Жанр: Исторические Любовные Романы » Ги Бретон » Загадочные женщины XIX века (страница 20)


В качестве оснастки для «мачты» они использовали нитки и украсили конструкцию треугольными флажками, вырезанными из их носовых платков.

Результат превзошел все ожидания, и мадам де В… предложила отправить Тимофея в плаванье по Сене. Ночь стояла теплая, и тот согласился. При ярком свете луны он качался на воде к полному удовольствию дам.

Внезапно он почувствовал себя плохо и пошел ко дну. Мадам де Л… и мадам де В… в панике стали звать на помощь. Какие-то люди спустились с соседнего судна. Кто-то нырнул, и, в конце концов, несчастный был вынесен на берег. Энергичные растирания привели его в чувство.

Удостоверившись, что жизнь любовника вне опасности, мадам Л… и мадам В… бросились со всех ног во дворец, радуясь тому, что их инкогнито не было раскрыто. Они не знали, что Тимофея перенесли в Оберж де Бателье, где «оснастка и паруса» произвели сенсацию. Когда он, закутанный в плед, получил полагавшуюся ему дозу теплого вина, все наперебой стали расспрашивать его о странном маскараде. И он так остроумно рассказал о приключившейся с ним истории, что хозяин трактира попросил подарить ему носовые платки на память.

Тимофей отдал ему платки. При ярком свете лампы все увидели, что на каждом из платков вышита маленькая корона.

— Так эти бойкие девицы — придворные дамы! — воскликнул хозяин трактира. — Я повешу платки на видное место.

На следующий день все зубоскалы из Сен-Клу ходили любоваться на платки, а мадам де Л… и мадам де В…. поблекшие от страха, проводили время в молитвах.

Оппозиционная пресса ухватилась за эту скандальную историю, и, возможно, подруги были бы выведены на чистую воду, но тут гораздо более важные события привлекли внимание журналистов.

2 июля испанская королева отреклась от престола, и испанское правительство послало в Германию к принцу Гогенцоллерну делегацию с целью предложить ему корону.

Наполеон III не мог вынести мысли о том, что немецкий принц будет править Испанией. Он попросил Леопольда Гогенцоллерна отказаться от трона. Бисмарк возмутился, стукнул кулаком по столу Вильгельма Прусского, и Европа содрогнулась.

Евгения улыбалась. Война, о которой она мечтала, была неизбежна.


В течение нескольких дней французский посол в Пруссии, месье Бенедетти, вел переговоры с королем Вильгельмом.

Король, далекий от происков Бисмарка, хотел все уладить. Он старался уговорить Леопольда Гогенцоллерна отказаться от престола. Но тот, по выражению Поля Камбон, «кобенился».

10 июля герцог де Грамон, министр иностранных дел, напуганный напором прессы, твердившей о войне, телеграфировал Бенедетти:

«Мы не можем больше ждать… Если король не в силах уговорить принца Гогенцоллерна отступить, что ж! Мы начнем войну и через несколько дней будем на Рейне… Вы не можете себе представить, до какой степени возбуждено общественное мнение: нас осаждают со всех сторон, и счет идет на часы…»

В Париже волнение достигло высшей точки. Все партии объединились и требовали начать военный поход на Берлин. Каждый день процессии маршировали по городу, распевая «Марсельезу».

— Война! Война! На Берлин!

Пресса устроила неслыханную шумиху. Кассаньак писал в «Ле Пей»: «Пруссия стоит перед выбором: война или позор! Пусть или дерется, или уступит!» Эмиль де Жирардэн надрывался в «Ла Либерте»: «Пруссия — государство-хищник, так поступим же с нею так, как поступают с хищниками… Стоит ли тратить время на поиск союзников… Это будет война между Пруссией и Францией, и только! Мы штыками загоним ее за Рейн и заставим освободить левый берег…»

Все газеты пели ему в унисон. За некоторыми из них стояла императрица, жаждавшая победы, другие повиновались приказу Пайвы и ее любовника Генкеля Доннемарка, друзей Бисмарка, который тоже — и более чем когда бы то ни было, — желал вооруженного конфликта.

Парадоксальным образом только два человека — Наполеон III и король Пруссии — не хотели войны.


11-го числа в Париже Совет министров решал вопрос о мобилизации. В это же время в Берлине Бенедетти по приказу императора пытался вместе с Вильгельмом найти выход из сложившейся ситуации.

Вильгельм, немного раздраженный бряцанием оружия со стороны французов, тем не менее, согласился надавить на Леопольда Гогенцоллерна, который, подстрекаемый женой и Бисмарком, не желал отказываться от испанского трона.

Его доводы оказались убедительными, и 12-го числа в газетах появилось сообщение: «Наследный принц де Гогенцоллерн ради свободы и самоопределения Испании снимает свою кандидатуру на престол, считая, что он не имеет права дать повода к войне ради решения династийного вопроса, который в этом случае кажется ему второстепенным…»

Вильгельм довольно потирал руки, считая испанский инцидент исчерпанным.

Но его ждало разочарование. Через несколько часов после появления в печати этого сообщения его посетил посланник от Бисмарка. Канцлер, придя в бешенство от того, что война не состоится, подал в отставку…

Одновременно нечто похожее происходило во Франции. Узнав о решении Леопольда, Наполеон III вздохнул с облегчением:

— Я очень рад, что все так закончилось, — сказал он. — Боюсь только, что народ будет разочарован.

Немного подумав, он добавил:

— Я знаю, что общество предпочло бы войну. Ему будет трудно свыкнуться с мыслью о мире.

Камень упал с его души, и он неторопливо направился к своей коляске.

Через час он был в Сен-Клу. Он нашел императрицу, принца

и нескольких приближенных в зале для бильярдной игры.

— Мир! — закричал он радостно. Императрица побледнела.

Что? Наполеон III понял, что он снова не угодил императрице. Он протянул Евгении депешу, в которой говорилось об отказе принца де Гогенцоллерна от престола.

— Прочтите! — Пробежав глазами депешу, императрица впала в ярость, скомкала бумагу и бросила ее на пол.

— Эта война была единственным способом оставить трон за вашим сыном, а вы отвергли его! Какой стыд! Что будет с империей!

В этот момент вошел герцог де Грамон. Боясь реакции законодательного корпуса, он предложил признать коммюнике недостаточным и продолжать осаждать прусского короля.

Эта мысль была целиком одобрена Евгенией.

— Нужно потребовать от Вильгельма, — сказала она, — чтобы он не позволил еще раз предложить кандидатуру принца де Гогенцоллерна. А если он откажется… мы объявим ему войну.

Недовольный Наполеон III пытался протестовать и защитить идею мира. Но императрица настаивала с такой страстью, что он уступил ей и в этот раз, которому суждено было стать последним.

Требования французской стороны позволили Бисмарку изменить ситуацию, пустив в ход знаменитую депешу из Эмса…

Об ответственности императрицы за все последовавшие события пишет в своих воспоминаниях генерал дю Баррай:

«Вынужден признать, что императрица была если не единственным, то одним из главных поджигателей войны 1870 года. Она поняла, какую ошибку допустила, помешав императору в 1866 году принять предложения Бисмарка, с которыми тот прибыл в Биариц. И она хотела исправить эту ошибку. Она толкала императора к войне, а он был не в силах противиться ее воле. Она имела безграничную власть над императором. Она воздействовала на него не своими чарами, а постоянным напоминанием о многочисленных случаях, когда он отвергал их».


19 июля Франция объявила войну Пруссии. 22 июля специальным указом устанавливалось регентство императрицы с того момента, «когда император покинет Париж, чтобы принять командование войсками».

Евгения впала в экзальтацию и была уже не в состоянии контролировать свои слова. Говорят, она как-то то обмолвилась:

«Эта война станет „моей“ войной».

Эта фраза будет преследовать Евгению до последних ее дней, и всякий раз императрица с пеной у рта будет доказывать, что никогда не произносила ее.

В 1906 году на своей вилле над морем она скажет Морису Палеологу, пришедшему поболтать с ней:

— Этим дурацким мифом я обязана месье Тьеру. Это он позволил себе утверждать, что 23 июля 1870 года я в беседе с первым секретарем нашего посольства в Берлине, месье Лезу, официально передавшим Бисмарку объявление о начале войны, сказала: — «На этой войне настояла я, это моя война!»

Но никогда, слышите, никогда я не произносила этой кощунственной фразы! Позже я обратилась к Лезу, и он составил письмо, оригинал которого хранится у меня, в котором утверждает, что я никогда не хвасталась в его присутствии тем, что развязала войну.

Война устраивала всех. 28 июля в два часа ночи император покинул Сен-Клу и отправился в Мец, где расположился главный штаб. Его сопровождал наследный принц.

Перед тем как они поднялись в вагон, Евгения поцеловала сына.

— До свиданья, Луи, — сказала она. — Честно исполняй свой долг!

Императора мучили боли в мочевом пузыре, и ему пришлось прибегнуть к румянам, чтобы скрыть мертвенную бледность лица. Он силился улыбнуться.

— Мы все будем честно исполнять свой долг! — сказал он.

Поезд тронулся под крики: «Виват!» И только тогда Евгения поняла, что она наделала. «Императрица, — сообщает Альбер Верди, — закрыла лицо руками. Вернувшись во дворец, она прошла в часовню, встала на колени и долго молилась за Францию, за своего сына, за императора…»

Ей суждено было снова встретиться с императором, когда он будет побежден, сломлен и изгнан…


На следующий день Евгения пришла в себя. Она была регентшей, министры слушались ее советов, газеты трубили об успешных действиях передовых отрядов. Все шло хорошо. Но 30-го числа пришло письмо от императора, которое, по собственному выражению Евгении, «подкосило» ее.

Наполеон III, прибыв в Мец, обнаружил, что армия плохо экипирована, недисциплинированна, военное руководство бездарно. Царивший беспорядок делал невозможным немедленное наступление, о котором мечтала Евгения.

Императрица воздевала руки:

— Боже мой! Куда мы катимся?

2 августа она получила депешу из Саарбрюккена, которая немного успокоила ее:

«Луи получил боевое крещение, — телеграфировал император, — он держался на восхищение хладнокровно. Мы были на передовой линии, пули и ядра свистели вокруг нас. Многие плакали, видя его спокойствие».

Гордясь сыном, Евгения показала телеграмму Эмилю Оливье.

— Нужно опубликовать это, — сказал министр. — Это произведет прекрасное впечатление на общество.

— Но это депеша личного характера, — смутилась императрица. — Мне не хотелось бы использовать ее в политических целях.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать