Жанр: Исторические Любовные Романы » Ги Бретон » Загадочные женщины XIX века (страница 39)


«Канцлеру Бисмарку. Берлин.

Ранних овощей найти не удалось, несмотря на все усилия. Ждите посылки не раньше, чем через неделю. Подробности вечером. Генкель».

Гамбетта вернулся в Париж только 22 апреля. Он сразу же сообщил Генкелю, что намерен 29-го отправиться в Германию. В особняке Пайвы были обговорены все детали путешествия, и Гамбетта в тот же день написал Леони, которая уехала в провинцию, чтобы навестить одного священника, умоляя ее как можно скорее прибыть в Париж:

«Любимая, я получил твое послание, и на расстоянии почувствовал ту радость, которая переполняет тебя и твоего друга.


Я сейчас занят весьма важным делом. Приезжай, малышка, сейчас не время мешкать.

Я был там и дал окончательное согласие. Чудовище вернулось, чтобы повидаться со мной, и я нуждаюсь в твоем совете. Будь в Париже не позже четверга.

Это все, что я могу тебе сообщить. У меня нет никакого желания ни делать выжимку из происходящих событий, ни особенно рассусоливать. Целую тебя. Я очень нуждаюсь в твоей поддержке, в твоей удивительной мудрости. Твой Леон».

Итак, Пайва, Генкель и Леони добились своего. Встреча, которой так опасались реваншисты, должна была состояться. Бисмарк узнал о победе из телеграммы.

Но на другой день Генкель получил следующее письмо:

«Месье де Генкелю.

Человек предлагает, а парламент располагает. Вчера я согласился на ваше предложение, но при этом совсем не подумал о том, что наши планы очень просто разрушить.

Вопросы, относящиеся к ведомству военного министерства, оказались одними из самых животрепещущих. Меня предупредили, что готовится большая схватка между военным министерством и Палатой депутатов.

В такое время я не могу оставить парламент и тем более подлить масла в огонь.

Поэтому в ближайшее время мне придется быть в Париже. Возможно, сессия не затянется надолго, и сразу же после ее окончания мы вернемся к плану, о реализации которого вы так хлопотали. Остаюсь по-прежнему признательным вам и надеюсь, что после разделения Палат вы позволите вновь прибегнуть к вашей помощи.

Примите мои глубокие сожаления и заверения в самых лучших чувствах.

Л. Гамбетта».

Предстоящие дебаты в парламенте были лишь предлогом, ведь Гамбетта с самого возвращения в Париж знал о том, что они должны состояться в ближайшее время.

Что же произошло?

Все очень просто: в дело вмешалась женщина.

24-го вечером депутат был приглашен к мадам Адам, которая, как сообщает Эмиль Пиллиа, «уже на протяжении нескольких месяцев с раздражением замечала, что роль серого кардинала ускользала от нее и что Гамбетта все больше попадал под влияние Леони Леон. Ее живой патриотизм оскорбляла новая политика, ответственность за которую она возлагала на свою соперницу».

После обеда мадам Адам весело сказала Гамбетте:

— Дорогой друг, вы знаете, что я немного умею ворожить. Давайте, я погадаю вам на картах.

Ничего не подозревающий Гамбетта покорно пошел за ней. Видя, что мадам Адам смутилась, глядя на разложенные на столике карты, он забеспокоился.

— Вам что-то не нравится?

— Да. Эта четверка пик означает опасность. Пятерка пик — бесчестье. Король пик — это дьявол. Вам грозит опасность покрыть свое имя позором, связавшись с самим дьяволом…

Гамбетта повесил нос. Тогда мадам Адам, указав на даму пик, добавила:

— Карты говорят, что вам следует опасаться советов женщин. Они могут столкнуть вас в пропасть или тянуть к сомнительным вершинам. Будьте для них любовником, другом, но советуйтесь лишь с мужчинами.

Депутат вернулся домой в крайне подавленном настроении и сразу же написал письмо Генкелю, которое мы привели выше.

Так рухнули планы Пайвы и Леони из-за вмешательства третьей женщины.

Патриоты поздравили мадам Адам с победой, восхищались ее предприимчивостью и умением предсказывать будущее.

— Действительно, — смеялись они, — карты могут все, даже делать политику…

Через несколько недель они смогли убедиться в том, что карты и вправду всесильны. Одна дама, игравшая не последнюю роль в молодой Третьей республике, использовала их для своих целей…


Эта дама, назовем ее мадам Ж., была любовницей одного депутата из Парижа. Она устраивала у себя вечера, на которых затевались обычно довольно рискованные игры. Вот как все происходило:

«Хозяйка дома угощала изысканными блюдами, в которые входили ингредиенты, пробуждающие чувственность. Нам подавали спаржу, сельдерей, говяжьи мозговые косточки, перец, дичь с пряностями, сморчки, артишоки в винном соусе, трюфели, чеснок, раков и многие другие яства, действующие возбуждающе.

Я подозреваю, что, кроме того, наша хозяйка подмешивала в напитки немного какого-то порошка, против которого не могли устоять даже самые целомудренные души.

После обеда мадам Ж. приглашала присутствующих в гостиную, в центре которой, под люстрой, стоял огромный стол, покрытый зеленым ковром.

— Садитесь, — говорила она, — мы будем играть в карты.

Гости, не знавшие о том, что их чувства были особым образом подогреты, не понимали, что с ними происходит. Женщины бросали на мужчин более чем нескромные взгляды, тогда как те, в свою очередь, пожирали их глазами, силясь не выдать распиравшего их возбуждения.

Те, кто пришел в этот дом впервые, и не подозревали, какое развлечение их ждет. Когда все рассаживались, мадам Ж., взгляд которой становился томным, открывала коробочку из красного дерева и извлекала оттуда карты.

— Мы будем играть во «влюбленного пеликана». Это шведская игра. Вам, должно

быть, известно, что в этой стране очень холодный климат. И поэтому ее обитатели изыскивают способы согреться.

И она нервно засмеялась.

— Это немного напоминает игру «в свадьбы», но, уверяю вас, гораздо более увлекательно. У меня две колоды карт — розовая и голубая. Розовую я раздаю дамам. Нас тринадцать, следовательно, каждая получит по четыре карты. Голубую я кладу на стол. А это кости, они предназначаются кавалерам. Они по очереди будут бросать их на этот поднос. Те, кто сумеет с трех раз собрать определенную последовательность фигур, получат право взять одну карту из голубой колоды. После этого игрок громко назовет выпавшую ему карту. Дама, у которой точно такая же карта на руках, должна встать и сказать:

— Жду ваших приказаний!

Когда мадам Ж., объясняя правила игры, доходила до этого места, дамы заливались румянцем, вскрикивали и томно вздыхали.

Чтобы убедить принять участие в игре тех, кто еще колебался, мадам Ж. добавляла:

— Мы живем в лицемерном мире. Эта игра позволит вам хотя бы несколько часов прожить в полной гармонии с собой. Я уверена, что многие из вас уже почувствовали влечение друг к другу. Правила игры и случай соединят вас. Все мы хороши собой, и вряд ли кто-нибудь останется недоволен. Кроме того, — и она улыбалась, — напоминаю, что у каждой дамы будет по четыре карты…

В то время как мадам Ж. раздавала карты, гости, оживленные и взволнованные, искоса разглядывали друг друга.

Наконец игра начиналась. Как только кому-то из кавалеров удавалось удачно бросить кости, дамы начинали нервно ерзать в креслах. Я вытащил трефового валета. И тут же очаровательная блондинка, шейкой которой я любовался во время обеда, вскочила и, вытаращив глаза, прокричала:

— Жду ваших приказаний!

Она обогнула стол, подошла ко мне, взяла меня за руку и потянула за собой.

Пока она демонстрировала мне свой бурный темперамент, игра продолжалась.

— Семерка червей! — выкрикнул один из игроков.

— Поднялась хозяйка дома:

— Жду ваших приказаний, капитан!

Через десять минут капитан уже шел на приступ.

— Игра продолжалась пять часов, и мне удалось еще трижды столь же удачно вытянуть карту, как и в первый раз».


Увы! Сеансы игры во «влюбленного пеликана» закончились весьма комичным эпизодом.

Как-то вечером произошло курьезное недоразумение. Депутат, любовник хозяйки дома, провозгласил:

— Туз треф!

Один из мужчин поднялся и сказал:

— Жду ваших приказаний!

Это был адвокат из Версаля, одетый довольно своеобразно.

— Произошла, должно быть, ошибка… — пролепетал депутат.

— Отнюдь! Посмотрите сами!

И адвокат показал свою карту.

— Вы смошенничали!

— Насколько я понимаю, важно лишь то, что я располагаю этой картой, а как она ко мне попала, не имеет значения. Таковы правила игры!

Депутат пожал плечами:

— О том, чтобы играть дальше, не может быть и речи, месье!

— Почему? — удивился адвокат. — Вы не жалуете жителей Сенэ-Уаз?

Все рассмеялись. Хозяйка дома, которой было неприятно, что ее возлюбленный попал в такое дурацкое положение, решила вмешаться:

— Это жульничество!

— Нет, нет, — раздались голоса тех, кого приводила в восторг мысль о том, что они увидят, как Власть уступит Закону.

Гости разделились на два лагеря. Поднялся шум, и депутат дал пощечину адвокату. Но этим дело не кончилось. Любовника хозяйки поймали и вывели на середину гостиной. В эту минуту в руках мадам Ж. блеснул пистолет. Она выстрелила в адвоката и ранила его в правую ногу.

Все закричали, полуодетые дамы бросились к лестнице с воплями: «На помощь!» — перепуганные соседи вызвали полицию, и на следующий день весь Париж был в курсе того, какую карточную игру предпочитают мадам Ж. и ее любовник.

Нужно ли говорить, что скандал был поспешно замят?


Другое приключение эротико-политического плана, произошедшее вскоре после этого скандала, продемонстрировало французам, что Республика не такой уж суровый режим, как его расписывали, и что он имеет все шансы прижиться в этой стране.

Многие члены нового правительства, несмотря на свой важный вид, черные плащи и цилиндры, больше думали о различных приятных пустяках, чем о будущем демократии. Но, к большому огорчению тех, кто составлял сливки общества, им не хватало раскованности. Они стыдливо старались наслаждаться жизнью украдкой, дрожали, всего пугались и не умели любить без оглядки, в открытую. Они рядили страсть в гнусные грязные лохмотья. Никто из них не мог достичь той свободы, которую позволяют себе поистине великие люди. Их предшественники были повесами. На смену легкомысленному распутству пришла примитивная похоть.

«В жилеты с массивными цепочками от часов, — пишет Варен, — рядились те, кто в глубине души оставался глубоко буржуазным, и, что хуже всего, они были скучны и унылы…»


Из-за этого один министр попал в довольно щекотливое положение.

Месье Ф. был завсегдатаем особых публичных домов, которые устраивали представления для тех, кто не мог похвастаться особой прытью. Таких домов было в Париже очень много, как свидетельствует Ф. Карлие, который был главой полиции нравов при Префектуре в конце XIX века.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать