Жанр: Современные Любовные Романы » Кирсти Брукс » Разговоры под водку (страница 11)



Так и вышло, поэтому с утра мое состояние было просто отвратительным. Я сидела на скамейке в парке, напротив дома Дэниела, хрустела чипсами и делала вид, что читаю журнал «Роллинг стоун». Я как раз пялилась в статью о Курте Кобейне, когда кто-то плюхнулся на скамью рядом со мной. Я подпрыгнула и, пожалуй, даже взвизгнула, как девчонка.

Это оказалась малышка с коричневыми волосами, заплетенными в длинные всклокоченные косички, одетая в белый пластиковый передничек поверх платья. Ей было годика три, не больше. Она умудрилась вымазать ванильным мороженым все лицо, как французский комик Марсель Марсо.

— Ты с папиной работы, да?

От напряжения у меня голова пошла кругом, когда я попробовала припомнить, кто же ее папаша. Вчерашнее общение с «голливудскими звездами» начисто отшибло мне все мозги.

— Ты здесь потому, что папа беспокоится о Роджере? Ладно, скажи ему, что с ним все хорошо. Ему только что побрили попу, но теперь все хорошо, все хорошо.

Моя голова трещала так, что я не решилась улыбнуться, а только спросила:

— Кто такой Роджер?

Она хихикнула, поддела язычком последний кусочек мороженого из вафельного стаканчика, который держала левой рукой, а потом захрумкала им, как будто жевала морковку.

— Он смешной. Вот он, прибежал. У него попка болит, — сказала девочка и показала на шелудивого терьера, который как раз пристраивался помочиться на малышку.

Она замахала руками и запрыгала на скамейке, болтая ногами. Только эти активные действия предотвратили гнусное поползновение, и пес с выражением недовольства опустил лапу.

Я усмехнулась:

— Это твоя собака?

— Моя, — она кивнула и позвала терьера, но тот не обращал внимания на хозяйку.

Я оглянулась по сторонам:

— Где же твоя мама, детка?

— Мамочка печет кексы.

— Она знает, что ты здесь с Роджером?

— Она накричала на меня за то, что я вывалила тесто.

Лицо девочки обиженно вытянулось, и она вытерла испачканный мороженым подбородок рукавом с рюшкой.

Я встала. У меня было такое чувство, что мамочка накричит и на меня, если я не отведу ее дочку домой. Я взяла липкую ладошку малышки, втискивая журнал в рюкзак.

— У Роджера есть поводок?

Она снова хихикнула и взглянула на меня, с хитрым видом вскочив со скамейки.

— Дурашка, это недалеко! — сказала девчонка и показала на дом на другой стороне парка, справа по соседству с домом Дэниела.

Путей для отступления не оставалось. Теперь я уже не могла не пойти туда. Я вела ее за ручку, согнувшись в три погибели. Моя машина была припаркована рядом с почтовым ящиком на углу, недалеко от заржавевшего белого «фольксвагена-жука». Я подозвала Роджера, который трусил за нами, и мы все вместе перешли улицу. До сих пор никакого движения за окнами дома номер семнадцать не наблюдалось.

Я постучала в дом. Роджер принялся облизывать лицо малышки, когда за дверью послышалось движение. Наконец дверь задергалась и распахнулась. Женщина с растрепанными волосами держала деревянную ложку с какой-то загустевшей массой, похожей на клейстер. Я вспомнила, что вчера утром мы встретились в парке. Теперь и лицо девочки под слоем мороженого показалось мне знакомым. Это была Пенни, которую не пустили на качели. Я надеялась, что они не узнали меня.

Женщина схватила девочку за плечи:

— Пенни! Где ты была?

— Извините, — сказала я в виде вступления. — Я прогуливалась в парке, а она сидела там со своей собакой. Я подумала, что вы волнуетесь.

— У вас есть дети? — спросила мамочка Пенни и посмотрела на меня так, как будто я предлагала ей купить тур на Багамы.

В это время из дома явно потянуло чем-то горелым.

— Э-э-э, — сказала я неопределенно, пытаясь украдкой заглянуть ей за спину. — Я точно не знаю, хотя вокруг их много бегает. Но мне кажется, у вас что-то пригорело.

Изобразив, таким образом, бдительную гражданку, я гордо выпрямилась. Но тут она за шкирку втащила Пенни в дом, сграбастала собаку и замахнулась на меня поварешкой, и все лицо у меня разом оказалось в чем-то желтоватом. Солидная порция осела на губах. На вкус это напоминало сахарную пудру.

— Она еще маленькая. Не могла она играть в парке одна! — И мамаша шваркнула дверью.

Я с минуту постояла, ошеломленно уставившись на полоски краски на двери, и побрела обратно к скамейке. У меня не было другого выбора — придется и дальше торчать тут как пришитая. А я просто умирала, как хотела домой, в ванну. Ведь я уже просидела здесь пять часов и запачкала все руки об эту скамейку. Делать нечего, я стерла сахарную пудру подкладкой вывернутого рюкзака. Но лицо все равно оставалось липким. Я, как супермодель, взбрызнулась водой «Эвиан». И наконец мой нос снова приобрел розовый цвет.

Я достала журнал. Предполагалось, что Дэниел вернется с работы только часа через два. И я хотела, чтобы мамочка Пенни и копы (в том случае, если бы ей взбрело в голову позвонить в полицию) ничего не заподозрили. Кроме того, я отчаянно хотела забыться статьей о Брэде Пите — не дожидаясь, пока в мою голову снова полезут воспоминания о том, как я в пять утра поблизости от ночного клуба имела неприятный разговор с Роном.

Меня бросало в дрожь при мысли о той пятерке, которую он дал мне на такси в ответ на мою просьбу проводить меня домой. Я потратила ее тем же утром, в придорожной забегаловке. «Больше никогда не буду пить коктейли», — сказала я себе. Во всяком случае, те, которые кроме как неприличным словом никак назвать

нельзя.

— Эй, Кэсс, — позвала Зара, осторожно входя в спальню и пытаясь удержать поднос, на котором стоял кофе. — Памела Андерсон звонила. Хочет отобрать у тебя свои груди.

— Пусть забирает, — ответила я, стараясь заправить рубашку в одну из тех скучных юбок, которые Зара носит на работу. Я голову сломала — все никак не могла решить, какую же мне выбрать: в серую тонкую полоску или шерстяную, в темно-коричневую. — Ты что, и рубашки принесла со своей работы? И как у тебя в них буфера влезают! — заявила я и шагнула к зеркалу. — Ну просто никуда не годится.

Между пуговицами оставались маленькие, овальной формы щели. В них виднелся мой новый лифчик с чашечками размера «С». Наполненные гелем, они напоминали немного сплющенные шары или противозачаточные колпачки. Раньше у меня никогда не было бюстгальтера с тремя застежками. Я всегда думала, что их расстегивание вполне можно приравнять к олимпийскому виду спорта. Непонятно, как все эти порнозвезды ухитряются оказываться в постели и притом голышом.

Ну да ладно, поскольку я хотела притвориться кое-кем другим, то сочла, что такие груди мне просто необходимы.

Между тем Зара так и застыла позади меня с подносом в руках. Обернувшись, я заметила, что она пытается сохранить невозмутимый вид, но глаза ее подозрительно заблестели. Посуда задребезжала — это она поставила поднос на мое ярко-розовое пуховое одеяло. Руки у нее тряслись.

Я кинулась извиняться. Сердце мое сжалось, когда до меня дошло, как я ее задела. Стыда у меня нет.

— Я не имела в виду, что это у тебя — буфера. У тебя великолепная, красивая грудь. Да я о такой просто мечт…

— Что ты заладила — буфера, да буфера, — взбесилась она.

— Прости, — сказала я, чувствуя себя ужасно неловко. — Просто у меня нет никаких рубашек, кроме той, что мне выдали в видеопрокате, и майки с дурацким слоганом. Твоя одежда намного приличнее, чем моя.

Я понимала, что меня занесло. Наверное, так чувствует себя старый сексист, если ляпнет что-нибудь не то и вдруг — когда ему скажут — поймет, какую сморозил глупость или как он кого-нибудь обидел. И ничего ему не остается, кроме как лечь и умереть от стыда, и желательно в одиночестве, в окружении одних кошек.

Я подошла и обняла Зару, но она так и стояла, опустив руки по швам. Это было все равно что обнимать столб или парковочный счетчик. Чувствовала я себя отвратительно.

— Зара, я знаю, в последнее время я веду себя ужасно. Просто я на взводе. Если я тебе кое-что расскажу, обещаешь, что не проболтаешься?

Она не шелохнулась. Но я видела, что ей интересно — ее левое веко чуть дернулось.

— Ну ладно, — сказала я и набрала в легкие побольше воздуха.

Я не из тех, кто признается в собственной слабости. Я всегда считала, что если не привлекать внимания к своим недостаткам, никто их и не заметит. Между прочим, поэтому я и одеваюсь так вызывающе — чтобы никто не заметил моей раздавшейся талии. И раздрая в моей душе.

— Две вещи. Первая — я по уши в долгах. И все больше запутываюсь. Я как Деми Мур в фильме «Огни Святого Эльма», только не такая красивая. А все друзья у меня нормальные и к тому же классно выглядят.

Тут Зара почти перестала бычиться, и я продолжила:

— Я выплачиваю долги, но очень, очень медленно. Почти все заработанное сжирают проценты, и я себя чувствую просто ужасно, потому что раньше я никогда не была в долгах, и теперь мне страшно. И второе. Я ненавижу свою работу в видеопрокате, а этот заказ для меня — шанс. Я очень, очень хочу выполнить его и заработать денег, — закончила я на глубоком вздохе.

В ужасной тишине мне послышалось эхо своего собственного писклявого голоса. Настроение у меня совсем упало.

— У тебя долги?

Я кивнула, расстегивая рубашку и поправляя гелевые чашечки. Мои щеки горели от стыда.

— Ну и зачем так расстраиваться?

К Заре опять вернулся ее грубоватый тон, а это был хороший знак — она явно снова развеселилась. Всегда приятно узнать, что у других дела идут хуже, чем у тебя. Мне, например, всегда нравилось ходить на распродажи и смотреть, как бедняки ссорятся из-за дешевых пепельниц и часов. Как говорится, загнанных лошадей пристреливают, не так ли?

— Сколько ты должна?

— Десять штук. Может быть, восемь, если выполню этот заказ. Знаешь, если я выкручусь, то начну жизнь сначала.

Зара сухо перебила:

— Звучит красиво, но ты вряд ли исправишься. Ладно, убедила, ты просто обязана выполнить заказ — тогда ты сможешь открыть свой бизнес. Будешь частным сыщиком, как в фильме «Лунный свет». Так он, кажется, назывался?

Я кивнула.

— Ну хватит, Кэсс. Не ты одна в долгах. Большинство из тех, с кем я работаю, живут не по средствам и тратят вдвое больше, чем зарабатывают. Таково общество.

— Да, конечно, — попробовала я улыбнуться, но у меня ничего не вышло.

Нет, нельзя было разводить грусть-тоску, а то меня сразу потянет на шоколад. И вообще, признаться в слабости — это одно, а ходить с размазанной от слез тушью — совсем другое. Да и лишние килограммы в моей ситуации никак нельзя набирать.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать