Жанр: Детектив » Флетчер Нибел, Чарльз Бейли » Семь дней в мае (страница 21)


— Мы только зря теряем время, — вмешался Джорд Пэппес, сенатор-демократ от штата Иллинойс, лояльный сторонник администрации Лимена. — Председателю известно, что в нынешней трудной обстановке Белый дом делает все возможное. Я убежден, что будут приняты все необходимые меры. Не следует забывать, что мы слушаем генерала Скотта, а не арбитра по трудовым спорам.

— Я добиваюсь абсолютной ясности нашей позиции, — заметил Прентис.

— По-моему, у некоторых она уже и без того ясна, — резко бросил Пэппес.

Прентис усмехнулся:

— Прошу вас, генерал, продолжайте. Достопочтенный сенатор от штата Иллинойс в обычной для него манере внес полную ясность в вопрос.

— Господин председатель… — сердито начал было Пэппес, но Прентис ударом молотка по столу прекратил дальнейшие препирательства.

Скотт говорил еще минут пятнадцать — все так же энергично и уверенно — и, заканчивая свое сообщение о ракетах, вкратце подытожил общее состояние обороны страны. Несмотря на немногословность, он сумел нарисовать подробную и яркую картину.

— Разумеется, — закончил он, — как члены комитета начальников штабов, так и все командующие армиями и флотами полагают, что предстоящие шесть недель будут для нас критическими, и потому впредь до вступления договора в силу мы намерены, насколько это возможно, держать наши вооруженные силы в состоянии постоянной боевой готовности.

— Благодарю вас, генерал. — Прентис откашлялся. — Как председатель я ограничусь всего лишь одним вопросом в связи с вашими последними словами. Как вы думаете, увеличилась или уменьшилась опасность для Соединенных Штатов после заключения договора о ядерном разоружении?

Скотт взял лежавший перед ним блокнот и принялся что-то задумчиво в нем чертить. Прошло не меньше полминуты, прежде чем он ответил.

— Господин председатель, — почти добродушно, но тщательно взвешивая каждое слово, заговорил он, — прошу извинить меня за ссылку на свой личный пример, но страна оказала мне великое доверие. — Члены комиссии внимательно слушали Скотта. — Вероятно, я снова повторюсь, если скажу, что вышел из низов, но ведь это и в самом деле так.

До поступления в Вест-Пойнт я как-то и не задумывался, что мне, как и всем остальным гражданам, даровано счастье жить в стране с уникальной системой правления.

Я пришел в училище в тридцать четвертом году. По-моему, члены комиссии согласятся, что в том году наша система правления функционировала далеко не лучшим образом. И все же, будучи в училище, я быстро понял все ее достоинства и все различие между американским и любым другим обществом.

Все, что я видел за годы войны на Дальнем Востоке, а совсем недавно и на Ближнем, лишь укрепило мои убеждения.

Говоря о себе как о гражданине, а не как о председателе комитета начальников штабов, должен сказать, что меня уже много лет тревожит, насколько беспечно относятся иногда американцы к тому, что серьезно угрожает и лично им, и американскому образу жизни. Не сомневаюсь, что при тщательном изучении событий конца тридцатых и сороковых годов, а также пятьдесят пятого, пятьдесят девятого, начала шестьдесят первого и самых последних лет, мы обнаружим все признаки периодически возникающего настроения, которое можно охарактеризовать как благодушие или как стремление выдавать желаемое за действительное.

Прошу извинить, господин председатель, за довольно косвенный ответ. Короче говоря, мне вот что хотелось бы сказать: надеюсь, мы не вступаем в очередной такой период. Повторяю, мы обладаем системой, которую все мы хотим защитить и сохранить. Лично я считаю, что мы приближаемся к критическому моменту — в такой же мере, а возможно, и более критическому, чем любой другой за последние тридцать лет, поскольку правительство решило заключить договор о ядерном разоружении.

Комиссии уже известна позиция членов комитета начальников штабов. Я не вижу смысла снова излагать ее, хочу лишь сказать, что, по мнению комитета, договор слишком расплывчато трактует вопрос об инспектировании нового производства ядерного оружия. Иными словами, мы по-прежнему утверждаем, что, демонтировав первого июля в присутствии инспекторов десять ядерных боеголовок «ЗЕТ-четыре», русские могут в каком-нибудь укромном месте собрать десять новых.

Я глубоко уверен, повторяю, что мы вступаем в крайне опасный период и можем оказаться перед лицом совершенно непредвиденных обстоятельств. Мне дорога наша система, все мы хотим ее сохранить, но некоторые присущие ей особенности делают ее уязвимой. Не сомневаюсь, что никто из нас не хочет видеть, как нашу систему превращают в орудие разрушения всего того, что она нам дает. Таким образом, если мы признаем, что перед нами могут возникнуть новые, неожиданные проблемы, то нужно признать и другое: опасность, угрожающая нашей стране, усилилась.

Скотт умолк, его пальцы выпустили край стола, и руки упали на колени.

Сенатор Реймонд Кларк разгладил лежавшие перед ним бумаги. «Не речь, а прямо-таки духовное завещание, — подумал он. — Интересно только, правильно ли мы поняли вас, генерал?»

Прентис даже не пытался скрыть своего удовлетворения. Он широко и горделиво улыбался.

— Генерал, я полагаю, что выражу общее мнение всех членов комиссии, если скажу: жаль, чрезвычайно жаль, что мы не запротоколировали ваше замечательное заявление. Мне бы хотелось, чтобы его могли услышать все американцы… Ну а теперь, возможно, у членов комиссии есть

вопросы. Попрошу как можно короче, нам еще предстоит заслушать доклад адмирала Палмера.

Прентис кивнул Кларку — второму по старшинству после него демократу. «Ну что ж, — подумал Кларк, — это будет не очень-то созвучно твоей декламации, да уж ничего не поделаешь».

— Генерал, — начал он, — я могу только присоединиться к заявлению председателя. Кроме того, я хотел бы задать один маленький вопрос, хотя, возможно, вы уже касались его на пропущенном мною заседании. Что вы намерены предпринять для охраны наших систем связи, телефонных линий дальней связи, телевизионных станций, средств радиовещания и так далее?

Прентис удивленно взглянул на Скотта, но тот был по-прежнему невозмутим.

— Не входя в детальное обсуждение вопроса, сенатор, — сказал он, — я могу, как мне кажется, заверить вас, что мы предусмотрели все необходимые меры. Средства связи всегда были жизненно важны для каждого военного объекта, тем более важны они сегодня. Мы все понимаем и действуем, как требует обстановка.

— Я был бы вам признателен, если бы вы осветили вопрос несколько подробнее, — сказал Кларк.

Скотт улыбнулся, и на его лице появилось чуть ли не извиняющееся выражение.

— Видите ли, сенатор, вы коснулись довольно деликатной темы, и я не уверен, что сейчас время и место…

— Комиссия просто не располагает временем, — вмешался Прентис. — Сегодня мы не можем вдаваться в подробное обсуждение вопросов. Скоро перерыв, сенатор Кларк, а нам нужно еще выслушать адмирала Палмера.

— Я обратил внимание, господин председатель, — спокойно ответил Кларк, — что вы, например, нашли время, чтобы — уже в который раз — поднять вопрос о договоре. Буду очень признателен членам комиссии, если они, хотя бы ненадолго, проявят ко мне снисходительность.

— Большая часть информации, касающейся систем связи, носит совершенно секретный характер, — резко бросил Прентис. — У генерала сегодня нет времени разбираться, что можно сообщить комиссии, а что нельзя.

— Позвольте, позвольте, господин председатель! — холодно возразил Кларк, по-прежнему сутулясь на своем стуле. — На моей памяти нет ни одного случая утечки информации из нашей комиссии. Наоборот, существует давняя традиция, в силу которой у военного ведомства нет никаких секретов от комиссии — так повелось, если я правильно информирован, с сорок пятого года. Еще за несколько месяцев до применения первой атомной бомбы комиссии были тогда сообщены все детали работы над ней.

Пока Кларк говорил, Мердок наклонился к Скотту и что-то ему шепнул. Генерал одобрительно кивнул и сделал знак Прентису.

— Позвольте одно замечание, господин председатель. — Комиссии известно, что несколько недель назад мы провели учение по проверке боевой готовности. Однако комиссия не знает, что, по нашему мнению, учебная тревога прошла не совсем удовлетворительно, и в частности были обнаружены неполадки именно с некоторыми системами связи. Сейчас они устраняются, и я предпочел бы подождать несколько недель — ну, скажем, до окончания каникул конгресса, — а потом подробно доложить комиссии обо всем, включая и те изменения, которые, возможно, будут сделаны.

Прентис расплылся в широкой, довольной улыбке.

— Теперь вы удовлетворены? — спросил он у Кларка.

— Нет, не удовлетворен. По-моему, мы имеем право кое-что услышать уже сейчас. Кроме того, я вовсе не хочу, чтобы создалось впечатление, будто я не считаю возможным доверять кому-либо из членов нашей комиссии секретную информацию.

— Да и я этого не хочу! — запротестовал Скотт. — Откровенно говоря, это очень сложный вопрос, и я согласен, что комиссия имеет право получить полный и подробный доклад. Но сегодня мы просто не подготовлены.

Прентис постучал своим председательским молотком.

— Могу лично заверить уважаемого сенатора, — он подчеркнул слово «уважаемого», — что наши средства связи находятся в безопасности. Ну а теперь, если сенатор не вынудит нас поставить вопрос на голосование, мы продолжим наше заседание. Коль скоро вопросов к генералу Скотту больше нет, заслушаем адмирала Палмера.

Прентис взглянул на других сенаторов, но все промолчали, и он опять постучал молотком.

— Возражений нет. Слово имеет адмирал Палмер.

Доклад адмирала занял полчаса. Когда был объявлен перерыв, Кларк заглянул ненадолго в свой кабинет, а затем вышел на улицу, собираясь где-нибудь перекусить. Над городом низко висели тяжелые тучи. Серая пелена дождя почти скрывала очертания купола Капитолия, хотя до него было рукой подать.

У тротуара стоял лимузин Скотта с четырьмя генеральскими звездами на планке, прикрепленной к бамперу. Скотт придерживал открытую дверцу машины, и Кларк увидел позади него массивную фигуру Прентиса. Они уселись на задние места, и автомобиль помчался по мокрому асфальту.

Как только лимузин Скотта скрылся из виду, вслед за ним скользнул серенький «седан», стоявший поодаль. Когда машина поравнялась с Кларком, он сразу узнал водителя — сенатор видел его сотни раз. Это был Арт Корвин.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать