Жанр: Исторические Любовные Романы » Елена Езерская » Крепостная навсегда (страница 22)


Глава 6

Не шей ты мне, матушка, красный сарафан…

На радостях, что Лиза нашлась, Соня с утра побежала на могилу папеньки. Она часто приходила сюда — порадоваться и спросить совета, пожаловаться и погоревать. Соня была уверена, что папенька слышит ее, и каждый раз что-то вокруг давало ей знак об этом. То солнышко выглянет из-за тучи, то птичка возьмется невесть откуда и разольется трелями. Соня порой засиживалась на мраморной скамеечке рядом с могилой отца, подолгу обсуждая произошедшее за день, и, конечно, сейчас она не могла не поделиться с папенькой столь замечательной новостью — Лиза нашлась!

За год, прошедший с момента смерти Петра Михайловича — он погиб от несчастного случая на охоте (упал с лошади, а ружье случайно и выстрели!), Соня так и не привыкла к тому, что больше уже никогда не сможет приласкаться к отцу, посидеть на его коленях, пошептать на ушко разные разности. Соня не могла поверить, что голос, который она слышала в ответ на свои вопросы и жалобы, когда приходила на родовое кладбище Долгоруких, не исходит от папеньки, а чудится ей. И это ощущение особенно сильным было в первое время, когда земля хранила свежесть недавно совершенного погребения. Но и потом, когда через год княгиня установила тяжеловесный памятник из редкого уральского камня, Соня все равно продолжала слышать этот голос. Только теперь он шел не от земли, а со стороны, словно из воздуха или от деревьев.

— Папенька! Это чудо — Андрей Платонович вернул нам Лизу! Мы ее выходим, вылечим, и снова заживем вместе и счастливо. Папенька, милый, мне тебя не хватает! Знал бы ты, как без тебя тяжело. Маменька решила выдать Лизу за Андрея Платоновича. Он говорит, что любит ее, а она любит Владимира. Мы Лизу два дня искали, Андрей ноги сбил, бегая по лесу. Если бы ты был рядом, все было бы по-другому!

— Заблуждаешься, дорогая моя! — к Соне неслышно подошла Долгорукая. — Твой ненаглядный папенька был слабым человеком и подлым обманщиком!

— Он был добрым.

— Да что ты знаешь! — воскликнула Мария Алексеевна.

— О чем это вы?

— Неважно, — Долгорукая с ненавистью взглянула на барельеф на обелиске, изображавший благородный профиль ее мужа. — К тому же он разбаловал вас с Лизой неимоверно. Привыкли, что все дозволено, и чуть что не по-вашему — тут же из дома бежать! Назло мне! Теперь он умер, а я должна собирать за ним плоды его неразумного воспитания! Елизавета вся в него. Ей нет дела до родных, творит, что хочет. Господи!

— Маменька, почему вы никогда не оплакивали его?

— Он недостоин моих слез.

— И Лизу вы тоже не пожалели! Вы такая жестокая, маменька! — Соня расстроилась и убежала.

— Беги, беги, нечего здесь мелодраму разводить, — посмотрела ей вслед княгиня и снова взглянула на образ на памятнике. — Ты и не надейся, Петр Михайлович, я Соню тебе так просто не отдам, хотя бы одну дочь воспитаю, как положено. Елизавета вой в девках засиделась, все мечтает за Владимира Корфа замуж выйти. А я скорее убью их обоих, чем позволю этому свершится. За твои грехи она отвечает, Петр Михайлович! И чего тебе только не хватало? Разве мы с тобою плохо жили? Зачем ты все разрушил? Как я мучилась тогда! А вы радовались с дружком твоим дорогим. Корф не меньше тебя виноват. И отберу я у них поместье, отберу! Пусть его сын нищим пойдет! Пусть помучается Владимир, как я мучалась тогда!

Долгорукая в сердцах смела подолом цветы, что принесла на отцовскую могилу Соня, и решительно зашагала прочь с кладбища.

Дома она прежде всего принялась за расходную книгу. Кажется, все утряслось — Лиза вернулась, у Корфов траур вот-вот закончится, и надо быть готовой к решающей битве за имение. Долгорукая разложила книгу на столе в кабинете мужа и принялась крутить ее и так и сяк, пытаясь понять, что же можно сделать, чтобы извести эту дурацкую запись о полученных князем от Корфа деньгах.

— Маман, я хотел поговорить с вами, — в кабинет постучался Андрей. — А вы опять работаете.

— Дело молодых — наслаждаться жизнью, мы же, родители, должны позаботиться о том, чтобы у вас были на это достаточные средства.

— Знаю, знаю, чем я вам обязан, — Андрей вежливо поцеловал мать в щеку и вдруг разглядел на столе знакомый переплет. — Оказывается, расходная книга у вас, а я ее искал.

— Да, вот все пытаюсь после смерти твоего отца вникнуть в нее, — Долгорукая отодвинула фолиант подальше с глаз. — Да все недосуг — то одно, то другое. Теперь вот ноги разболелись. К непогоде видно.

— А вы оставьте ее мне, я во всем разберусь.

— Что ты, Андрюшенька! — замахала на него руками княгиня, как будто речь шла о ничтожнейшем пустяке. — Разбираться не в чем — все, слава Богу, идет своим чередом. Ты лучше о себе подумай — не засиделся ли у нас? Не пора ли тебе обратно, в Петербург?

— Петербург подождет.

— Не скажи, сынок… Чего тебе? — отвлеклась Долгорукая, глядя на появившуюся в дверях Татьяну.

— Вы чай травяной просили, подавать?

— Неси, да прибор на Андрея Петровича поставь и пирожные не забудь, разговор у нас времени потребует. Но ты садись, Андрюшенька, — Долгорукая вернулась к начатой было теме. — Мне Алешка сказал, что ты давеча свою невесту со двора прогнал? Или почудилось ему, дураку лошадиному?

— Но вы же сами, маман, говорили, что не одобряете приезд без приглашения? Насчет приличий толковали.

— О приличиях, Андрюша, всегда должно помнить. Но я все же рассудила на досуге и поняла, что у вас с княжной

настоящее чувство. Таня! Ну, что ты делаешь-то! Осторожнее! — прикрикнула Долгорукая на вошедшую снова Татьяну — та при ее "последних словах, как слепая, натолкнулась на кресло, в котором сидел Андрей, и едва не опрокинула на него разнос с чайными приборами. — Уродка!.. Так вот. Мне бы прежде столько свободы, сколько у нынешних барышень! Я бы со своей красотой таких дел навертела! А она у тебя при дворе живет, в почете и внимании таком, что о тебе — только повод дай! — тут же и забудет. Или ты разлюбил ее?

— Нет, не разлюбил.

— Танька! Да что ж ты творишь! То роняешь все, то падаешь! Пошла вон отсюда, пока я до тебя не добралась! — разгорячилась княгиня, глядя, как пошатнуло Татьяну. — Вот что значит всю жизнь с барышнями, тоже стала мечтательная! Витает где-то. Ступай, кому сказала, после заберешь!

— Простите, Мария Алексеевна, — потупилась Татьяна.

— Ладно, не до тебя мне, — отмахнулась от ее извинений Долгорукая. — И вот не пойму я, Андрей, чего ты маешься, отчего в Петербург не спешишь?

— Вы же сами знаете, какие события у нас.

— События все закончились, скоро быльем порастут. А тебе о своем будущем думать надо. Смотри, как бы младшая сестра прежде тебя замужем не оказалась.

— Вы правы, маман, я и сам хотел к Наташе поехать.

— Поезжай — повинись, помирись. А то потеряешь невесту, Андрюшенька. Я бы для тебя лучшей партии и не желала — родовитая, богатая, красавица и, похоже, любит тебя. А иначе, чего бы сама за тобой прибежала?

— Но как же Лиза? Она еще нездорова.

— О Лизе заботы из головы выброси — она не у чужих людей. А как дело до свадьбы дойдет, так мы сообщим.

— И вы обещаете, что не станете поперек меня с Корфами судиться?

— Побойся Бога, мальчик мой! Или я похожа на ирода злобного? — Долгорукая даже платочек к глазам поднесла — посмотри, мол, обидел мать словами непутевыми. — Я разве могу о чем другом думать, кроме как о счастии своих детей? Все мои заботы — семейные.

— Маменька, — смутился Андрей. — Я не хотел плохого сказать. Просто столько переживаний за эти дни, что я уже и не знаю, то ли говорю, так ли поступаю.

— Вот и отправляйся в Петербург — развеешься, чувства свои проверишь, мысли проветришь. И главное — если любишь ее, любовь свою сбереги. По себе помню — самое это тяжелое дело. А мне иного и не надо, лишь бы все были счастливы.

— Вы правы маменька, — растрогался Андрей. — Пойду собирать вещи и сейчас же поеду.

— А я тебя в дорогу благословлю, — улыбнулась Долгорукая.

Андрей решил перед отъездом еще раз зайти к Лизе — проведать, как она там. В коридоре он столкнулся с Татьяной. Она спускалась с лестницы, что вела на второй этаж, где были комнаты сестер. Татьяна особой радости от этой встречи не выказала, но и с объяснениями и укорами не бросилась. Только слегка поклонилась барину и уже собиралась пройти, как Андрей остановил ее.

— Таня! Как там Лиза, еще не проснулась?

— Проснулась. Я и ей чай отнесла, полезный, с мятою.

— Вот и хорошо, значит, я ее не потревожу. Попрощаться хотел.

— А вы?..

— Я возвращаюсь в Петербург.

— Счастливого пути, барин, — Татьяна побледнела.

— Послушай, Таня, — нахмурился Андрей. Он уже и сам был не рад, что дал вчера волю своим желаниям. Чувствительность девушки вызывала в нем ощущение вины, с которым Андрей справиться не мог, и от этого раздражался и принимался барствовать. — Попытайся понять — ты мне не безразлична, но я говорил тебе — мы не можем быть вместе. Ты выросла со мной и сестрами, ты для нас больше, чем служанка. Ты всегда была другом и мне, и девочкам. Без тебя стало бы пусто в этом доме. Но я женюсь на Наташе.

— А если бы я не была крепостной? Если бы я была вам ровней? Все могло быть иначе?

— Прости, — Андрей отвел взгляд в сторону — он не хотел смотреть, как она уходит.

Более всего Андрея угнетало ее великодушие. Получалось, что это Татьяна прощала его за неосмотрительный поступок, а не он облагодетельствовал ее своей любовью. «Кажется, я становлюсь похожим на Владимира, — подумал Андрей. — А еще говорят, что цинизм — не болезнь. Нет-нет, болезнь, да к тому же заразная!»

Он быстро взбежал по лестнице, чтобы пожелать Лизе скорейшего выздоровления. Но в комнату не попал — перед дверью, точно на часах стоял Забалуев.

— Вы, кажется, не позволяете мне пройти? — изумился Андрей его наглости.

— Как жених, я должен охранять покой Лизаветы Петровны.

— Но Татьяна сказала, что сестра встала!

— Встала, чаю попила да опять и заснула. И, право, сие не мудрено — такие испытала лишения!

— Да, я едва не позабыл, что вы теперь — наш благодетель, Лизу нашли! Однако позвольте спросить, уважаемый Андрей Платонович, как вам удалось разыскать ее? Мы с Татьяной обошли все окрестности — и никаких следов!

— Вы глазами искали, голубчик, а я — сердцем! Любящие сердца друг к другу тянутся. Мы ведь мало с вами знакомы, Андрей Петрович, никогда толком не поговорили ни о чем. А мне, признаться, давно хочется поближе узнать будущего шурина.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать