Жанр: Детектив » Флетчер Нибел, Чарльз Бейли » Семь дней в мае (страница 10)


Безусловно, Лимен был более сложным человеком, чем могло показаться при беглом ознакомлении с его биографией, говорящей о непрерывных политических победах на всех выборах, где он выставлял свою кандидатуру, и об его непревзойденном мастерстве в закулисной политике. Он добился выдвижения своей кандидатуры на пост президента в результате сделки с человеком, который явился на партийный съезд в Чикаго, располагая обеспеченным большинством голосов в итоге первой баллотировки. Лимен в сопровождении Кларка без лишних слов поднялся на грузовом лифте в комнату Винса Джианелли и прямо сказал ему, что тот никогда не добьется выдвижения своей кандидатуры на пост президента. Джианелли возмутился и начал спорить, но Лимен — он, конечно, все заранее тщательно продумал — так убедительно объяснил ему обстановку, что вскоре неясным остался только один вопрос: согласится ли губернатор Нью-Йорка баллотироваться на пост вице-президента. Прошел час, и Джианелли согласился.

Предвыборную борьбу Лимена против президента Эдгара Фрейзиера в том году, собственно, и нельзя было назвать борьбой. Он выиграл ее уже в самом начале с помощью одной-единственной фразы, произнесенной в речи о своем согласии баллотироваться: «Мы будем спорить до бесконечности, но отныне никогда, нигде и никому не уступим ни клочка нашего свободного мира». Республиканцам так и не удалось преодолеть всеобщего недовольства народа войной в Иране. В частных беседах они издевались над Лименом и Джианелли, обзывая одного из них фараоном, а другого макаронником, и пытались использовать против демократов деятельность Лимена в прокуратуре в Огайо и национальность Джианелли. По подсчетам специалистов, республиканцы, прибегая в предвыборной кампании к подобным оскорблениям, потеряли больше голосов избирателей, чем приобрели. Впервые после Эйзенхауэра кандидаты демократов победили во всех штатах, за исключением семи, подавляющим большинством голосов.

«Да, — думал Лимен, — полтора года назад я победил в сорока трех штатах. А сегодня не смог бы победить и в десяти, хотя и пытаюсь что-то сделать для страны».

Он прошел в туалетную комнату, освежил лицо холодной водой и насухо вытерся.

— Послушай-ка, Лимен, — вслух сказал он, — ты ведь еще жив, старый петух. Ты добьешься успеха. Обязан добиться.

«Опять завел свое, — продолжал он уже про себя, следя за тем, чтобы даже в мыслях его речь звучала властно. — Перестань, Джорди. Ты ставишь себя в нелепое положение».

Лимен вернулся к письменному столу и углубился в чтение разведывательных сводок, оставленных адъютантом. Незнакомый человек принял бы его сейчас за университетского профессора. Ему было пятьдесят два года, на его несколько удлиненном, почти гладком лице бросались в глаза лишь несколько глубоких морщин. В курчавых, редеющих у висков волосах серебрились седые пряди. Он еженедельно подстригался и часто причесывался, и все же его жесткие волосы были постоянно взлохмачены. На крупном носу держались очки в бесцветной пластмассовой оправе. Невысокий, около шести футов ростом, он казался неуклюжим, возможно петому, что при всей своей худощавости имел крупные руки и ноги. Никто не назвал бы его красивым, но зато при первом же взгляде он вызывал доверие, и ни один политик не мог бы пожелать для себя лучшей внешности.

Президент перечитал и подписал первую пачку бумаг, оставленных секретарем, и отложил несколько подготовленных к подписи писем, собираясь продиктовать их заново. Он уже занялся новой кипой почты, когда в кабинет вошла Эстер Таунсенд. Она начала работать с Лименом еще в бытность его прокурором штата Огайо, вместе с ним перешла в дом губернатора, а затем, естественно, и в Белый дом. Никто из аппарата Джордана Лимена не изучил его так хорошо, как эта высокая блондинка со светло-карими глазами и спадавшей на лоб прядью волос. Она знала Лимена настолько хорошо, что ему лишь в редких случаях приходилось давать ей какие-либо разъяснения. В свою очередь и он доверял ей так, что никогда не сомневался в правильности ее решений.

— Прибыл вице-президент, — доложила Эстер. — Вы еще хотите побыть один?

— Нет, Эстер, спасибо. Сегодня я уже достаточно поработал мозгами. Скажите, пусть ленч подадут сюда.

За ленчем оба они посетовали по поводу явного падения популярности руководимого ими правительства.

— Я еще не убедил страну в необходимости договора, Вине, — заметил Лимен, — слишком долго мне пришлось увещевать сенат. К вашему возвращению из Италии я подготовлю план. Не беспокойтесь, мы выберемся из этого положения. Мы можем и обязаны это сделать, потому что правда на нашей стороне.

— Я ни в чем вас не виню, господин президент. Результаты опроса института Гэллапа на этот раз отрицательные. Ну и что? В жизни всякое бывает. Месяца через два вы станете героем.

— А вы. Вине, станете героем уже на этой неделе. Подумать только! «Наш земляк, сделавший карьеру!» — Лимен послал ему воздушный поцелуй. — Как вам удалось придумать этот уик-энд в деревне деда? Блестящая идея!

Вине широко улыбнулся, подмигнул и замахал руками, не забывая вместе с тем отправлять в рот куски мяса. Лимен никак не мог привыкнуть к неиссякаемому аппетиту Джианелли и к торопливости, с которой он его удовлетворял. Впрочем, Вине как-то заметил: «Если бы вы нуждались в человеке с аристократическими манерами, вам следовало баллотироваться с кем-нибудь из Принстона и… потерпеть поражение».

— Ну, плоды-то буду пожинать я, а идею знаете кто подал? Прентис, вот кто! Я намечал провести субботу в Корнилио и выступить там с небольшой речью. В прошлую пятницу Прентис встречает меня в гардеробе и спрашивает, что я намерен делать на родине моих предков. Я

коротенько рассказал. Ни с того ни с сего он тычет пальцем мне в лицо, как обычно, и начинает напевать всякую дребедень о традициях, чувствах, о голосах американцев итальянского происхождения. Подумать только, говорить мне подобные вещи! Потом спрашивает, почему бы не усилить всю эту трескотню о моем возвращении на родину и не провести там пару деньков? От кого бы ни исходила такая мысль, предложение мне понравилось. Я немедленно согласился, а вчера мои ребята «нечаянно» проболтались газетчикам.

— Прентис, конечно, умен, — сухо согласился Лимен. — Он причинил нам уже немало неприятностей из-за договора.

— Ничего, он тоже займет правильную позицию, когда все немного утрясется. Уж я-то знаю. Я тоже не доверяю этому мерзавцу, но хорошая мысль остается хорошей, кто бы ее ни подал. Так?

— Так, Вине. Ваша поездка в эту, как ее там, деревню просто очаровательна.

— Какое тут очарование? Трескотня, и все, — возразил Джианелли.

— Трескотня так трескотня, — улыбаясь, согласился Лимен. — Нам сейчас и трескотня пригодится.

Они заговорили о различных политических сплетнях. Часто бывая в кулуарах сената и у спикера палаты представителей, Джианелли регулярно снабжал Лимена полезной, хотя и не очень солидной информацией.

Вице-президент расправился с мороженым, похлопал себя по животу и встал из-за стола.

— Не унывайте, шеф. Теперь дела должны пойти хороша. — Он помахал с порога: — Арриведерчи, господин президент.



Выйдя от генерала Скотта, Кейси занялся своими служебными делами в том строгом порядке, в котором обычно начинал свой день. Пока председатель комитета начальников штабов беседовал с сэром Гарри Ланкастером, Кейси читал различные сообщения, запросы, подтверждения о получении приказов — почту, поступившую после его ухода со вчерашнего дежурства. Отобрав все то, что требовалось доложить лично Скотту, и добавив бумаги, полученные в воскресенье, Кейси вскоре после ухода начальника штаба британской армии вновь направился в кабинет в коридоре «Е».

Скотт в благодушном настроении попыхивал первой за день сигарой. Кейси даже показалось, что он чувствует исходящее от генерала сияние, словно стоит на пляже в первых жарких лучах утреннего солнца. Редкий человек, оказавшись в обществе Скотта, мог устоять перед его обаянием.

— Глядя на вас, Джигс, можно подумать, что вы с похмелья, а ведь вы вчера дежурили.

— Вчера вечером, генерал, мы с Мардж были в гостях. У Диллардов собралась вполне приличная компания. По-моему, вы встречались с ним. Он представляет интересы «Всеамериканской корпорации по производству инструментов».

— Я знаю кого-нибудь из гостей?

— Да, сэр. Мне кажется, главными гостями были Поль Джирард из Белого дома и сенатор Прентис.

Скотт принялся внимательно рассматривать тоненькую струйку сигарного дыма, извивающуюся в капризных потоках кондиционированного воздуха, затем тихонько рассмеялся.

— Не сомневаюсь, — заметил он, — что они устроили там целую дискуссию по поводу договора. Прентис, конечно, защищал нашу точку зрения?

— Он был довольно откровенен, сэр, и высоко отзывался о вас.

«Зачем он спрашивает меня об этом? — недоуменно подумал Кейси. — Несомненно, Скотт уже говорил об этом с Прентисом вчера вечером у себя на квартире».

Не зная, как вести себя дальше, Кейси перешел к делам.

— Вот здесь папка с сообщениями, генерал… Кстати, сэр, не найдете ли вы целесообразным пригласить несколько конгрессменов для наблюдения за проведением «Всеобщей красной»? Наш престиж в Капитолии отнюдь не пострадает, если руководство конгресса удостоверится, как четко мы можем работать, если нужно.

Скотт положил на стол руки с широко раздвинутыми пальцами и так крепко прижал их, что побелели ногти. Кейси давно уже подметил у Скотта эту подсознательную манеру тренировать мышцы рук: он то сжимал кулаки, то давил ладонями на какой-нибудь предмет, то с силой нажимал одной ладонью на другую.

Прежде чем ответить, Скотт посмотрел на Кейси, потом взглянул на потолок.

— Нет, Джигс. Я хочу проверить не только нашу готовность, но и то, как мы умеем хранить тайну. Сейчас в конгрессе никто ни о чем не подозревает, и нужно, чтобы и дальше все сохранялось в строжайшем секрете.

Кейси хотел сказать, что сенатору Прентису уже известно о предстоящей тревоге, но, снова вспомнив о странной встрече накануне вечером в Форт-Майере, решил промолчать.

— Время для «Цистерны», — заметил Скотт, взглянув на часы. — Пойдемте со мной, немного подождете там. Возможно, у нас возникнут кое-какие вопросы и потребуется ваша помощь.

«Цистерной» называли большой конференц-зал комитета начальников штабов. Уже одно название показывало, как угнетающе действовал зал на всех тех, кто в нем бывал. Постоянно опущенные шторы, темная, унылая мебель, нелепо раскрашенные стены придавали залу мрачный вид. Только несколько ярких флажков между окнами оживляли это помещение. Их было девять: личные флажки начальников штабов, штандарты каждого вида вооруженных сил и флажок председателя комитета начальников штабов — сине-белый прямоугольник, разделенный по диагонали, с двумя звездами на каждой половине и с американским орлом, несущим щит и три золотистые молнии.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать