Жанр: Фэнтези » Елизавета Дворецкая » Зеркало и чаша (страница 21)


Оставив Углянку жрицам, Зимобор вернулся на берег и подобрал венок. Тот снова был высохшим и испускал едва заметный аромат. Сделав свое дело, он опять уснул, свернул свою чудодейственную силу до тех пор, пока она в следующий раз не понадобится избраннику Вещей Вилы.

Вполголоса гомоня, кмети тоже скатились на лед. От пригорка к берегу и святилищу толпой бежал народ, а впереди всех мчался Хотила.

— Там, там! — Зимобор махнул рукой в сторону валов. — Там твоя жена! Иди погляди, она ли, не подменил ли колдун проклятый! Да пошли кого-нибудь в село за одеждой, а то ей на люди и выйти не в чем! Кошачья шкурка ей теперь маловата будет!

Запыхавшийся Хотила только взмахнул руками, развернулся и побежал к святилищу, скользя на утоптанном снегу.

— Э! — Коньша наклонился и выковырял что-то изо льда. Это что-то было такое маленькое, что загрубелые широкие пальцы парня едва могли его ухватить. — Гля! Это что же? Не пойму, то ли ледяная крошка, то ли жемчуг!

— Где? — Кто-то рванулся к нему посмотреть, а кто-то вместо этого нагнулся и вскоре уже выцарапывал из льда собственную добычу.

Весь путь водяных дев от полыньи к тому месту, где стоял перед ними Паморок, был усеян небольшими жемчужинами. Частью они оказались на поверхности льда, частью вморозились поглубже, и смоляне долбили лед ножами, чтобы до них добраться.

— Красота какая! Да ведь весной растает поди! — вздыхал Предвар, держа на ладони три-четыре жемчужины (одна оказалась ледяной каплей и впрямь начала подтаивать).

— Но они же настоящие! — Достоян тоже вертел перед собой перламутровую слезку, зажав в кончиках пальцев. — А если настоящие, то как же они растают?

— Ну, дела... — пробормотал Зимобор и окинул взглядом верную дружину, которая в поисках жемчуга ползала по льду, как дети по песку летним днем. — Ладно, хватит ползать! Мы теперь с этой Сежи-реки и не такую добычу возьмем!

Как вчера, к святилищу сбежалось все поголовно население Заломов, кроме малых детей и неходячих стариков. Кмети в три десятка голосов пересказывали все, что видели, даже спорили друг с другом, а родовичи ловили каждое слово, обмениваясь охами и восклицаниями. Теперь всех удивляло, что они сами не догадались еще пять лет назад прижать ведуна к стенке и потребовать возвращения Углянки. Теперь, когда ведун исчез, он уже не казался страшным.

Зимобор пошел в святилище. В пировой хоромине у горящего очага сидела Углянка, на которую жрицы уже надели какую-то из своих рубашек и завернули в одеяло. Она еще плакала, но уже от радости, икая и всхлипывая.

— Матушка! Родимая! — причитала она. — Свет белый опять вижу! Да как теперь... Не примут ведь меня люди! Скажут, кошкой бегала, болезни напускала! Да разве я хотела! Это он все меня таким голосом наделил, что от него люди... А как же мне было не плакать, не жаловаться! Уж как я ходила вокруг окошек родимых, как плакала, как молила: услышьте меня, люди добрые, батюшка родной, муж мой желанный, сестрички мои милые, сыночек мой родименький!

— Ты, того, не плачь! — Совершенно ошалевший Хотила то брал ее влажную горячую руку, то гладил по непокрытым спутанным волосам, то заглядывал в лицо, как малый ребенок, не узнающий незнакомца. — Не плачь, устроится... Все у нас сладится... Главное, нету этого оборотня проклятущего...

— Кошкой меня дразнить станут. Не захотят знаться со мной, скажут, оборотница проклятая! А разве ж я винова-а-ат-а-а!

— А люди что! Ну их, людей-то! — Хотила утешающе махнул рукой. — Если обидит кто, так мы уйдем! Детей возьмем да и уйдем! Нерадке жену сосватаем, поставим двор себе за прошлогодней гарью и будем жить лучше прежнего! Ух и попался бы мне теперь тот гад ползучий!

«Такую бы удаль тебе раньше! — подумал Зимобор. — А то ведь пять лет ждал, пока князь придет!».

Но он понимал, что не совсем прав. Где Хотиле было взять венок вилы, который помог бы ему и понять мяуканье кошки, и избавиться от ведуна?

А впрочем... Приди к нему Дивина кошкой или хоть мышкой, разве бы он ее не узнал? И разве хоть какое-то ведовство его остановило бы тогда?


***


К чести сежан, они не стали отказываться от уговора, и уже на следующий день Зимобор начал собирать дань. По десятку-другому разослав в села, он велел пересчитать дворы, рала и дымы, собрать условленную подать — мехами или такими товарами, какие окажутся. Заодно десятники подсчитывали про себя количество мужчин, годных для ополчения, невзначай осматривали их оружие — те же луки, топоры и рогатины.

В благодарность за спасение Углянки Хотила дал Зимобору своего второго сына, Нерада, в провожатые, чтобы показал дорогу от истока Сежи до Жижалы, по которой полюдью предстояло идти на юг, к вятичской реке Угре.

— Смотри не обмани, верни парня! — приговаривал Хотила, похлопывая по плечу своего семнадцатилетнего отпрыска. — Он мне в доме нужен, летом женить будем!

— А что, я в дружину пошел бы... — бурчал под нос Нерад, понимая, что отец едва ли такое одобрит.

— Если род отдаст, я возьму. — Зимобор кивнул. Иметь при себе людей из местной знати всегда было и удобно, и выгодно. — Если на другой год род отпустит — милости просим. Может, даже вместо дани тебя засчитаю, мне люди нужны. А потом как из отроков в кмети выйдешь, будешь долю в добыче получать, еще домой родичам богатства присылать будешь. Так что подумай, отец, женить его или погодить малость!

— Эх, княже, умеешь ты людей уговаривать! — Хотила сдвинул

шапку на затылок. — Не человек, а чисто соловей! Любят тебя боги, вижу. Потому и сказал мужикам, что с тобой дружить надо. А от белки не обеднеем поди. Только вот что я тебе скажу. На Жижале тебе не так легко будет, как у нас тут. И мы, конечно, за топоры взяться могли бы, да сколько их тут, наших топоров! А на Жижале иное дело. Там ведь не я и не Быстрень — там Оклада сидит.

— Что за Оклада такой?

— Над всеми тамошними старейшинами он старший, и сам с них, говорят, дань собирает. Не так чтобы много, и не каждый год вроде, и все на дело — город поправить, чтобы стены не гнили, валы не ползли. А кто ему не платит, того он, говорят, отсидеться в городе, случись что, не пустит. Вот и платят. Жить-то все хотят.

— Что за город? На Жижале?

— А Верховражье. Я сам не видел, врать не буду, а купцы говорят, город настоящий! — Хотила ухмыльнулся, как будто сам не вполне в это верил. — Говорят, и валы, и стены, и заборола, все как полагается. Там село старое-престарое, никто не упомнит, кем поставлено. А при Дорогуне, отце Окладином, они город и срубили. Вал-то старый был, и не сказать каких времен, а они его подновили, повыше вывели, бревен навозили, тын поставили до небес, с той стороны, изнутри, помост сколотили, чтобы по нему, значит, дозор ходил.

— И большой город?

— Кто добежать успевает, все помещаются.

— А от кого прятались?

— Да вятичи там близко. И хазары, говорят, были. Так что Оклада дружину соберет, может, и похуже твоей, но не намного. И своей данью делиться он не захочет, он там сам себе князь.

— Ну, спасибо, что предупредил. — Зимобор кивнул.

— Что могу, тем помогу. А там уж ты сам...

В два дня проехав всю Сежу, полюдье тронулось к реке Жижале. От Сежи до нее было около десяти верст, как рассказали местные охотники, но пробирались, плутая по лесу, целый день. Сани с грузом могли пройти далеко не везде, где проходит одинокий лыжник. И хотя зимой болота замерзли и идти можно было напрямую, не раз и не два обоз останавливался, а люди брались за топоры, чтобы прорубить проход через чащу. Иной раз сани приходилось разгружать, лошадей выпрягать, мешки и бочки переносить на руках, сами сани тоже вручную пропихивать как-нибудь. К концу дня Зимобор умаялся не меньше, чем там, на гати между Новогостьем и Радегощем, когда пришлось на себе волочь через болото струги и груз. Нет, если ходить здесь с полюдьем каждый год, то надо дорогу делать — лес вырубать, мостить, да и погосты поставить неплохо — чтобы было где обогреться и отдохнуть. А так пришлось, как обычно, разжигать костры и топить снеговую воду, чтобы сварить людям кашу.

Заночевали тоже прямо на опушке леса, но Нерад уверял, что до русла Жижалы совсем недалеко. На ночь, как всегда, выставили дозор, но никто смолян не потревожил.

— Был, правда, леший какой-то, — признался Зимобору утром Любиша, чья дружина этой ночью несла дозор. — Десятник мой говорил — вроде дергалось что-то за деревьями, а пошли искать — не нашли никого, и следов нет, только снег с веток попадал.

— Может, птица?

— Может. А парень говорил, что-то большое видел. Лось или кабан на огонь и к людям не пойдет, медведь спит... Он ведь не дурак, медведь-то, в такую пору по лесу слоняться. — Боярин вздохнул и поежился, потер зябнущие руки. — Уж я сейчас завалился бы в берлогу, не представляешь, с каким удовольствием! Завалился бы да придавил бы лапу до самой весны...

Утром тронулись дальше, и еще до полудня Нерад, как и обещал, вывел дружину к руслу Жижалы. Эта река была покрупнее и пошире Сежи, и прямо тут же чуть вниз по течению, обнаружилось село.

— Это я место знаю, тут Заноза в старейшинах сейчас, — сказал Нерад. — Ну, прощай, княже! — Парень поклонился. — Пора мне восвояси.

— Подожди, зайдем с нами в село, хоть погреешься. Тебе же обратно в одиночку десять верст только лесом!

— Нет, княже, незачем мне Занозиным на глаза показываться. И вы, если спросят, не говорите, кто дорогу показал, скажите, сами нашли. А то ведь еще обидятся, скажут, Заломичи навели на нас беду...

— Ладно, не скажу. Что я, дурак, своих выдавать? — Зимобор подмигнул парню, и тому стало приятно, что он для князя теперь свой. — Не боишься один через лес идти?

— Мы привычные! — важно ответил Нерад. — Меня дядька Лежень с десяти годов с собой в лес брал, а он у нас охотник знатный!

— Ну, кланяйся вашим!

Нерад махнул рукой и ловко побежал на лыжах по оставленному следу обратно в лес. След быстро заносило мелким, но густым снегом.

А полюдье двинулось в Занозино село. В нем было с десяток дворов, и перед чурами у въезда пришельцев уже ждали человек семь-восемь мужиков. Впереди стоял высокий и тощий старик с такими въедливыми глазами, что Зимобор без труда угадал в нем обладателя имени Заноза.

— Кто такие, с чем пожаловали? — стал расспрашивать старик. Услышав про дань, он развел руками: — Рады бы мы тебе угодить, князь смоленский, да нету у нас ничего! Хлеба до новогодья только и хватило, больше нету, сами как до весны будем жить — не знаю!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать