Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » Распутный век (страница 4)


Последняя фраза — явная клевета. Хотя нельзя не признать, что Мари Лещинска в последнее время стала вольна в обращении и позволяла при себе довольно дерзкие выходки. Например, такие. Однажды кто-то заговорил при ней о гусарах, которые якобы приближаются к Версалю.

— Если я и встречу одного из них, неужели моя стража не защитит меня?

— Ваше величество, встреча с гусаром может быть опасной.

— Что вы сделаете в этом случае, месье де Трессан?

— Я буду защищать вас ценою собственной жизни.

— А если ваши усилия ни к чему не приведут?

— Тогда, мадам, я поступлю так, как сделал бы пес, охраняющий обед своего хозяина: изо всех сил пытаясь защитить его, он его съедает, как сделали бы другие.

Это была рискованная шутка, но королева рассмеялась.

Несмотря на легкомыслие в обращении, поведение Мари Лещинска можно назвать безупречным. Когда она узнала об измене короля, горе ее было огромно. Она едва не потеряла сознание и, оглушенная, растерянная, закрылась в своей комнате — выплакаться. Огорченный этим Людовик XV в тот же вечер явился к ней вымолить прощение и изъявил свою волю — остаться в спальне супруги, но Мари ему отказала. Анженсон свидетельствует: «Он провел четыре часа в ее постели, но она никак не отвечала на его желание». Он всячески ее упрашивал, но королева, решив, что это небезопасно для ее здоровья, поскольку м-м де Майи знакома с придворными развратниками, все закутывалась в свое одеяло и притворялась спящей — она осталась глухой к его мольбам. В три часа раздраженный король выскочил из постели со словами:

— Я здесь в последний раз! — И вышел, хлопнув дверью.

Королева была на втором месяце беременности. Она надеялась, что рождение сына помирит ее с мужем. Но в июне 1737 года она родила дочь. Когда пришли объявить об этом Людовику XV, кто-то спросил, не назвать ли ребенка м-м Седьмая <Две предыдущие дочери короля были поочередно названы м-м Пятая и м-м Шестая.>. Король с обиженным видом ответил:

— Нет, это будет мадам Последняя.

Отсюда придворные заключили, что королева вскоре останется без внимания… Так и случилось. Людовик XV, оставив всякий стыд и сдержанность, стал открыто разгуливать с м-м де Майи.

Подобное поведение шокировало добропорядочный люд, все принялись распевать пародийные куплеты и яростно покосить монарха и его фаворитку. Этого-то и ждал кардинал Флери. Однажды вечером он строго отчитал короля за грех, совершенный с м-м де Майя. Молодой монарх, сильно увлеченный своей любовницей, попался а ловушку, заявив:

— Я доверил вам поведение королевства и надеюсь, что могу остаться хозяином своего собственного.

Ловкий кардинал покачал головой и с огорченным видом вышел. На самом деле он ликовал. Король только что признал то, о чем он так давно мечтал, — его абсолютную власть…

Он будет безраздельно править шесть лет. Сен-Симон напишет: «Никогда король Франции, даже Людовик XIV, не правил в нашем государстве так уверенно, так единолично и деспотично…»

М-М ДЕ МАЙИ ПРЕВРАЩАЕТ «РАВНОДУШНОГО К РАЗВЛЕЧЕНИЯМ» ЛЮДОВИКА XV В РАЗВРАТНИКА

В каждой женщине сидит распутница.

Поп

Людовик XV был меланхоличным, сдержанным, скрытным и, по словам одного историка, «равнодушным к развлечениям». Перед тем как узнать м-м де Манн, он проводил целые часы, считая птиц, пролетающих перед его окном, — вряд ли это так уж весело.

Молодая герцогиня, чтобы развлечь его, принялась устраивать увеселительные ужины — неизменно пикантные, полные выдумки. Они проходили в небольших, специально для того приготовленных апартаментах. Эти интимные, мило убранные комнаты сообщались с комнатой его величества посредством потайных дверей. Быть приглашенным на такой ужин считалось особой милостью.

Женщин, выбранных королем, обычно предупреждали заранее, мужчинам же приходилось мириться с довольно унизительным этикетом. «В театре их усаживали, — пишет Альберт Мейрак, — на двух скамьях напротив приглашенных женщин. Это называлось „быть представленным для кабинетов“. Во время спектакля король — он занимал один свою ложу — направлял большой лорнет на эти скамьи и писал несколько имен.

Сеньоры, сидевшие на скамьях, собирались потом в зале перед кабинетами. Привратник с подсвечником и запиской короля в руках приоткрывал дверь и называл одно имя. Счастливый избранник кланялся остальным и проникал в святая святых». Скоро попойка превращалась в оргию: дам раздевали, и каждый мужчина старался доказать им свое расположение. Потом опять пили. На рассвете приходили слуги и доставали из-под стола монарха и приглашенных им молодых женщин, прошедших по кругу. Эти вечеринки, стоящие у истоков распутной карьеры Людовика XV, наконец развеселили его. Однако он не был за это благодарен мадам де Майи — ей доставались лишь смехотворные подарки:

говорят, она получала от короля так мало денег, что ходила в дырявых платьях… Не будучи по натуре интриганкой, она не осмеливалась ничего просить, и ее окружение над ней насмехалось. Однажды кто-то осмелился сказать ей, что король любит как грузчик и платит соответственно. Она покраснела и грустно ответила:

— Не следует на него за это сердиться. У его величества вместо сердца мешок!

Людовик XV вольно обращался с ней и не проявлял даже элементарной любезности. Достаточно привести один пример. В октябре 1737 года де Люк обратился к м-м де Майи с просьбой устроить одного важного для него человека. Он закончил свое письмо фразой: «Слово, замолвленное таким прелестным ротиком, как у вас, поможет делу». Она показала просьбу королю; тот рассмеялся и беспардонно заявил:

— Ну, я не думаю, что вы можете похвастаться прелестным ротиком!

Несчастная, чтобы скрыть слезы, убежала к окну. Свидетели этой сцены подхватили слова короля и с чувством презрительной жалости принялись сравнивать м-м де Майи с м-ль де ла Вальер…

В декабре придворные — а они всегда были в курсе всех событий в интимной жизни короля — внезапно нашли новый достойный предмет для разговора. Людовик XV, взяв назад данное слово, провел ночь с Мари Лещинска и проявил себя, судя по словам столпившихся за дверями комнаты слуг, настоящим мужчиной. Это всех удивило. Молва побежала по столице, обрадовав добропорядочных подданных короля, позабавив европейские дворы и заинтересовав Барбье, отметившего в своем дневнике: «В Рождественские праздники король спал с королевой. Этого давно не случалось, потому и было сразу замечено». Но сближение с супругой на том и закончилось, и король вернулся к м-м де Майи. В январе он изменил ей, что имело неприятные последствия. Послушаем Барбье, описывающего это событие со свойственной летописцам откровенностью: «Король чувствует себя лучше. Но на охоту он еще не ходит. По слухам, у него сифилис, — ведь Башелье, его первый камердинер, тайно приводил ему каких-то девушек, а тут уж не до уважения королевской особы…» Этой неприятною болезнью его наградила дочь мясника де Пуасси, которая, в свою очередь, подхватила ее от дворцового стражника во время народного гулянья. Король начал худеть. Дочь мясника видели в апартаментах короля. Предупредили кардинала Флери. Вызванный в спешке первый хирург Ла Пейрони стал лечить короля народными средствами: повязками из корнишонов, припарками из огурцов и мазями из толченых улиток… Естественно, что весь двор заинтересовался недомоганием монарха. Вскоре уже во всех городах и селениях королевства подданные, подмигивая друг другу, говорили о «нездоровье» короля.

Участь м-м де Майи внушала придворным опасение. Они спрашивали друг друга, удалось ли бедняжке избежать несчастья или ей тоже кое-что досталось.

В XVIII веке народ был в курсе малейших деталей жизни своего правителя. Монарх жил тогда словно в стеклянном дворце.

В конце 1738 года м-м де Майи представила двору свою сестру Полин-Фелисите де Несль, бывшую двумя годами ее моложе. Эта очаровательная особа покинула монастырь Порт-Руаяль с ясным намерением заменить старшую сестру, пленить сердце короля, прогнать Флерн и править Францией. Программа, как мы видим, насыщенная.

Она тотчас же приступила к делу, и, несмотря на то, что в ней не было ничего соблазнительного (некоторые мемуаристы писали, что от нее пахло козлом), ей удалось стать любовницей Людовика XV. В день масленицы 1739 года она появилась в Опере на балу, переодетая в пастушку, рядом с королем в костюме летучей мыши.

В то время как м-м де Майи оплакивала свою судьбу в парижском особняке, все принялись спешно искать снисходительного мужа для новой фаворитки. Такового нашли быстро — в лице Феликса де Винтимиля, внучатого племянника архиепископа Парижа. Брак был заключен. Вечевом после свадьбы юная чета направилась в мадридский замок. Но Винтимиль, получивший двести тысяч ливров за этот фиктивный брак, лишь сделал вид, что отправляется на брачное ложе. На самом деле он провел ночь один в «Чайке», а Людовик XV заменил его возле супруги.

С этого дня м-м де Винтнмиль стала для короля незаменимой — она следовала за ним повсюду, Людовик XV осыпал ее подарками, В мае 1740 года он подарил ей небольшой замок де Шуази, который стал часто посещать.

В замке любовники проводили все время в постели. М-м де Винтимиль отличалась бурным темпераментом, и король, как пишет один мемуарист, «засыпал лишь после того, как семь раз докажет ей мощь своего скипетра». Слуги разглашали эти подвиги, и на следующий день все только об этом и говорили. Даже те, кто желал бы, чтобы Людовик XV больше рвения проявлял в государственных делах, гордились прыткостью короля в постели… Всеобщей радости не было предела в тот день, когда стало известно, что фаворитка во время одной из таких встреч устала раньше своего любовника. Действительно, утром обессиленная м-м де Винтимиль отвергла его, сказавшись больной. Король сильно разгневался и заявил:

— Мадам, я знаю способ вылечить вас — надо отрубить вам голову. Это вам должно пойти, поскольку у вас довольно длинная шея. У вас возьмут всю вашу кровь и заменят на кровь «ягненка. Это будет полезно, так как вы желчная и злая.

Эти слова облетели королевство. Но речь шла о ссоре влюбленных, и м-м де Винтимиль благодаря заботам короля родила 1 сентября 1741 года прелестного мальчика, названного графом де Люком. Фаворитка могла бы рассчитывать на самое блестящее будущее, если бы ее не унесла после родов внезапная лихорадка.

Людовик XV был безутешен. Вдоль крыла замка, где угасала его любовница, он приказал постелить солому, чтобы цокот копыт ее не тревожил; остановлены были все фонтаны. В течение недели двор жил затаив дыхание. Девятого сентября м-м де Винтимиль умерла в страшных мучениях. Жестокая тоска овладела королем. Он задернул балдахин своей постели и проплакал целый день… Несколько недель прошли в чтении писем, которые он писал своей любовнице, и тех, что получил от нее…

В конце концов он вернулся к м-м де Майи. Но он никогда не забывал о графе де Люке, об этом малыше, который был так поразительно на него похож, что придворные называли его «второй Людовик»…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать