Жанр: Фэнтези » Пола Вольски » Белый трибунал (страница 73)


21

Все казалось поразительно знакомым. Винтовая лестница, зловонные коридоры, душные подземные ходы, черная железная дверь, глубоко утопленная в заплесневелом камне стены — казалось, он видел все это только вчера. А за дверью — большой сводчатый зал, купающийся в красноватом свете ламп. Пыточный инвентарь, жаровни, ножи и веревки, клетки и баки — он помнил все. Вот большой стеклянный аквариум, над которым подвешивали Рава ЛиМарчборга. Вот проволочная клетка, в которой корчился среди удавов Зендин. Вот стеклянный цилиндр, в котором захлебывался он сам, пока пустой, но многозначительно покрытый изнутри каплями измороси. И большое дубовое кресло, в котором сидел тогда сам ландграф ЛиМарчборг. Тредэйну словно наяву представился привязанный к креслу отец.

Подручные ЛиГарвола втолкнули его в то самое кресло, сняли наручники, привязали ремнями руки и ноги. Он не сопротивлялся, в том не было нужды. Врачебную мантию ему оставили — как видно, пытка не будет повторением мучений Равнара.

Кожаный ремень охватил его лоб, притянув голову к высокой спинке кресла. К лицу приблизилась стеклянная пипетка, наполненная бесцветной жидкостью. Отвернуться было невозможно. Первые тяжелые капли упали на глаза. Жидкость потекла по щекам. Глаза и лицо начало жечь. Тредэйн моргнул; жжение усилилось. Откуда-то донесся голос, звучный, давно знакомый голос.

— Раствор кислоты, — поучительно говорил ЛиГарвол, — имеет сейчас наименьшую насыщенность. Злостные препирательства приведут к увеличению концентрации. Боль и прогрессирующая потеря зрения ведут к цели, возможно, пока неясной для вас. Однако я надеюсь, что с утерей зрения телесного пробудится внутреннее восприятие, которое спит сейчас в вашей развращенной душе. Узрев, таким образом, свою порочность, вы возжаждете Очищения.

— И каким же образом я смогу очиститься? — полюбопытствовал Тредэйн.

— Признайтесь во всем, — посоветовал ЛиГарвол. — Откройте цель, с которой явились в этот город. Опишите подробно ваши сношения с Эстиной ЛиХофбрунн, Дремпи Квисельдом и прочими, включая Гленниан ЛиТарнграв. А, я вижу, последнее имя не оставило вас равнодушным. И, прежде всего, опишите свои колдовские злодеяния, не упустив не единого. Сделайте это, и ваши испытания быстро закончатся.

— Понимаю. — Кивнуть Тредэйн не мог. Холодная усмешка тронула его губы. — Верховный судья, вы столько лет производите Великие Испытания… Вы не задумывались о том, что пленник, являющийся истинным колдуном, в силах защитить себя?

— Это обычный довод наших противников, на первый взгляд разумный, однако весьма слабый по существу. Как бы ни была велика сила колдуна, она не сравнится с величием Автонна. И мы — судьи Белого Трибунала, Солдаты Света, все присягнувшие Защитнику — не страшимся сил тьмы. Здесь, в Сердце Света, невозможно никакое колдовство.

— Вероятно. Давайте проверим, — Тредэйн внутренне сосредоточился. Искусство его возросло настолько, что не требовало произнесения заклинаний вслух. В тишине и Молчании он произвел необходимые мысленные действия, и его глаза очистились. Боль прошла, кожаные ремни бессильно упали. Колдун медленно встал.

Полдюжины стражников и палачей поспешно отшатнулись. Гнас ЛиГарвол, внешне невозмутимый, остался стоять как стоял.

Тредэйн ЛиМарчборг мысленно произнес знакомую формулу, ощутил силу Ксилиила, коснулся ее и направил свою боль. Дубовое кресло за его спиной вспыхнуло ярким пламенем. Он не слышал испуганных криков стражников. Две железные жаровни рассыпались горстками ржавчины. Деревянные лестницы, колодки и бочонки загорелись одновременно по всей камере пыток. Когда в замкнутом помещении стало слишком жарко, мысленный приказ вспорол все висящие над головой цистерны, и вниз обрушились ледяные потоки.

Вода. Аквариум. Повернувшись к огромному чану, Тредэйн разбил его мысленным ударом и с минуту любовался, как бьются лишенные привычной среды хищные рыбы.

Еще один. Почти не прилагая усилий, он расколол стеклянный цилиндр, в котором тонул тринадцать лет назад, и осколки стекла испарились в воздухе.

Один из стражников, как видно, потеряв голову, бросился на него, размахивая дубинкой. Колдун усмехнулся, и стражник отлетел назад, рухнул на одну из клеток, выстроившихся вдоль стены, и застыл, уставившись перед собой пустыми глазами. Из клетки немедленно высунулась лапа, напоминающая человеческую, но снабженная длинными кривыми когтями, и вцепилась ему в горло.

Тредэйн до сих пор не замечал клеток, однако теперь вспомнил. Удавы и хищные ящерицы, голодные крысы и еще более мерзкие существа, уродливые гибриды, порождения болот и пещер…

Он остановил все их сердца одним усилием воли и снова обратился к еще уцелевшим орудиям пыток. Одно или два, отличавшиеся особой изощренностью, он расплавил на месте, еще одно заставил исчезнуть во вспышке — и остановился, полагая, что его цель достигнута. Он медленно обводил взглядом разгромленный зал, задерживаясь на человеческих лицах, и те, на кого падал его взор, дрожа, приникали к земле. Один лишь верховный судья остался недвижим.

— Вот сила, которую вы приписываете Злотворным, — бросил в его прозрачные глаза Тредэйн. — Многие ли обладали ею? Хоть кто-нибудь обладал? Вы начинаете понимать?

— Зло, твои искушения бессильны в стенах Дома Истины! — в выразительном голосе ЛиГарвола звучала презрительная жалость. — Здесь твои наваждения никого не в силах обмануть.

— Ваша камера пыток превратилась в развалины на ваших

глазах! Это наваждение, верховный судья?!

— А, ты можешь уничтожить бренную материю и плоть. Но сердца и разум избранных слуг Автонна не в твоей власти. Тебе, как и твоему отцу, как и прочим из вашего рода, не устоять перед истинной чистотой разума. Зло никогда не в силах постигнуть собственную слабость, и в том — зародыш его гибели.

— Вы наполнили мир несчастьями. Вы погубили множество невинных. Равнар ЛиМарчборг, замученный вами, был невиновен. И вы знаете это!

— Я знаю, что моей рукой всегда управлял Автонн. Я знаю, что исполнял Его волю.

— Неужели вы слепы, верховный судья? Неужели не можете понять? — изумленно выговорил Тредэйн. Бессилие охватило его. Быть может, Гнас ЛиГарвол прав, презирая его власть. — Неужели никакие доводы не в силах дойти до вашего разума?

— Я вижу прогресс, — заметил ЛиГарвол. — Вы начинаете постигать ничтожность даров, полученных вами от Злотворных.

— Они бывают небесполезны, — возразил Тредэйн, и кое-кто из палачей вжался в стену.

Гнас ЛиГарвол, длинными пальцами сжал серебряный образок с изображением Автонна и поднял его перед собой, как оружие.

— Не бойтесь ничего, — обратился он к своим подручным, и его голос гулко отдался под сводами пыточной камеры. — Верьте лишь в силу Автонна. Все вы, присягнувшие служить Ему, носите Его изображение. Возденьте же его, и Автонн защитит вас от власти Злотворных.

Стражники поспешили повиноваться, и Тредэйн оказался в окружении серебряных амулетов, зажатых в дрожащих пальцах.

— Теперь отведите его в камеру, — приказал ЛиГарвол. — Мужайтесь, создания тьмы бессильны перед волен Автонна. Он не может противиться вам.

— Не стану вас разочаровывать, — устало сказал Тредэйн. — Я ухожу, потому что здесь больше нечего делать, а этот спор меня утомил.

Это была правда. Глубокая усталость, неизменный спутник колдовских упражнений, уже охватила его, и ее действие усиливалось осознанием поражения. Производить такие разрушения не входило в его планы, но ненависть заставила забыть об осторожности. Теперь же перед его мысленным взором возникли песочные часы, оставшиеся в потайном ящике стола, не замеченном Солдатами Света. Светящиеся песчинки пересыпались из верхней колбы и гасли. Их было так много, и они сыпались так быстро, что в нем шевельнулся страх, хотя Тредэйн не позволил чувствам отразиться на лице.

Стражники все теснили его своими жалкими образками, и у Тредэйна возникло искушение расплавить серебряные диски в их руках, однако он не мог позволить себе столь дорогостоящего удовольствия. Позволил лишь заметить на прощание:

— Чтобы вы не сочли, верховный судья, что время было потрачено даром, я спешу признать вашу победу. Я бессилен против вашей уверенности в своей правоте, и потому добровольно признаю себя колдуном.

Гнас ЛиГарвол не снизошел до ответа.

Стражники, вооруженные образками, препроводили Тредэйна обратно в башню и заперли в камере. Прошло несколько часов. За окном над площадью Сияния сгущались тени.

На закате тюремщик просунул в окошко двери поднос со скудной трапезой и, запинаясь, передал страшному пленнику короткую новость. Белый Трибунал, сочтя, что в показаниях подсудимого нет надобности, и учитывая особую опасность пленника, провел срочное заседание суда по делу Тредэйна ЛиМарчборга (он же доктор Фламбеска) в его отсутствие. Поскольку обвиняемый при свидетелях признал свою вину, приговор был ясен и потому вынесен без долгих проволочек.

Весь город уже знал о предстоящем Очищении почтенного Дремпи Квисельда. Сегодня горожанам стало известно, что это ничем не примечательное зрелище будет украшено Искуплением высокородного колдуна.

Завтра утром.


В камере было холодно и сыро. В гнилой соломе кишели паразиты. Почтенный Дремпи Квисельд лежал неподвижно, уставившись в темноту широко открытыми глазами. Укусившую его блоху он машинально прихлопнул, даже не заметив. Его мысли были заняты совсем другим. Это была последняя ночь в его жизни.

Завтра утром за ним придут. Вытащат из камеры, проволокут по мрачному коридору — или пронесут, если ноги откажутся ему служить — на помост с бурлящим котлом посреди площади Сияния. Огонь наверняка уже развели. К рассвету вода закипит ключом, и его бросят в кипяток, как повар бросает мясо в котелок с супом: живое мясо, мясо, способное чувствовать, испытывать боль и страх, пока в нем еще продолжает тлеть жизнь. А жизнь может тлеть на удивление долго. Случалось, вопящие жертвы долгие минуты бились в кипятке, яростно отгоняя спасительную смерть. Он не раз видел такое своими глазами, и всегда это зрелище пробуждало в нем жалостливое любопытство. Но и в самых диких фантазиях ему не думалось, что однажды он сам…

Квисельда передернуло, из горла вырвался стон. Страшное несчастье обрушилось на него из ниоткуда. Квисельд ни на минуту не усомнился, что стрелианский доктор Фламбеска сыграл немалую роль в постигшей его катастрофе, но не мог понять причин. Они с Фламбеской даже не были знакомы. Он никогда ничем не навредил этому доктору, ничем его не обидел.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать