Жанр: Исторические Любовные Романы » Ги Бретон » Загадочные женщины XIX века (страница 18)


Весь 1868 год она потратила на сложные переговоры, целью которых было передать всю власть Парламенту, чтобы раз и навсегда императрица перестала играть сколько б ни было существенную политическую роль.

Луиза знала, что Евгения намеревалась заставить императора отречься от престола в пользу наследного сына (которому исполнилось двенадцать лет) и стать во главе регентства. Нужно было действовать незамедлительно. Она уговорила императора несколько раз встретиться с Эмилем Оливье.

Они понравились друг другу, и их беседы были продолжительны.

Евгения забеспокоилась. Тайные агенты донесли ей, что мадам де Мерси-Аржанто дружна с Эмилем Оливье. В тот же вечер стены Тюильри задрожали от криков.

— Немедленно прервать какие бы то ни было отношения с этой женщиной! Она склоняет вас занять позицию, из-за которой вы потеряете трон! Если вы не расстанетесь с ней, я в третий раз покину двор, и вы станете посмешищем в Европе!

Конечно же. Наполеон III пообещал ей порвать с Луизой, но его визиты в ризницу не прекратились.

30 сентября 1869 года Евгения со свитой покинула Сен-Клу, холодно простившись с императором, и обновила Суэцкий канал, прорытый ее кузеном, Фердинандом де Лессепсом.


Специальный поезд отвез императрицу в Турин, затем в Венецию, где она села на императорскую яхту «Эгл», снабженную паровым двигателем.

Она побывала в Афинах, а затем отправилась в Константинополь. Султан с почестями принял ее, а дамы-турчанки преподнесли ей подарок. Развязав пакет, Евгения увидела ковер с тканым портретом Наполеона III с бородой и шевелюрой из натуральных волос…


Этот странный презент повеселил свиту. Евгения нанесла визит Его Сиятельству вице-королю. Любезный хедив построил специально для нее дворец на берегу Нила, где она и поселилась.

5 ноября императрица села в лодку, прикрепленную к буксиру, и отправилась осматривать Верхний Египет.

Она восхищалась Луксором, Фивами, Асуаном, путешествовала по пескам на верблюде, пила из источников в оазисах, совершила переход верхом на осле и любовалась звездами.

По вечерам египтолог Мариет повествовал ей об истории этой страны, о фараонах.

Понемногу горе императрицы улеглось. Она уже без прежней горечи думала об императоре и даже иногда, глядя на Нил, вдыхая запахи Африки, подыскивала оправдания его поступкам.

Да, он волочился за юбками, но ведь и она вела себя не безукоризненно. Отвращение, которое она испытывала к исполнению своих супружеских обязанностей, приводило его в отчаяние… В конце концов, она стала сожалеть о том, что встала в позу разгневанной добродетели и оставила растерявшегося мужа одного в то время, когда во Франции оппозиция все громче заявляла о себе.

По телеграфу она получала сведения об атаках и ловушках месье Тьера, Жюля Фавра и их сторонников. Как-то вечером она послала императору следующее письмо:

«Мой дорогой Людовик.

Я пишу тебе с дороги, с берегов Нила… О тебе и о Луи узнаю по телеграфу. Я бесконечно радуюсь всякому сообщению, ведь эта ниточка связывает меня со всем тем, что мне дорого на этом свете… Вчера я очень волновалась за тебя, но твоя депеша меня успокоила. Думаю, положение не безвыходное. Я нахожусь далеко от тебя и многого не знаю, но убеждена, что последовательность —

большая сила, Я не люблю всяких резких перемен и считаю, что нельзя устраивать два государственных переворота в одно правление.

Дух, как и здоровье, требует постоянной заботы, а навязчивые идеи, в конце концов, разрушают даже самый совершенный мозг. В этом я убедилась на собственном опыте и не хочу помнить больше о том, что покорежило мои иллюзии. Моя жизнь кончена, но она найдет новое дыхание в сыне, и я верю, что он познает истинные радости, которые, пройдя через его сердце, долетят и до меня…

Целую тебя. Евгения».

Осмотрев пирамиды и сфинксов, Евгения снова поднялась на борт «Эгл» и отправилась к берегам Порт-Саида, где 16 ноября должно было состояться торжественное открытие канала.

В свите императрицы был один странный человек — ее духовник магистр Бауер.

Этот прелат, достигший высокого сана, имел весьма запутанное прошлое. В его жилах текла еврейская и венгерская кровь, он сменил профессии художника, коммивояжера и фотографа, прежде чем стал священником. В новом качестве он быстро снискал успех у дам как проповедник. Один из его биографов простодушно замечает, что его «могучий властный дар проникал в самую глубину их существа».

Вдохновленный быстрым успехом, магистр Бауер становится своего рода щеголем. «Он обратил на себя внимание, — пишет Флери, — жеманностью манер и довольно странным для духовного лица поведением. Он прибывал в Сен-Клу для того, чтобы отслужить мессу, одетый в фиолетовую сутану, в повозке, которую тянули два пони, украшенные бубенчиками, в сопровождении двух огромных борзых, резвившихся вокруг упряжки. Он ездил на лошади в костюме, напоминавшем наряды щеголей времен Регентства: низкая широкополая шляпа, фиолетовый галстук под отложным воротничком, редингот, обтягивающий тонкую талию, бархатные брюки и мягкие сапоги со шпорами».

Повстречавшись как-то утром в Булонском лесу с полковником Галифе, магистр Бауер счел уместным отдать ему честь. Изумленный военный ответил ему широким благословляющим жестом…


Его скандальная репутация не помешала императрице пригласить его присоединиться в Египте к свите и продемонстрировать свое красноречие на торжественном открытии канала.

На борту «Эгл» магистр Бауер был принят довольно холодно. Его ужимки и «туалеты» не понравились всем, и особенно второму капитану месье Сибуру.

Как-то вечером, в начале обеда, духовник императрицы внезапно спросил его:

— А вы не родственник магистра Сибура?

Капитан ответил:

— Я его сын!

Наступило молчание. Все уткнулись в тарелки, силясь не расхохотаться.

Над этой шуткой смеялись еще несколько дней.

Магистр Бауер еще не раз давал своим спутникам повод для веселья.

Стало известно, что он был любовником одной молодой египтянки с берегов Красного моря, которой изменил с крестьянкой из семьи феллаха в Дельте, и вскоре некоторую часть его тела — которая не называлась впрямую — прозвали «малым Суэцким каналом».

Его же самого величали «Порось-Сеид».

При Второй империи знали толк в каламбурах.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать