Жанр: Исторические Любовные Романы » Ги Бретон » Загадочные женщины XIX века (страница 15)


— Пусть император пошлет новые войска, — требовал мексиканец.

Евгения побежала к Наполеону III. От него она узнала, что Англия и Испания договорились с Хуаресом и отозвали свои корабли.

Расстроенная императрица вернулась к Идальго и пообещала ему, что будет предпринято все возможное, чтобы заставить, по крайней мере, Испанию войти в коалицию. Через несколько дней она отбыла в Мадрид, где ее любезно приняли, но тем не менее отказали в помощи, о которой она просила.

Вернувшись во Францию, она застала Хосе Идальго хмурым и недовольным. Чтобы вернуть его лицу улыбку, которую она так любила, императрица стала просить Наполеона III выслать новые войска в Мексику.

Император, счастливый тем, что Евгению не занимают больше его похождения, выполнил ее просьбу. Законодательная коллегия после речи Руэ, который провозгласил вслед за Евгенией, что «мексиканская кампания прославит Вторую империю», проголосовала за предоставление кредитов.

Через месяц двадцать восемь тысяч человек поднялись на корабли. Ими командовал генерал Форей.

Идальго не скрывал своей радости. К ликованию императрицы, он напевал народные мексиканские мотивы.

— Благодаря вам наше правление прославится в веках, -говорила ему императрица.

Когда полки генерала Форейа покинули Париж, она подумала о войне в Италии, которая была затеяна ради прекрасных глаз Вирджинии Кастильской. Приосанившись, она непосредственно заметила:

— На этот раз они будут сражаться ради меня!

Увы!

События начала 1863 года приумножили радость императрицы. 16 мая 1863 года французская армия вошла в Пуэблу.


Когда новость достигла Франции, двор находился в Фонтенбло. Император получил депешу в конце обеда. Прочтя ее, он громко провозгласил:

— Пуэбла взята!

Все зааплодировали и обернулись к Евгении, которая нежно улыбалась Хосе Идальго.

Наполеон III со слугой передал ей депешу. Пробежав ее глазами, императрица побледнела и сказала:

— Но вы не прочли ее до конца!

— Ну так прочтите! — распорядился император.

— Галифэ серьезно ранен.

Все взгляды были обращены на Евгению. Было известно, что именно она вынудила молодого офицера отправиться в Мексику, чтобы положить конец его связи с мадемуазель Констанс, обладавшей красивой грудью, аппетитными ножками, впечатление от которых портила ее грубая вульгарная речь.

Императрица, еле удерживаясь от слез, не поднимала глаз от тарелки.

В этот момент подали фруктовое мороженое. Евгения отказалась, и, наклонившись к своей соседке, Нигра, сказала:

— Пока Галифэ не выздоровеет, я не притронусь к десерту.

Двор был в восторге от этой чисто детской реакции Евгении. Казалось, что императрица, способная лишить себя фруктового мороженого своего любимого блюда — наделена немыслимыми добродетелями в духе античности.

Евгения сдержала свое слово. Она отведала столь любимый ею десерт, лишь когда Галифэ вернулся во Францию. В тот день капитан, отличавшийся остроумием, развеселил общество рассказом о том, как он, брошенный умирать с открытой раной в животе, дополз до полевого госпиталя, собрав свои «внутренности» в кепи.

7 июня французы заняли Мехико. Представители знати, выбранные Форейем, провозгласили империю и предложили корону эрцгерцогу Максимилиану.

Узнав об этом, Евгения ликовала. Ее энергия возросла; Почти каждый день она, скрыв лицо под вуалью, покидала Сен-Клу и в сопровождении мадам Арко отправлялась к Меттерниху, куда являлся и Хосе Идальго. Там проходили конспиративные совещания, во время которых императрица, австрийский посол и мексиканец обдумывали планы, как заставить Максимилиана принять корону.

Телеграммы, составленные в кабинете императрицы, регулярно отправлялись во дворец эрцгерцога, находившегося в нерешительности. В конце концов, поддавшись уговорам своей жены, Шарлотты Бельгийской, Максимилиан в мае 1864 года отплыл в Мексику.

10 июня новоиспеченный император вошел в Мехико под крики ликующей толпы.

Увы! Вскоре обстановка изменилась.

В конце года Хуарес, заручившийся помощью Соединенных Штатов, вооружил

своих партизан и начал войну против Максимилиана, решительную и отчаянную.

Император, который обладал «тонкой и чувствительной» душой, искал утешения в обществе пылких дам. Утомительные развлечения вскоре заставили его забыть не только о неприятностях, но и вообще о каких бы то ни было обязательствах, возложенных на него.

Ситуация сильно осложнилась. В 1865 году Евгения с огорчением наблюдала, как ее прекрасный Идальго становится все более нервным и раздражительным.

1866 год не принес спокойствия. В августе Шарлотта покинула Максимилиана и явилась во Францию с просьбой помочь деньгами и войсками. Император отказал ей в этом. Произошла ужасная сцена. Шарлотта, не отличавшаяся крепким психическим здоровьем, билась в истерике, заламывала руки, каталась по земле, предоставив французскому императору любоваться прелестями, обычно доступными лишь ее мужу.

В 1867 году несчастный Максимилиан, которого втащили на трон легкомысленные, отчасти сентиментальные, отчасти тщеславные женщины, был расстрелян по приговору военного суда.

Когда Евгения узнала о гибели Максимилиана и о крахе всех мечтаний Идальго, она заперлась в своих апартаментах и не покидала их в течение недели. Предоставим слово Фредерику Лоллийе:

«На следующий день после того, как стало известно о смерти Максимилиана, Гирвуа, глава тайной полиции,


появился в кабинете императора. Он всегда докладывал Наполеону III о государственных делах и общественном мнении в утренние часы.

— Что говорят в народе? — спросил император.

— Ничего не говорят, Сир.

Но на лице Гирвуа явно читалось замешательство.

— Вы скрываете от меня правду. Так что говорят в народе?

— Что ж, Сир, если такова ваша воля, буду говорить без обиняков. Народ крайне недоволен последствиями этой злосчастной войны в Мексике. О ней говорят в самых резких выражениях. Более того… во всем винят…

— Кого?

Гирвуа молчал.

— Так кого же? Я хочу знать!

— Сир, — пробормотал Гирвуа, не зная, подчиниться ли жгучему желанию открыть правду императору или голосу рассудка, приказывавшему молчать, — Сир, во времена Людовика XVI говорили: «во всем виновата эта австриячка»…

— И что же? Продолжайте!

— Теперь, во времена Наполеона III, говорят: во всем виновата эта испанка.

Как только эти слова прозвучали в тишине кабинета, где, как считал Гирвуа, никого, кроме него и императора, не было, императрица, которая подслушивала, внезапно возникла перед главой тайной полиции. Она была в домашней белой одежде, волосы рассыпались по плечам. Она подступила к несчастному, осмелившемуся стать рупором общественного мнения.

— Повторите, пожалуйста, месье Гирвуа, то, что вы только что сказали! — приказала она.

— Как вам будет угодно, мадам. Император спросил меня, что говорят в народе о тех трагических событиях, которые произошли в Керетаро, и я ответил, что парижане винят во всем «эту испанку», как семьдесят пять лет назад они упрекали «эту австриячку».

— Эту Испанку! Эту Испанку! — воскликнула она. — Я стала француженкой, но сумею доказать моим врагам, что в случае необходимости могу быть и испанкой!

И с этими словами она исчезла. Шеф тайной полиции, проклиная себя за то, что решился заговорить, принес свои извинения императору.

— Вы поступили так, как подсказала вам совесть, — сказал император, пожимая ему руку.

Несмотря на высказанное таким образом одобрение, Гирвуа через несколько дней был смещен с должности и выслан в провинцию. Императрица потребовала, чтобы он больше не встречался на ее пути».

Евгения демонстрировала свое горе. На протяжении долгого времени она появлялась лишь в черном платье.

Она носила траур по прекрасной мечте, по романтическому флирту, по семи тысячам французских солдат…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать