Жанр: Детектив » Павел Давыдов, Александр Кирюнин » Этюд о крысином смехе (опубликованный вариант) (страница 14)


– Ясно, что по этой куче лазил Грегори. Но поскольку химера развалила кучу ночью, следовательно, Грегори лазил по ней уже после нашего прихода.

– А зачем ему это понадобилось? Ведь куча так далеко от дорожки.

– Зачем, зачем!!! – взорвался Холмс. – Разве это что-нибудь меняет? Возникает другой, более существенный вопрос: что он делал в замке? И я отвечу вам. Он ломал стену. Вы хотите спросить меня, зачем он это делал? Я отвечу вам и на этот вопрос: он искал деньги.

– С таким же успехом он мог бы искать их в навозной куче, – сострил я, но до Холмса не дошло.

– Очень интересная мысль, – пробормотал он. – Ну, да об этом потом. А сейчас, Уотсон, вас, наверное, очень интересует, зачем он искал деньги?

– Нет, – сказал я с сарказмом, – ни капельки!

Холмс позеленел.

– Вы с ума сошли, Уотсон! – заорал он и с бешенством взглянул на меня.

– Ну ладно, валяйте, – я махнул рукой и, совершенно случайно, попал Холмсу по уху, – извините.

– Деньги – понимаете, деньги! – нужны были ему для того, чтобы отдать карточный долг! – орал Холмс, размахивая руками. – Понимаете? Долг! Д-ол-г!!!

– Как вы сказали? – спросил я очень вежливо.

Холмс зарыдал – Уотсон, помолчите хотя бы пять минут!

– Ну что же, – я демонстративно посмотрел на, часы, – начинайте.

– Понимаете, Грегори играл в бридж и сразу показался мне подозрительным. А как гласит теория вероятности, есть, есть такая теория, Уотсон, и нечего тут улыбаться, так вот, она гласит, что постоянный выигрыш есть явление маловероятное и практически не наблюдаемое, если, конечно, игра ведется честно. Правда, ходили слухи, будто в банке у Грегори хранится большая сумма. Слухи не подтвердились. Я обошел все лондонские банки и ни в одном не обнаружил вклада на имя Грегори Блэквуда…

– Послушайте – перебил его я, – но все банки свято сохраняют тайну вкладов.

– …а следовательно, – продолжал Холмс, как ни в чем не бывало, – оплата проигрыша была ему не по карману. С этого-то все и началось. Грегори знал, что по завещанию отца, ему полагается половина состояния…

– Не выдумывайте, Холмс! – воскликнул я. – В завещании старого лорда этого не было. Лорд завещал Грегори лишь книгу «Торжество добродетели».

– Этого не было в последнем варианте завещания, – торжественно произнес Холмс. – В первом же варианте состояние делилось поровну между братьями – лорд Блэквуд никогда не скрывал этого – поэтому-то и был так поражен наш друг Дэниел, когда нотариус объявил его единственным наследником. Не меньше, и даже, пожалуй, в большей степени был поражен Грегори – правда, по его лицу этого нельзя было заметить, но, тем не менее, он был просто ошарашен – и недаром, поскольку, зная лишь о первом завещании, он решил отравить отца, чтобы получить наследство и разделаться с долгами…

– Кстати, Холмс, пять минут уже истекли, – лениво проговорил я.

– Чтобы отравить человека, нужен яд, – хладнокровно продолжал Холмс, – но даже на это у Грегори не было денег. И он пошел на крайнее средство. Да, Уотсон, это он украл деньги у Дэниела, он ограбил своего родного брата, он – и никто другой, хотя помнится, вы пытались подозревать слуг, леди Джейн и даже самого Дэниела. Да-да, не отпирайтесь, Уотсон, память у меня феноменальная. Такая идиотская мысль могла прийти только в голову моего друга…

Минут десять Холмс объяснял воображаемой аудитории всю абсурдность моих мыслей, ограниченность моих познавательских возможностей и недоразвитость моей центральной, а также периферийной нервных систем. Потом он спохватился и вернулся к своим рассуждениям.

– Воспользовавшись тем, что в зале никого не было, Грегори влез на шкаф и – одни за другим – вытащил все пятьдесят шесть фунтов стерлингов. Это произошло как раз семнадцатого октября. После этого он пошел в аптеку и купил яд. Подсыпать яд отцу не составляло никакого труда – Грегори часто оставался с ним наедине, но он совершил ошибку, которая его погубила – оставил пузырек с ядом на месте преступления. А я, разбирая коллекцию лорда Хьюго, нашел его. – Холмс самодовольно ухмыльнулся.

– Еще бы – такой известный пузырист, как вы. Пузыролог! Пузырствующий пузыровед! Верлибрист! Остряк, каких мало! Каких очень мало! Каких лучше бы вообще не было! Канализатор! Какой вы умница! Как у вас только башка не лопнула! От ума!..

– Спасибо, дружище, – растроганно сказал Холмс, – вы единственный, кто может оценить меня по достоинству. Итак, почему же старый лорд изменил завещание? Он не хотел, чтобы состояние, нажитое таким трудом, вылетело в трубу, но, не желая разглашать семейную тайну, придал завещанию такую форму, по которой невозможно было бы догадаться о причинах столь странного решения.

– Откуда же парализованный узнал, что Грегори играет?

– Вы плохо знаете леди Гудгейт! – отчеканил Холмс. – Стоило Грегори встать на скользкую дорожку – и лорд сразу же узнал об этом. Это она. Не сомневайтесь.

Несколько минут Холмс раскуривал трубку, затем глубоко затянулся и продолжал:

– Итак, лорд Хьюго скончался. Завещание, а вернее, его последняя форма, разбило надежды Грегори на огромный капитал. Единственное, что досталось ему от отца – книга «Торжество добродетели». И у Грегори появилась новая надежда. Он решил, что завещанная книга сама представляет собой значительную ценность. Завещание вступало в силу только через десять дней, а срок уплаты долга уже истекал. Тогда, незаметно покинув зал, он пробрался в кабинет отца, нашел книгу и столь же быстро вернулся. Его отсутствия никто не заметил.

Позже, уединившись, он просмотрел книгу. Представьте себе его разочарование: брошюра – такими увлекается леди Гудгейт – стоила не больше пяти пенсов и никаких денег в себе не содержала. В припадке ярости Грегори швырнул брошюру на пол и вдруг из нее вылетела бумажка. Грегори схватил ее и… – Холмс достал из кармана обрывок пергамента. – Я нашел это в книге, лежавшей у разрушенной стены спальни Дэниела. Здесь изображен план замка. Видите? На стене спальни – крестик. Грегори, решил, что там замурован клад, который позволит ему поправить свой дела. Но после смерти лорда замок переходил в собственность Дэниела Блэквуда и, соответственно, все, что в нем сокрыто, тоже. Незаметно разрушить стену не представлялось возможным – на шум тут же прибежали бы слуги. И тогда в голове Грегори созрел дьявольский план. Напомнив, с легкой руки Дэниела, легенду о призраке, он решил разыграть спектакль. Спрятавшись в замке, он дождался полуночи и, натянув на себя старый пододеяльник, с гнусным завыванием отправился бродить но коридорам. Своей цели он достиг – на следующий день замок был пуст – если не считать нас с вами – и Грегори беспрепятственно взломал стену. Но клада он не обнаружил!

Безаппеляционность тона Холмса вывела меня из себя.

– Откуда вы знаете – вы что, там были? Холмс отечески похлопал меня по плечу.

– Разбирая свою коллекцию пузырьков, которые мне любезно предоставил лорд Дэниел, я обнаружил, что один из них завернут в пергамент, который мы, видимо, позаимствовали в кабинете покойного. Интуиция подсказала мне, что два имеющихся куска пергамента составляли некогда единое целое. Смотрите, Уотсон!

С этими словами Холмс вытащил из кармана еще один кусок пергамента и, соединив его с планом замка, положил на стол. Два обрывка образовали целый лист. На втором куске какой-то невежда написал кривым почерком: «Смит, замини бривно в указанам месте». То был план строительных работ. Видимо, Грегори обронил его, похищая книгу.

– Итак, – сказал Холмс, – и эта последняя надежда Грегори рухнула. Что бы вы сделали на его месте, Уотсон?

– Я бы утопился в Темзе.

– Гениально! Видимо, он решил сделать именно это. Лучше всего топиться, прыгая с моста.

– Вы так считаете? – спросил я. – Преклоняюсь перед вашим опытом.

– И Грегори пошел на мост, – продолжал Холмс, игнорируя мой выпад. – Его намерение к тому времени несколько поостыло, к тому же в самый последний момент он вспомнил о письме, переданном ему в день похорон – бегая в пододеяльнике по замку, он так и не удосужился его прочитать. У нас в руках оказался обрывок этого письма. В нем, если вы помните, неизвестный, фамилия или имя которого начинается с буквы «М», угрожал Грегори разоблачением. Напрашивается вопрос…

– У кого напрашивается? – поинтересовался я. – Если вы решили, что у меня, то жестоко заблуждаетесь.

– У меня! – заорал Холмс – У меня напрашивается вопрос!.. Какой же у меня напрашивается вопрос? – Холмс замолчал, пытаясь что-то вспомнить, – Ладно. Нам надо было убедиться… Мне, мне надо было убедиться, – поспешно добавил Холмс, заметив, что я собираюсь что-то сказать. – Мне надо было убедиться, что на мосту был действительно Грегори. Это было нетрудно сделать – поднявшись на мост, я обнаружил, что он весь испещрен следами сапог с выбитым крестом!

Мне стоило большого труда сохранить серьезное выражение лица.

– Теперь спрашивается, кто же был тот «М», который написал письмо?

– Маршал Мюрат? Александр Македонский? Марк Аврелий?

– Монтигомо Ястребиный Коготь!!! – заорал Холмс. – Маргарита Наваррская! Замолчите вы когда-нибудь.

– Да, – сказал я. – Когда-нибудь.

Холмс вытер со лба пот. – Когда-нибудь, Уотсон, – сказал он, – вы сведете меня с ума!

– Итак? – спросил я, подбадривая Холмса. – На кой черт вам был нужен, неизвестный по фамилии «М», если вы и так уже выяснили, что убийцей был именно Грегори?

– Вы не правы, Уотсон. Тогда мне еще не было все окончательно ясно. Я надеялся, что разыскав «М», мы получим неопровержимые улики против Грегори. А потом мы могли бы арестовать этого неизвестного за попытку шантажа – это, как вы знаете, тоже дело подсудное.

Я решил установить личность написавшего письмо, но у меня не было никакой зацепки, кроме первой буквы его имени. Поэтому я внимательно изучил чернила, которыми письмо было написано. Как вы знаете, я великолепно, – Холмс запнулся, – как никто другой разбираюсь в чернилах. Я знаю более пятисот видов чернил, которые продаются в Лондоне и его окрестностях. Поэтому для меня не составило большого труда определить, в какой лавке куплены чернила, которыми написано вышеупомянутое послание. Представьте себе мое удивление, когда я обнаружил, что эта лавка находится как раз напротив кладбища, где похоронен лорд Блэквуд. И тут меня осенило! Преступник в лице Грегори – неизвестный «М» – кладбище – священник, внешность которого мне показалось знакомой – и вновь преступный мир! Кольцо замкнулось! Я вспомнил, где видел того священника и – более того – сразу уверил себя, что письмо написал он! Больше некому!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать