Жанр: Фэнтези » Пола Вольски » Белый трибунал (страница 47)


Тогда они узнают, до чего довели меня, то пожалеют, что так со мной обращались!

С этой утешительной мыслью она прыгнула с моста и полетела сквозь пелену тумана к единственной безопасной гавани в этом жестоком и несправедливом мире.

13

Ручеек песчинок иссяк. Тредэйн ощутил ледяное покалывание и понял, что не один. Прошло несколько секунд, прежде чем он заставил себя оторвать взгляд от песочных часов и взглянуть на Сущего Ксилиила.

Злотворный казался прозрачным и призрачным. Его сияние ощутимо поблекло. Как видно, он счел за лучшее провести сквозь границу миров лишь малую долю своей сущности. Но выносить даже такое смягченное сияние было нелегко. Тредэйн поспешно отвел глаза. Веки невольно сомкнулись. Отказ от обычного зрения обострил восприимчивость сознания. Бесконечный мучительный миг он ощущал чуждое присутствие, холодно перебирающее его самые свежие воспоминания. Некуда было скрыться от этого обыска. Потом все кончилось, и Тредэйн услышал голос Ксилиила, звучавший единственно в его голове:

Она ушла. Прекратила свое мышление.

— Женщина? — вслух переспросил Тредэйн, словно имело смысл говорить вслух. Новость не удивила его, не принесла ни радости, ни горя. Он ощущал лишь яростное торжество, но не более того.

Ее вещество сохранилось почти неизменным, нарушения очень малы. В том смысле, как ты о ней думаешь, ее возможно вернуть.

— К чему ты говоришь мне это? — Ответа не было, ничто не указывало на то, что вопрос достиг сознания собеседника, и Тредэйн добавил наугад:

— Ты хочешь, чтобы я вернул ее?

Ни малейшего отклика.

— Это упрек?

Ничего. Тредэйн осознал, что его слова падают в пустоту и что он напоминает сейчас беспомощно бормочущую Эстину. Он замолчал, выжидая, и в напряженной тишине почувствовал, что разум Ксилиила снова шарит в его мыслях.

Он терпел, сколько мог, но наконец открыл глаза и резко спросил:

— Что ты ищешь?

Безмолвный ответ совершенно не поддавался толкованию.

— Не понимаю. — Поднявшись из кресла, Тред зашагал по комнате в тщетной попытке изгнать из разума незваного пришельца.

Ты наказал виновную. Ты отчасти восстановил справедливость.

«Если и так, что тебе до того? — хотелось выкрикнуть Тредэйну, однако он не посмел. — Зачем ты преследуешь меня? Песок еще не пересыпался. Еще не время!» Он слишком поздно вспомнил, что все его мысли открыты гостю.

Ксилиил явно услышал его, но ответа не последовало.

Тред зашагал быстрее. Почему-то вспомнился насланный им на Эстину кошмар, в котором лорд Равнар сказал: «Твое желание наконец-то исполнилось. И ты недовольна?»

Тяжесть чужого сознания становилась невыносимой. Мелькнула мысль о бегстве, но гордость удержала Тредэйна. Молчание было мучительно, и он с трудом выжал из себя слова:

— Великий Ксилиил, я в недоумении, — голос звучал на удивление собранно. — Твое могущество неописуемо. Здесь, в мире людей, ничто не может противостоять тебе. Почему же ты ждешь, пока тебе будет добровольно предложено сознание человека? Зачем тебе мое согласие? Почему просто не взять все, что желаешь? Или тебе мешает сила Автонна?

С каждым словом он волновался все сильнее. Вопрос настолько важен для него, что любопытство пересилило страх.

Однако казалось, что его любопытство останется неудовлетворенным, потому что ответа не было, не было даже знака, что вопрос услышан. Не оскорбила ли Злотворного его дерзость? Предсказать реакцию Ксилиила невозможно, а ведь он явно доказал, что способен разозлиться.

Спустя вечность в его голове вспыхнули невиданные картины, окрашенные чувством и разделенные редкими словами.

Автонн . Имя прозвучало так, словно было сказано вслух. Множество значений и смыслов в едином понятии, и все непостижимы для человека. Автонн.

Смутные видения, пронзительный свет и пылающая тьма. Тредэйн различил Сознающего, подобного Ксилиилу, но меньшей яркости. Уловил оттенок печали и…

Он тщетно искал слова. Страха?

Страха или чего-то подобного страху. Он не успел обдумать то, что разглядел, как его настигла новая мысль:

Она не здесь.

Слова прозвучали ясно, но их значение было Тредэйну непонятно.

— Она? Автонн — она?!. Это невозможно! Я не понимаю тебя! — Беззвучный ответ Ксилиила подтвердил, что он все понял верно, и все же Тредэйн не сдавался. — На церемонии Искупления тысячи зрителей видят чудесный образ Автонна, являющего себя в мужском облике.

Вымысел.

— Не понимаю. Образ какое-то время существует в реальности и доступен восприятию людей. Или то, что мы видим — не подобие Автонна?

Безмолвное подтверждение.

— Тогда чей же это образ?

Знание, переданное Ксилиилом колдуну, вспыхнуло в голове. Он окунулся в прошлое, переместился более чем на век назад и оказался в Сердце Света, где отыскал полутемную келью. В келье беседовали двое. Один — седовласый, бесцветный, как выросший в темноте гриб, с глазами цвета гранатовых зерен, глубоко садящими на узком, лишенном примет возраста лице. Тред понял, что видит перед собой Юруна Бледного, Второй мужчина — лысеющий, полноватый и чуть сутулый — обладал той непримечательной внешностью, которая удачно скрывает незаурядный ум. Сохранилось немало портретов прославленного первого Верховного Судьи — легендарного Кельца Руглера, отца-основателя Белого Трибунала, навеки запечатлевшего в себе волю и мысль Творца.

Каждое слово беседы было отчетливо слышно. Верховный судья Кельц Руглер, лишенный столь неудобного качества, как совесть, покупал услуги знаменитого

колдуна, взамен обещая полную безнаказанность со стороны Трибунала и беспрепятственный доступ в архивы суда.

Юрун Бледный, которого отчасти позабавило это предложение, согласился.

Теперь Тредэйн видел залитую лунным светом площадь Сияния. Юрун в одиночестве трудился в темной норе под вынутой из мостовой плитой. Работа — установка магической линзы — была несложной и почти не требовала расхода колдовской силы. Все было сделано в несколько минут. Закончив, Юрун Бледный задержался на площади, позволив себе расслабиться подобно простому смертному. Отдыхая в тени поставленной торчком плиты, волшебник извлек из складок мантии песочные часы, в которых пересыпалось несколько песчинок.

Тредэйн застыл. Эти часы были знакомы ему. Знаком был и способ сотворения Видимости, чувствительной к ожиданиям смотрящих и поддерживаемой постоянными приношениями человеческих жизней. Просто и действенно.

Картина изменилась. Юрун Бледный излагал верховному судье тайну создания Видимости. Юрун исчез в яркой вспышке. Образ остался.

Образ Автонна. Устойчивый мираж, подделка, дешевая подделка. Так вот что это такое!

Впервые за много лет Тредэйн рассмеялся вслух и сам поразился, услышав свой смех.

— А нынешние судьи об этом знают? — поинтересовался он.

Отрицание.

— А ЛиГарвол? Отрицание.

Как же их всех провели! Может быть, во всем мире он один владеет этой тайной. Возможно, несмотря на жалкий исход его поединка с Эстиной ЛиХофбрунн, сделка с Ксилиилом все же оправдала себя.

Хотя бы ценными знаниями.

— И Автонн допускает такое жульничество? — рискнул спросить Тредэйн.

Вопрос не коснулся сознания Ксилиила.

— Где сейчас Автонн?

Тесные пределы этой вселенной не содержат ее.

— А другая вселенная ее содержит?

Ответ пришел не словами, а образом одного из миров, чуждых человеку. Там Сознающая Автонн, изгнанная за свою инородность из родного Сияния, влачила существование в обществе подобных ей отщепенцев. Лишь изредка она осеняла своим Присутствием этот сумрачный нижний план.

— Ее влечет сюда жалость к людям?

Существа этого мира не запечатлелись в ее сознании.

— То есть… Защитник Автонн не замечает существования человечества?!

Тредэйн ощутил немое подтверждение.

— Это невероятно! — колдун говорил вслух, больше обращаясь к самому себе. — Как могла она не заметить нас: наших городов, наших войн и учений, изобретений, открытий, великих деяний!

Молчание, несмотря на ощутимую близость Ксилиила. Собственные слова отозвались в ушах Тредэйна насмешливым эхом. «Великие деяния?»

Тредэйн задумался. Эта новость оскорбляла и его гордость, и общепринятые верования. Желание спорить, отрицать было естественным, но бессмысленным: нет оснований сомневаться в правдивости Ксилиила. У Тредэйна вообще сложилось впечатление, что понятие лжи недоступно восприятию Злотворного. Все же возникало множество вопросов, а новой возможности получить ответы могло не представиться.

— Если Автонн так безразлична к человечеству, что же привело ее в наш… мир?

Вопрос улетел в пустоту, вернее, так казалось Тредэйну, пока не прозвучал ответ, подобный удару гонга:

Я.

Указание на личность было несомненным, но образы и чувства, сопутствовавшие ему, были куда менее понятны. Тред уловил отзвук старого разлада, постоянного, иногда страстного спора, лишенного, однако, враждебности. Горел так свойственный Ксилиилу гнев, но он ни в коем случае не был направлен на Автонн или подобных ей изгнанников. Его питало видение Сияния, навеки отравленного скверной нижнего плана. Автонн, насколько можно было понять, не одобряла мрачных замыслов товарища, но не в силах была воспрепятствовать им, так как Ксилиил заметно превосходил ее могуществом. В сознании Тредэйна промелькнул невнятный термин «симбиоз сознаний».

Он попросил объяснения. Объяснений не последовало.

Чужие страсти кипели в душе Тредэйна, одни были более или менее сопоставимы с человеческими, другие — навеки непознаваемы. Одно только было ясно без тени сомнений. Автонн, которую считали единственной защитой человечества, понятия не имела о людях. Если она время от времени и появлялась в нижнем плане, то с одной-единственной целью — встретиться с Ксилиилом.

Сияющий образ Автонн поблек в сознании. Дикие, жестокие картины гибели Сияния рвались из разума Злотворного. Потоки яда затемняли радужную атмосферу, наполняли тьмой общую гармонию, снова и снова разрушая прежний уклад.

Тред не мог больше выносить этого потока ненависти. Он тщетно пытался закрыться и, в конце концов, наткнулся на оставшийся прежде без ответа вопрос:

— Почему бы не отобрать силой то, в чем ты так нуждаешься?

Этот вопрос мгновенно преградил путь волнам ярости, мыслях на время установилась благословенная тишина — внимание Ксилиила было отвлечено.

Затем Сознающий вернулся, готовый отвечать на вопрос своего протеже. Ответ явился беззвучным взрывом чувств, большая часть которых была Тредэйну совершенно непонятна. Лишь одно не вызывало сомнений: глубокое отвращение.

На что, интересно было бы знать, оно направлено?

— Тебе претит насильственное ограничение разума? — попытался угадать Тредэйн.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать