Жанр: Фэнтези » Пола Вольски » Белый трибунал (страница 64)


— Сосчитай лучше собственные преступления, кровавый повар, — прошипел Местри Вуртц, прежде известный единомышленникам как Набат.

— Дерзость… непокорность… ложь… высокомерие… ненависть. Здесь, в Сердце Света, вы очиститесь от этих пороков, — посулил Гнас ЛиГарвол. — Рано или поздно вы вновь обретете нравственную чистоту. — Он задумчиво посмотрел на собеседника.

Голый, тощий Вуртц стоял, распятый железными кольцами на загородке из неструганных досок. В подземелье было сыро, и его костлявое тело дрожало не только от страха и боли, но и от холода. Но губы преступника были надменно сжаты, а глаза тверды как камень. Что ж, этому человеку еще многому предстоит научиться.

— Назовите имена ваших сообщников, — наставительно произнес ЛиГарвол. — Назовите хотя бы одно имя. Шепните его мне одному. Дайте мне знак, что ваше истинное «я» стремится к спасению.

— Я не знаю имен, — повторил Вуртц, глядя прямо перед собой. — Мы знали друг друга только под вымышленными именами.

— Однако главарь, архимятежник, должен был, конечно, знать и настоящие.

— Это вам не поможет. Он мертв. Ваши прислужники застрелили его.

— Ложь, столь же презренная, сколь и тщетная. Со временем вы поймете, что меня обмануть невозможно. Вы — глава организации Мух. Честь требует, чтобы вы признали это обстоятельство, затрагивающее одного лишь вас.

— Это ложь.

— На вас указал один из ваших коллег.

— Это тоже ложь, ты, белое дерьмо, так что ползи обратно в свой нужник!

— Вы невежливы, Вуртц.

Набат ответил ему выразительной руганью.

— Вы все упорствуете… Однако вы получите должный урок, который направит вас к свету.

Судья щелкнул пальцами.

Безликая фигура, склонившаяся над раскаленной жаровней, тут же протянула затянутую в перчатку руку, чтобы извлечь из углей длинную стальную спицу. Заостренный ее конец тускло светился красным. Подняв с пола тяжелый молоток, подручный ЛиГарвола приблизился к неподвижному пленнику.

Презрительная усмешка искривила губы Вуртца.

Приставив конец спицы к предплечью пленника, палач легкими ударами молотка медленно вгонял раскаленную спицу. Пройдя сквозь мышцы и жилы, острие глубоко ушло в доску. Кровь вокруг раны мгновенно запеклась.

Вуртц со свистом втянул в себя воздух, но не издал больше ни звука. Его лицо превратилось в маску боли. С трудом открыв глаза, он невольно скосил их к торчащей из руки спице. Уже четвертая за четверть часа. Точно такие же торчали из другой руки и в икрах ног.

Местри Вуртц встретился взглядом со светлыми глазами верховного судьи. Растянув губы в пародий на улыбку, он процедил:

— Придется вам еще постараться.

— Постараемся, — верховный судья поднял руку, и палач принялся вбивать следующую раскаленную спицу в плечо пленника.

— Имена, — потребовал ЛиГарвол. — Назовите всего одно, покажите себя достойным помощи, и вы вернетесь в свою камеру.

Набат снова выругался.

Рука судьи едва заметно шевельнулась, однако палач не пропустил знака. Следующая спица под мощным ударом молотка вонзилась прямо в колено, расколов коленную чашечку.

Крик смертельной агонии разбил холодную тишину камеры, сырые стены которой слышали и заглушали сотни таких криков. Голова Вуртца моталась из стороны в сторону.

Наконец судорожные корчи отступили, и пленник обвис, насколько позволял железный ошейник.

— Ваша неразумность огорчает меня, — упрекнул пленника верховный судья. — Я пытаюсь помочь вам, но ваше упрямство сводит на нет все мои усилия.

Пленник ответил невнятным проклятием.

— Однако пока что я не оставляю надежды. Автонн еще может смягчить ваше сердце. Попробуем еще раз. Поговорим о Зимнем Восхвалении, столь точно описанном в одном из ваших памфлетов. Кто-то из гостей или слуг предоставил вам сведения. Это известно.

— Болваны, ничего вам не известно, — пробормотал, не открывая глаз, Набат. — Ее там даже не было.

— Ее? — верховный судья кивнул. — Вот как. Она, я полагаю, расспросила кого-то из приглашенных?

Пленник молчал. Его дыхание стало хриплым. Вторая спица, пробившая правое колено, вызвала только слабый стон, за которым последовал глубокий обморок.

— Оживите его, — приказал ЛиГарвол.

Все усилия подручных не дали ни малейшего эффекта.

— С ним покончено, — наконец признался один из них.

— Вы повредили жизненно важные органы?

— Нет, верховный судья. Просто он старый был и тощий. Сердце отказало. Такое случается.

Случается, и нередко. Верховному судье это было прекрасно известно.

— Неудачно, — заметил он. — И все же, волей Автонна, он умер не напрасно.

Слова верховного судьи подтвердились несколько часов спустя, когда поступил рапорт от сержанта Отборного полка Решбека. В ночь ареста Мух стрелианский доктор Фламбеска в необычно поздний час принимал у себя взволнованную молодую посетительницу, в которой узнали Гленниан ЛиТарнграв.


В то утро, когда почтенный Дремпи Квисельд наконец предстал перед судом, в теплом воздухе чувствовалось дыхание лета. Заседания Белого Трибунала проходили при закрытых дверях в любое время года, но никакие двери не были препятствием для колдовского зрения Тредэйна ЛиМарчборга. Он следил за ходом заседания из пустынного кабинета при помощи устройства, напоминающего то, которое он подарил почтенному Квисельду. Только это передавало еще и звук. Доктор Фламбеска освободил от приема целый день, но это оказалось излишним — все было кончено в несколько минут. В

самом деле, признание давно подписано, и если только обвиняемый в последнюю минуту не откажется от своих показаний, говорить было особенно не о чем.

Квисельд явно не собирался вступать в безнадежную борьбу. Бледный, но собранный, он молча выслушал весь список обвинений, всего раз подняв глаза от пола — когда в однообразной скороговорке секретаря суда проскользнуло: «Признался в низком предательстве». По окончании чтения слово было предоставлено подсудимому.

Квисельд встал.

— Я виновен, — твердо заявил он и снова сел.

Приговор был объявлен незамедлительно. Заключенный не прибег к праву просить о помиловании, и верховный судья Гнас ЛиГарвол хладнокровно приговорил его к Очищению. Квисельда вывели из зала суда, и Белый Трибунал перешел к следующему делу.

Вот и все. Тредэйн отложил шар. Справедливость восторжествовала, но почему-то это зрелище доставило ему мало радости. Вкус победы оказался не так уж и сладок. Быть может, причиной тому была безликая, почти механическая процедура суда, или поведение обреченного — его безнадежная, но сдержанная покорность судьбе, которая вызывала не торжество, а жалость. Как бы то ни было, гибель Квисельда доставила ему не больше радости, чем мрачная кончина Эстины ЛиХофбрунн. Хотя сравнение неудачно. В отличие от Эстины, Квисельд еще способен все осознать, и, конечно, осознание придет к нему с приближением дня казни, когда приговоренный полностью поймет, что его ожидает. И тогда, наконец, Тредэйн ЛиМарчборг будет воистину удовлетворен. А пока хватит с него и холодного покоя.

Было еще утро. Впереди ждал долгий день, пустой и безликий. Напрасно он отменил прием — пациенты доктора Фламбески заполнили бы собой пустоту, отогнали бы неприятные, неуютные мысли, и в первую очередь — видение ожидавших его после смерти мук. Договор заключен; бессмысленно сожалеть и ужасаться.

Тредэйн занимал себя, как мог: врачебными записями, пополнением набора лекарств, завтраком, вкуса которого почти не ощутил, и долгой прогулкой. Он вернулся к себе только к вечеру, но до ночи оставались еще долгие часы. Снова засев в кабинете за работу с бумагами, Тредэйн обнаружил, что глаза и мысли то и дело обращаются к нижнему левому ящику стола. В этом ящике двойная стенка скрывала потайное отделение. Почтенный Айнцлаур с гордостью продемонстрировал этот тайник новому жильцу вскоре после его появления на Солидной площади. Тредэйн редко открывал ящик, хотя часто думал о нем. Нежелание видеть то, что хранилось там, было вполне объяснимо, но потакать ему Тредэйн позволить себе не мог — есть вещи, которые нужно знать наверняка.

Он открыл ящик и медленно отодвинул встроенную панель. Из тайника полился наружу слабый голубоватый свет. Тредэйн нащупал песочные часы, поставил перед собой на стол, взглянул — и похолодел.

Ошибка? Часы испортились? Как иначе могло столько песчинок пересыпаться из верхней колбы? Горка тусклого песка, неподвижно лежавшего в нижней части, говорила об огромном расходе колдовской силы. Но ведь до сегодняшнего утра он много недель не прибегал к чарам. Он с самого начала был осторожен, даже скуп.

Во рту пересохло. Наверняка ошибка.

Или обман.

Говорят, Злотворные питают ненависть к человеческому роду. Злотворные коварны и жестоки. Ксилиил обманул его! Тредэйн гневно сжал часы. Велико было искушение растоптать проклятую склянку, но он сдержался. Неизвестно, что случится, если уничтожить часы, но уж явно ничего хорошего. Вполне вероятно, рассыпав по полу последние светящиеся песчинки, он мгновенно покинет мир людей, так и не исполнив свой великий замысел.

Великий замысел?

Песочные часы стояли на столе, издевательски напоминая о быстротечности жизни. Тредэйн, откинувшись на спинку кресла, попытался найти хоть какое-то объяснение, но страх лишил его способности рассуждать. Часы дразнили его своим стеклянным блеском. Тредэйн раздраженно отвернулся, и его взгляд упал на Око, через которое он наблюдал за утренним заседанием Белого Трибунала. Он задумчиво покатал шар по столу — и вдруг понял.

Он ведь снабдил почтенного Дремпи Квисельда таким же прибором. Каждое видение, вызванное шаром, запоздало сообразил Тредэйн, требовало расхода колдовской силы — его силы. Он совсем забыл об этой мелочи, когда изготавливал устройство. А Квисельд, должно быть, целыми неделями не отрывался от Железного Ока.

Тредэйн замер, размышляя. Ошибка не смертельная, но больше нельзя позволять себе ошибаться. Для предстоящего дела оставшейся силы хватит с избытком, а когда оно будет сделано, остальное уже неважно. Так что нет причин паниковать.

Колдун подождал, прикрыв глаза, однако холод внутри только усилился. Волосы на загривке зашевелились, его захлестнул всепоглощающий ужас, и Тредэйн понял, что не один в кабинете.

С ним был Сущий Ксилиил.

Колдун открыл глаза и снова увидел переменчивое сияние пришельца. Невероятно, как вмещает его маленькая комната это громадное существо. Зная, что сопротивление бесполезно, Тредэйн с содроганием покорился вторжению чужого разума в свое несчастное сознание.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать