Жанр: Фэнтези » Елизавета Дворецкая » Зеркало и чаша (страница 63)


— Зачем?

— Затем, что вилы ничего на свете не боятся, кроме одного. — Лютомир сел на траву под березой и жестом пригласил Дивину сесть рядом. — Волка. Если не хочешь, чтобы вила приходила к твоим детям, дай детям имена волков. Одевай их в волчьи шкурки, как Марена солнце в солнцеворот одевает, — она их не найдет, а найдет, так не посмеет подступиться.

— Дети! — Дивина прислонилась спиной к толстому стволу березы и, подняв голову, посмотрела на небо сквозь зеленое кружево ветвей. Отсюда казалось, что само солнце сидит на вершине березы и вот-вот скатится прямо на тебя. — Откуда они возьмутся, если она в вечер свадьбы придет за мной?

— Может, не придет. Сегодня успеет батюшка свадьбу сладить?

— Чего там успевать? Жених готов, я тоже. Ты, что ли, брат, будешь всю ночь под дверью сторожить? Уж тебя-то любая вила испугается!

Дивина говорила насмешливо, но в глазах ее, устремленных на Князя Волков, читались нешуточный вопрос и надежда. Она уже не боялась его и думала: если есть на свете существо, способное напугать вилу, то только он — тот Волк, который гонит само солнце.

— А я... — Лютомир вдруг мягко обнял ее, прижал к себе и заглянул в глаза. В его взгляде появилось какое-то новое выражение, и Дивина вдруг испугалась. Не случайно он так возражал против того, чтобы Зимобор был здесь сегодня! — Нет, я не сторожить буду. Я что-нибудь другое придумаю. Ведь я...

Он склонился к ее лицу, Дивина ощущала на губах теплое дыхание его губ, но не могла пошевелиться, скованная той властной силой, которая ежегодно оковывает и очаровывает саму богиню Лелю, чтобы унести ее на всю зиму в подземелье Велеса.

— Приди ко мне, моя желанная, краса ненаглядная, цветок мой жемчужный, — еле слышно шепнул он и слегка коснулся губ Дивины.

По ее коже пробегал озноб, по жилам тек огонь, голова кружилась, все мысли разом исчезли. Но эти слова предназначались не ей. Разжигая страсть в себе и в девушке, Князь Волков подманивал и звал совсем другое существо. Вернее, даже два существа, и одному из них он уже предоставил свое тело.

Дивину зацепило самым краешком — вдруг ей стало так жутко, будто весь мир исчез, а вокруг простерлась черная Бездна, в глубине которой полыхал багровым пламенем Изначальный Огонь. Но тут же для нее все это исчезло. Мужчина отпустил ее, Дивина очнулась, открыла глаза.

И вцепилась в траву, на которой сидела: в трех шагах от нее возле березы стояла девушка такой красоты, что от одного взгляда на нее перехватывало дух. Сквозь полупрозрачную, легкую, как слои летнего тумана, рубашку маняще просвечивали очертания точеных плеч, округлостей пышной груди, длинных стройных ног; тяжелые, густые пряди золотистых волос спускались ниже колен. Под ее ногами стремительно вытягивались широкие темно-зеленые листья, похожие на маленькие лодочки, вставали стебельки, на которых мгновенно распускались жемчужинки цветов. Одуряющий аромат ландыша полз по поляне, густел, захватывал и подчинял. Белое лицо с тонкими чертами светилось, как жемчуг, а яркие зеленые глаза были устремлены на Лютомира с выражением пугливой надежды, восхищения, влечения, преклонения и благоговейного ужаса. Она выглядела зачарованной, не принадлежащей себе.

Лютомир уже не сидел, а стоял напротив красавицы.

— Услышала ты меня, Дева, — низким, волнующим, страстным голосом позвал он. — Приди ко мне, моя лебедь белая. — Он сделал шаг к ней, и вила качнулась, будто хотела бежать, но не могла сдвинуться с места. — Приди ко мне, светлая роса, ясное солнце, белый туман. Приди ко мне, Дева, остуди мой жаркий огонь. Я возьму тебя в бездны преисподние, где солнце не светит, роса не ложится, где темные реки текут меж невидимых берегов. Там жду тебя я, Велес, сын Сварога, там страдаю и тоскую по тебе, Зарождающая Жизнь...

Голос его плыл по поляне мягкой, чарующей волной, сама фигура его словно выросла, оделась темным мерцающим ореолом, в ней появились глубина и

прозрачность, как в небе, когда во время солнечного затмения оно темнеет даже днем. Он стал еще больше, чем был; это уже не был угренский князь Лютомир, это не был даже Князь Волков — в него вошло иное, высшее существо, родственное его природе, но бесконечно превосходящее.

— Венок твой у меня, и как половинкам венка в целое не сойтись, так и тебе от меня не уйти...

В руках его оказался ландышевый венок, он резко рванул его и разорвал пополам. Дева содрогнулась, как подрубленная березка, и едва не упала. А половинки венка разом истаяли в руках Велеса и исчезли, как роса под солнцем.

Он сделал еще шаг, протянул руки, С усилием, словно не помня себя, Младина подняла голову, и в чертах ее прекрасного лица читался всепоглощающий ужас — такой же, какой она сама внушала смертным, ужас, смешанный с восторгом и неодолимым влечением. Голос Велеса сковал и зачаровал ее, манил тем, к чему она стремилась, потому что такова ее природа, и чего ужасалась, потому что возрождению в новом качестве предшествует смерть в прежнем, а смерти своего нынешнего естества боится все живое и неживое.

Велес сделал последний шаг. Ореол темного пламени, окружавший его, слился с жемчужным сиянием Девы. Темный бог принял ее в объятия, и на месте двух слившихся фигур, белой и черной, вспыхнуло пламя. Жар и холод прокатились по весенней поляне, Дивина в ужасе закрыла лицо руками и упала в траву.

Все было тихо. Она подняла голову: под березой было пусто, и только тревожно качались широкие зеленые листья ландыша, которых раньше тут не было, подтверждая, что все это ей не померещилось. Исчез Князь Волков, призвавший в свое тело дух Велеса, божество, способное утолить жажду Первозданных Вод и сделать Деву Матерью. Вернется ли она? Или обновленная Дева, своим рождением сделавшая Матерью Деву прежнюю, уже не вспомнит о том, что с ней было в предыдущем воплощении? Ведь какое дело будущему до прошлого — его взгляд устремлен только вперед.

И пусть никто им не обещает покоя и безопасности... «Бояться волков — быть без грибов», — вспомнилась Дивине любимая поговорка тетки Елаги. А волки, похоже, на всю оставшуюся жизнь станут лучшими друзьями кривичских князей.

Рядом с ней оказался молодой поджарый волк и совсем по-собачьи ткнулся носом в ладонь. Волкомир — вспомнила она. Его так зовут. И так, наверное, будут звать ее собственного старшего сына, его будущего побратима.

— Идем! — Она торопливо встала, цепляясь за березу, чтобы одолеть дрожь в ногах. — На свадьбе с нами будешь. Хоть твой отец и обещал ее до завтра в подземных полях продержать, все же... кто знает? Ну, идем же!

И молодой волк, точно понимая, где и зачем он сейчас нужен, послушно побежал за ней.


***


В конце месяца студена, когда длинная ночь расстилает синие холсты над снегами, а в сугробах дрожат самоцветные камни далеких звезд, на бледном рассвете повитуха вышла из бани на задворках смоленского княжьего двора, выплеснула мутную воду под порог, поклонилась на восток и протяжно закричала:

— Вот родился у волчицы волчонок, людям на радость, себе на здоровье!

Ворота иных миров медленно закрывались, выпустив в белый свет новую жизнь, три светильника угасали на краю лавки.

— Вот родился у волчицы волчонок, людям на радость, себе на здоровье! — кричала повитуха, обращаясь к земле, воде и небу.

Звезды перемигивались над спящей землей, всколыхнулись реки подо льдами, деревья качнули ветками, приветствуя появление нового Перунова внука, взвыли волки в чащобе, вскинув морды к небу, — и тысячей разноголосых откликов ответил им Лес на Той Стороне.

Москва, 2005 г.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать