихватил с собой "Столичную"), он даже еще ни разу Арину не поцеловал поцелуям еще черед не наступил, как нежданно засвиристел дверной сигнал и в проеме открывшейся двери возник плотный рыжий господин в каком-то смокинге, что ли, и галстуке-бабочке. Он вручил хозяйке богатый букет разноцветных гладиолусов, вынул из атташе-кейса чудовищных размеров коробку ассорти и плоскую флягу чего-то заморского. Это и оказался Эммануил Генрих Ваксель, президент фирмы "Гутентаг" и шеф Арины.

"Гладиолусы-то только на свадьбах дарят", - неприязненно подумал Игорь и надулся.

Для него настали черные дни. Острые спицы ревности одна за другой протыкали и дырявили насквозь встопорщенный клубок его сердца, неисчислимо множились. Главное, что бесило Игоря - невозмутимость господина Вакселя, его подчеркнуто любезное и чуть высокомерное отношение к нему, Игорю. Капиталист проклятый словно не понимал статус-кво Игоря в этом доме, как бы считал его за такого же почти официального гостя, каковым являлся сам. И особенно что доводило до белого каления: этот вальяжный оккупант снисходительно как-то беседовал, порой вообще перескакивал в разговоре на немецкий, а Игорь этот каркающий язык хотя и долбил несколько лет, так и не впустил в сознание, понимал чуть. По-русски же господин Ваксель всё сентенции на гора выдавал, готовые словесные блоки. Огладит свою задрипанную рыжую бороденку и изречет нечто вроде: "Молотость - это есть етинственный погатств, который нато сторожить, перечь".

Или: "О-о, красота есть отин из вит гений".

Или: "Мужчины есть жениться от усталость, а фрау, женщин, есть выхотить замуж из люпопытств".

И прочее, и прочее в том же духе. Да отчего же он такой умный, психовал Игорь и, психуя, сам глупел, отступал в разговоре, тушевался. Но как-то ненароком в дипломате коммерсанта он углядел краем глаза темно-желтую обложку "Избранного" Оскара Уайльда. Ага! То-то все знакомое мерещилось в Вакселевых афоризмах. На следующий день Игорь откопал в областной библиотеке томик английского писателя, пересмотрел "Портрет Дориана Грея". Так и есть!

В следующий раз, только рыжий немец - или кто он там? - начал: "Влюпленность начинайт с того, что человек есть опманывать сепя..." - как Игорь перебил, продолжил:

- Ага, а кончает тем, что обманывает другого! Оскар Уайльд, "Портрет Дориана Грея", лорд Герри Уотгон.

Тевтонец смешался, начал, как филин, глаза округлять, делая вид, будто не допер в чем дело, а Арина на Игоря же вдруг рассердилась.

- Не надо хамить, а! Перестань сию же минуту!

И принялась за него, за Игоря, зачем-то извиняться перед фрицем...

Игорь еще на что-то надеялся, оттягивал неизбежное объяснение, ждал какой-нибудь развязки извне, само-собойной. И снова, как в юности, точку над i поставила вынужденная разлука. Игоря направили на стажировку в "Останкино" на два месяца. Отказываться глупо: пожить в любимой Москве, поработать по-настоящему.

Арина по телефону разговаривала все более странно, тревожно для него. Когда же он вернулся и сразу позвонил Арине, мол, сейчас примчусь, она призналась - прости, не поминай лихом, вышла замуж.

Вот уж тогда Игорь унырнул в настоящий запой, отпустил себе все и всяческие вожжи. Пробовал, в пьяном угаре, выяснять отношения с Ариной и с ее упитанным мужем - только опарафинился, унизился, выставил себя шутом. Встретил потом раз случайно Арину, уже с коляской, на берегу поздоровались, поговорили индифферентно, о том о сем. Арина, похудевшая и еще загадочнее похорошевшая, сделал вид, будто не слышит гулкого боя Игорева сердца. Сказала: вполне счастлива, живет на уровне. Игорь удерживал на лице плоскую маску спокойствия, а потом шел слепо домой, ожесточенно, пугая встречных, стучал кулаком о ладонь, вскрикивал: "Не люблю! Не-на-ви-жу!" - и чуть не плакал от обиды, ревности, горя и безысходности.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать