Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » Распутный век (страница 49)


По возвращении в Париж Талейран стал посещать некоторые салоны.

— Чтобы добиться успеха, — сказала ему однажды м-м де Лаваль, — надо поднимать всех на смех. Он не отвечал, и она продолжала:

— Хотите, чтобы вас любили? Тогда станьте злым на язык. Вас будут бояться и уважать.

Он быстро усвоил этот урок.

Как-то его пригласили на ужин. Гости усаживались за стол, приехала опоздавшая дама… Когда она вошла, ей представили приглашенных. Талейран воскликнул:

— А! А!

Во время ужина он не произнес ни слова. Дама подошла к нему и спросила, почему при ее появлении он произнес: «А! А!» Талейран невозмутимо посмотрел на нее и ответил:

— Я не говорил «А! А!», мадам, я сказал «О! О!» «Именно с этих слов, — говорит Людовик Том, — он стал приобретать репутацию остроумного человека».

Как мало иногда надо, чтобы создать себе репутацию…

* * *

Второго марта 1778 года Талейран получил диплом богослова, а 19 декабря 1779 года был назначен священником в Реймс. Такое событие, однако, никак не повлияло на его походы по салонам в поисках красивых женщин. В это время он даже участвовал в веселых пирушках в обществе молодых легкомысленных актрисок, которые при подаче закусок без колебаний раздевались, чтобы угодить честной компании. Рассказывают, что во время ужина с развлечениями была кем-то предложена пикантная игра;

— Завяжите по очереди глаза этим полотенцем. Пока будете «незрячим», перед вами поставят три бокала наполненных шампанским. Три юные особы, любезно согласившиеся с нами поужинать, обмакнут соски в один из стаканов. Ваша задача — выпив шампанское, определить «купальщицу» по его вкусу.

Шарль-Морис де Талейран вышел победителем из этого необычного турнира… Но эти игры не особенно его забавляли, он не погряз в пороке и предпочел верную пылкую любовницу беспорядочным увеселительным вечеринкам. Судьба вознаградила его. В 1782 году он познакомился с Аделаидой Фийель, очаровательной восемнадцатилетней особой, — она вышла за пятидесятитрехлетнего графа де Флао. Она была восхитительным созданием. Барон де Марикур так описывает ее:

«Она более чем красива, — она очаровательна, одевается элегантно, но не вычурно, что подчеркивает ее легкую, благородную походку, у нее гибкий стан, хотя можно предположить, что она склонна к полноте. От всего ее облика исходит удивительное обаяние. У нее чистый овал лица, а пышная каштановая шевелюра подчеркивает белизну лица, освещенного самыми прекрасными в мире карими глазами». К тому же м-м де Флао унаследовала от своей матери, Ирен дю Бюинссон, бурный темперамент, который в свое время по достоинству оценил в Парке-с-Оленями Людовик XV. Наконец, она очень интересовалась политикой и создала салон, где встречались известные люди.

Такое множество достоинств привлекло Талейрана, который любил любовь и был тщеславен. Его постоянно видели у м-м де Флао, где он, прихрамывая, появлялся после полудня. Это было не так просто — красивая графиня с мужем занимали квартиру на последнем этаже Лувра, а лестница, ведущая туда, была крутая, грязная, неудобная, заваленная всяким хламом <«Эта часть дворца сделалась постепенно пристанищем художников, которым поначалу уступили некоторые агелье, а потом и жилые помещения, к тому же бесплатно. Так, папаша Фрагонар занимал часть коридора рядом с галереей Аполлона. Его соседями были Латур, Изабе, Пажу, Гюбер Робер поселился в другом дворе, напротив — Верпе и Грез» (из книги Жюля Берто «Любовь Талейранз»). Граф де Флао, не будучи художником, занял эту квартиру благодаря своему брату, мсье д'Анживилье, когорый исполнял должность декора гора.>. Талейран, естественно, ухаживал за м-м де Флао. Они обменивались любезностями под безразличным взглядом графа, который полиостью отказался от претензий по этой части. Лишенная ласки, Аделаида стала любовницей капеллана… Они прилюдно встречались то у нее, то у него, и связь их вскоре стала походить на супружеские узы. Однажды Говернор Морис — через несколько лет посол Соединенных Штатов в Париже — присутствовал при необычной сцене.

Явившись без предупреждения к м-м де Флао, он застал ее за принятием ножной ванны. В это время Талейран разогревал грелкой постель своей любовницы. Американец был изумлен: «Как странно, — пишет он в „Мемуарах“, — застать служителя церкви за столь интимным занятием».

Каждый день, пока граф забывался в послеобеденном сне, Талейран и м-м Флао укладывались на огромную кровать. Двадцать первого апреля 1785 года небо вознаградило их за такие усилия, послав им сына — Шарля-Жозефа. Мсье де Флао, будучи человеком хорошо воспитанным, не выказал ни малейшего удивления и по-доброму отнесся к малышу, призванному оживить его домашний очаг… <Шарлю-Жозефу выпала полная приключений жизнь. Он был адъютаигом Наполеона 1, а позже — послом Луи-Филиппа. Плодом его любви к королеве Гортензии стал сын, герцог де Мори, будущий член законодательного корпуса. Так два любовных романа сделали Талейрана дедом сводного брата Наполеона 111.>

С тех пор Талейран постоянно пребывал в Лувре. Он не скрываясь приходил поиграть с сыном и встретиться в салоне своей любовницы с влиятельными людьми, которые позже помогли ему сделать карьеру.

16 января 1789 года капеллан на несколько часов оставил обязанности отца семейства: в часовне Мучеников д'Исси должно было произойти посвящение его в сан епископа Отена. Но уже на следующий день, забыв о жезле и митре, он вернулся, чтобы спеть сыну колыбельную…

Пятнадцатого марта ему пришлось отправиться в Отен для чтения молитв, а двенадцатого апреля он навсегда покинул этот город. Снова поселившись в Париже, в роскошном особняке на улице Прекрасной Охоты, он опять принялся вести своеобразную семейную жизнь с м-м де Флао и блистать в ее салоне, поражая всех своей непринужденностью и невозмутимостью.

Именно таким в 1782-1785 годах стал ранее робкий и неуверенный в себе аббат. Познакомившись с самыми блестящими мужчинами Парижа, он отточил свое остроумие, ставшее язвительным и часто жестоким. Он превратился в опаснейшего политического деятеля своего времени. Его высказывания и словечки знали наизусть. Вот некоторые из них, призванные подтвердить его репутацию.

Во время одного из первых заседаний законодательной ассамблеи речь шла о выборе президента. Мирабо попросил слова, чтобы напомнить коллегам, какие черты характера и тайны следует им искать в будущем президенте ассамблей. «Он принялся детально перечислять желаемые качества идеального — собранные вместе, они составляли без труда узнаваемый портрет оратора». Талейран, решив, видимо, это подчеркнуть — или опасаясь, что не до всех дойдет, — уронил:

— К тому, что перечислил мсье де Мирабо, остается добавить лишь одно: президент должен быть отмечен оспой…

Вся ассамблея прыснула со смеху. На другой день Талейран критиковал речь Мирабо, и тот в ответ воскликнул:

— Подождите! Я заключу вас в порочный круг!

— Вы хотите обнять меня? — парировал Талейран. Остроумие стало его отточенным оружием. Однажды вечером в коридоре театра какой-то неизвестный с любопытством на него уставился. Будущий дипломат возмутился и спросил о причине столь невежливого внимания.

— Я вам мешаю, мсье? — насмешливо возразил мужчина. — Собаке не возбраняется глазеть на епископа.

— Откуда же вы тогда знаете, что я епископ? — невозмутимо парировал Талейран.

Известен его ответ одной даме, страдавшей сильным косоглазием, на ее вопрос о делах Талейрана.

— Как видите, мадам!

Переписка отражает его манеру разговора. Молодой женщине, только что похоронившей мужа, он послал записку: «Дорогая мадам! Увы! Преданный вам…» Через несколько месяцев вдова вышла замуж, и он написал: «Дорогая мадам! Браво! Преданный вам…»

М-м де Флао дала Франции самого образованного ее государственного деятеля…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать