Жанр: Детектив » Павел Давыдов, Александр Кирюнин » Этюд о крысином смехе (опубликованный вариант) (страница 12)


– Холмс, – сказал я после непродолжительного молчания, – можно вам задать один вопрос?

– Хоть три, – благодушно ответил Холмс.

– Ловлю вас на слове, тогда, перво-наперво, мне хочется узнать, какое отношение имели наши сегодняшние действия к расследованию дела Блэквуда?

– Самое непосредственное, – важно изрек Холмс. – Второй вопрос, Уотсон?

– Второй? М-м… Вы узнали то, что хотели узнать в отеле?

– Конечно! И, наконец, ваш последний вопрос?

Я помолчал, собираясь с мыслями, потом выпалил:

– Холмс! Скажите честно: на кой черт вам понадобилось заливать чердак водой – все равно ведь, в конечном итоге, вы просверлили эту несчастную трубу?

Великий сыщик замедлил шаг, остановился, его лицо медленно расплылось в широчайшей улыбке.

– Мой милый Уотсон, – тепло, с какой-то особой задушевной интонацией проговорил он, – ну кто же мог знать, что там окажется труба? Нам просто повезло!.. Пойдемте – завтра у нас нелегкий день, поверьте мне. Вперед, мой дорогой Уотсон! Курс – Бейкер-стрит, 221-б!..

Глава 15.

Утром следующего дня меня разбудило сдержанное восклицание Холмса. Великий сыщик сидел за столом и занимался чем-то непонятным. Накинув халат, я подошел к нему.

В центре стола стояла маленькая детская пирамидка, Холмс, брезгливо морщась, засыпал ее угольной крошкой.

– Что это вы задумали? – удивленно спросил я.

– Ах, отстаньте, Уотсон! Без вас тошно! – раздраженно ответил Холмс и, то и дело поглядывая на часы, стал с нескрываемым отвращением счищать с пирамиды уголь миниатюрной деревянной лопаточкой. Затем он снова засыпал пирамидку и снова очистил, снова засыпал и снова очистил, причем ненависть, с которой он проделывал эти манипуляции, с каждым разом все возрастала.

– Нет, это выше моих сил! – сказал, наконец, Холмс, стиснув зубы. – Какая мерзость! Уотсон, прошу вас – вам ведь известно мое отношение ко всякого рода пирамидам! – выкиньте эту дрянь. Не могу больше видеть эту гадость. Куда? Куда угодно. На улицу. В окно. Быстрее, Уотсон, меня тошнит.

После того, как пирамидка, а за ней и уголь исчезли за окном, Холмс облегченно вздохнул, вооружился счетами и углубился в сложные и запутанные расчеты.

– Ого! – сказал он вдруг. – Слышите, Уотсон? Семьдесят пять. Я имею в виду семьдесят пять минут. Час с четвертью. Очень хорошо.

Холмс еще несколько раз проверил вычисления, но ошибок не обнаружил.

– Да, – сказал он. – Все сходится. Час с четвертью. Ну что ж, великолепно. Уотсон, теперь дело за вами. Сейчас вы поедете на Чаринг-Кросский вокзал и купите нам билеты на все поезда, отправляющиеся до семи часов вечера. Оттуда вы поедете на вокзал Ватерлоо и сделаете то же самое, оттуда – на Паддингтонский вокзал, ну, и так далее на всех вокзалах. И возвращайтесь побыстрее, у нас еще куча дел.

«Час от часу не легче!» – подумал я. Холмс тем временем подошел к окну, раскрыл форточку, высунул в нее голову и три раза издал то, что он называл КС.

Не успел я одеть плащ, как в комнату ворвался грязный оборванный мальчишка. Холмс долго шептался с ним, затем вытащил из кармана карамельку и издалека показал ее оборванцу.

– Здорово! – воскликнул малыш и потянулся за конфетой. – Нет, Картрайт, – сказал Холмс, ловко пряча карамельку в карман. – Это после того, как все будет сделано.

– О`кэй, – кивнул тот и вихрем выскочил из комнаты.

– Холмс удовлетворенно потер руки и тут заметил меня.

– Уотсон! – Холмс был просто поражен. – Вы еще здесь!

В общем-то, поручение оказалось не особенно трудным. К двум часам дня я объездил уже все вокзалы, кроме Паддингтонского. На Парк-Лэйн я отпустил кэб, решив немного пройтись. И тут стал свидетелем странного зрелища. На моих глазах к джентльмену, шагавшему ярдах в двадцати впереди меня, незаметно пристроился мальчишка. Отточенным движением он вытащил из кармана ничего не подозревающего джентльмена часы. Я уже было собрался раскрыть рот, чтобы поднять тревогу, как воришка что-то сделал с часами и столь же ловко положил их обратно. После этого он нарисовал мелом на спине джентльмена большой крест и скрылся в подворотне.

Я машинально сунул руку в карман и похолодел – часов не было! Проклиная все на свете, я оглянулся, но рядом тоже не было никого. Часы были новыми, недавно купленными и тем обиднее была их пропажа. Тяжело вздохнув, я побрел по направлению к вокзалу. Внезапно я ощутил легкое прикосновение, рука моя стремглав нырнула в карман, чтобы перехватить руку карманника, и – о чудо! – часы оказались на месте! Я вынул их из кармана – да, это были мои часы. Только… Только, они почему-то уже показывали без двух минут… три!

С недобрым предчувствием я свернул во двор одного из домов и снял плащ. Так и есть! На спине красовался огромный белый крест. Чертыхаясь, я с трудом отчистил его и вновь вышел на Парк-Лэйн.

Ближе к вокзалу я стал встречать все больше и больше людей с меловыми крестами на спинах. Еще несколько раз у меня исчезали и вновь появлялись часы, подвергаясь при этом странной метаморфозе – они начинали спешить на час. И каждый раз после очередного появления часов мне приходилось снимать с себя плащ и счищать с него меловой крест.

Судя по моим часам, домой я добрался уже за полночь. Ярко светило осеннее солнце, отражаясь в голубых лужах.

– Уотсон, ну где вы шляетесь? – нетерпеливо обратился ко мне Холмс. – Купили билеты? Отлично! Кстати, дайте сюда ваши часы.

Я безропотно отдал Холмсу требуемое.

Великий сыщик перевел стрелки на час вперед и вернул часы мне, после чего он развернул меня спиной и что-то нарисовал там.

– Ну вот, теперь все в порядке, – с удовлетворением сказал мой друг. – Пойдемте.

По улицам сплошным потоком шли люди с меловыми крестами на спинах. Складывалось впечатление, что весь Лондон одевается по какой-нибудь новой моде.

– Все идет по плану, – сказал Холмс, довольно потирая руки. – Так, Уотсон, смотрите, что я буду делать, и запоминайте.

На фонарном столбе около стоянки кэбов были укреплены большие часы с красивым циферблатом. Холмс, ни минуты не раздумывая, взобрался на фонарь и, ловко орудуя консервным ножом, вскрыл заднюю крышку часов. Покопавшись внутри несколько минут, он спрыгнул вниз – маленькая стрелка часов переместилась вперед.

– Все очень просто. И не говорите, что вы не поняли. Вот вам зубило и молоток.

Весь оставшийся день и изрядный кусок ночи мы переводили лондонские часы. На вокзалах и в скверах, на городских башнях и в маленьких лавках, в известных на весь мир банках и в реакциях бульварных газет, в подозрительных притонах и в фешенебельных клубах, в конторах и лечебницах, в приютах для умалишенных и полицейских управлениях – везде мы с Холмсом приложили в этот день свою руку.

Наши действия вызвали законное недоумение добропорядочных лондонцев. Нам то и дело приходилось выдавать себя за часовщиков, сборщиков налогов и даже за членов Общества Покровителей Часовых Механизмов.

Язык Холмса работал без устали. Он объяснял зевакам, как устроен корабельный секстант, зачем нужно знать точное время и это такое анкерный механизм. Прохожим, собравшимся посмотреть на нашу работу близ церкви Сент Мери ле Боу, он подробно описал конструкции песочных часов, которыми пользовался Александр Македонский во время своего похода в Индию. Начальнику вокзала Ватерлоо, поинтересовавшемуся, с какой целью осуществляется перевод часов, Холмс сообщил, что тот отстал от жизни, и что с завтрашнего дня по всей Англии часы переводятся на зимнее время. В Вестминстерском Аббатстве Холмсу пришлось выдержать почти полуторачасовой религиозный диспут, сводившийся к отрицанию им божественной роли в деле перевода часов – монахи были очень недовольны и едва не побили великого сыщика палками. Лишь часы на Биг-Бене Холмс взял на себя, почувствовав, видимо, что я настолько измотан, что не могу даже добраться до механизма. Отсутствовал он довольно долго, и когда, наконец, вновь появился внизу, то с удивлением сказал:

– Знаете Уотсон, я ведь облазил весь механизм, чуть-чуть не погиб между шестернями, но так и не нашел ни ключа, ни места, суда его можно было бы вставить. – Холмс задрал голову и еще раз осмотрел часы на знаменитой башне. – Ума не приложу: как же их заводят?!

– Холмс! – не выдержал я. – Вы перевели часы?

– Разумеется! – Холмс пожал плечами.

– Зачем же вам знать, как их заводят?

– Так, – ответил мой друг, – для общего развития. Когда-то мы еще попадем на Биг-Бен.

Домой мы вернулись полумертвыми от усталости. Холмс, видя мое состояние, разрешил мне чуток поспать. Сам он, похоже, был так же измотан, но не показывал виду.

Спал я от силы два-три часа. Когда Холмсу удалось, наконец, разбудить меня, за окном занимался белесый, мутный рассвет.

– Все решится сегодня! Наши усилия должны увенчаться успехом!.. Уотсон, не забудьте взять свой револьвер – он может нам здорово пригодиться.

Ежась от утреннего холода, мы вышли из дома и быстрым шагом пошли по улице. На углу Оксфорд-стрит стоял человек, старательно делая вид, что читает перевернутую вверх ногами газету. Это был инспектор полиции Лестрейд. Чуть дальше стену дома подпирало несколько подозрительных субъектов.

– Мои, – улыбнулся Лестрейд, заметив наши вопросительные взгляды. – Сегодня они в штатском… Холмс, мы полностью в вашем распоряжении.

Великий сыщик устремился вперед. Я старался держаться слева от него, поскольку знал, что в кармане Холмса находится снятый с предохранителя револьвер – мой друг обожал носить оружие таким образом.

Впереди показалось здание отеля «Нортумберленд».

– Что, Холмс, опять? – изумленно проговорил я, останавливаясь.

– Не задерживайтесь, Уотсон, – на ходу бросил Холмс. Сегодня в отеле нам делать нечего.

Напротив «Нортумберленда», через улицу приютилось маленькое двухэтажное здание, выкрашенное в желтый цвет. К нему и направился Холмс.

– Лестрейд, – сказал он, – расставьте людей. Пусть не высовываются – я дам знать, когда придет пора действовать. Уотсон – вы со мной.

Мы вошли внутрь и оказались в небольшой комнате. У стены стоял кожаный диван, за ним приютилась кадка с пожухлой пальмой. На подоконниках выстроились цветочные горшки.

– Лечебница Куин-Элизабет, – объявил Холмс – Здесь, в приемной, мы и подождем.

Я сразу уселся в угол дивана и, облокотившись на валик, осоловевшим взглядом стал смотреть на большой плакат, призывающий мыть руки перед едой. Лечебница вновь всколыхнула мои уснувшие было подозрения, касавшиеся доктора Мак-Кензи.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать