Жанр: Исторический Детектив » Андрей Ильин » Господа офицеры (страница 35)


Глава 31

Месяц Анисья не доносила — разродилась дитем. Может, оттого, что бита была.

Дите бабка-повитуха деревенская приняла — пуповину суровой ниткой перетянула да поверх нее зубами перекусила. Опосля младенца водой ключевой обмыла, в тряпицу простую завернула и мамаше на руки передала. Лекаря Лопухин звать не велел, сказал — коли от солдата брюхо нагуляла, пущай как простолюдинка от бремени разрешается. А помрет дите — не велика беда!

Младенец пола был мужеского и шибко на мать похож.

Собакам его, хоть грозились, не кинули — но матери не оставили. Только раз Анисья к груди дитя свое и приложила. А после отец велел его у нее забрать да на дальние выселки свезти, где лесникова жена как раз двойней разродилась. А где двое — там и третий как-нибудь прокормится.

Завернули дите в холсты да увезли. А куда — Анисье говорить не велено было! Уж как она ни рыдала, как ни билась — ничего ей не сказали!

Леснику Лопухин за уход, но более того за молчание, денег положил. Велел в книги церковные младенца не писать, а ежели помрет, то закопать тайно где-нибудь в лесу, место то заровнять и никому не показывать. Верно, думал, что сгинет малец с голодухи, потому как понятно, что сперва мамаша своих родных ребятишек будет кормить, а уж опосля, тем, что в грудях останется, — приблудного.

Но, видно, сердобольна была лесникова жинка али младенец уж больно шибко сосал, но только не помер он. Ворочался в люльке да шибче братьев своих молочных криком исходил и первым к титьке тянулся. Оттого, может, только и выжил, что шибко боек был!

А коли не помер, коли жив остался, — нужно было его куда-то определять. Порешили записать его на лесниково имя и нарекли Яковом. Лопухин к себе лесника призвал да строго-настрого наказал ему лишнего не болтать, а ежели тот хоть сдуру, хоть спьяну проговорится, то быть ему батогами до смерти битым и коли после того жив останется — на галеры сосланным.

А Анисье — той, как Лопухин велел, сказали, будто помер сынок ее. И даже могилку показали, хошь никого под тем холмиком не было!

А как про то сказали да на могилку свели — так Анисья сама не своя сделалась — по дому ходит, в чуланы да углы заглядывает, будто бы ищет кого. А то сядет к окну и долго-долго на дорогу глядит — есть-пить отказывается да тихо плачет.

Лопухину про то рассказали — пожалел он дочь свою. Велел к себе звать.

Сыскали Анисью да к нему чуть не силком привели.

— Не горюй, — сказал Лопухин. — Бог даст, мы тебе женишка сыщем да еще свадебку сыграем. Хошь мало кто на тебя ныне позарится, но ежели приданое поболе

положить, то, может, и найдутся охотники.

А Анисья топ ножкой!

— Никто мне, окромя Карла, не нужен! Муж он мне перед богом и людьми!

— Неужто ты супротив воли отцовой пойдешь? — осерчал Лопухин.

— А и пойду! — упрямствует Анисья. — Всю-то вы жизнь мне, батюшка, спортили, с Карлом разлучили, дитятко наше отняли, да, верно, его по злобе своей, как обещались, извели! Не нужны мне женихи ваши. Я теперь Карла ждать стану!

— Двадцать годов? — усмехается Лопухин.

— А хоть и двадцать! Все одно мне без него жизни нет!

— Так не дождешься! — вскричал Лопухин. — Потому как помер он! Через строй его прогнали, шкуру палками спустив, да отослали в дальний гарнизон, где лихоманка его одолела, отчего он вскорости и преставился в тамошнем лазарете.

Ахнула Анисья, руками всплеснула.

— Обманываете вы меня, батюшка!

— Да вот те крест! — обмахнулся щепотью Лопухин.

Побледнела Анисья, лицо руками прикрыла.

Никого-то у нее на этом свете не осталось — все на том. И Карл, супруг ее, и дите от него нарожденное.

Заплакала... А как поплакала, вдруг вскочила и вон из комнат бросилась!

Ай, беда!...

Испужался Лопухин, кликнул слуг, чтобы за ней скорее бегли да, схватив, из дома никуда не пущали да следили, день и ночь глаз с нее не сводя.

Кинулись слуги — да куда там! Она уж по лестнице на крыльцо сбежала, из дома выскочила да к Яузе-реке побегла, да так, что только пятки сверкают!

Бежит Анисья, а за ней слуги поспешают, кричат чего-то!

Только она их не слушает — пуще прежнего припускает. Торопится, спешит...

Куда?...

К любезному своему Карлу — перед людьми и богом мужу — да к рожденному от него сынку.

Добежала до речки и с ходу, с обрыва, в воду — бултых!

Только брызги во все стороны да круги по воде разошлись — и нету ее. Камнем на дно пошла!

Утопла!

Как мужики ее из реки вынули, да на бережок выволокли, да тину с нее сняли — тут все и ахнули! Лежит она на травке, будто бы живая, только разве не дышит. Лежит, лицо в небо обратив, — и улыбка у нее на устах... Видно, легко смерть приняла, как радость...

Лопухин подошел, встал над дочерью, голову склонил да долго-долго на нее глядел. А после повернулся — да пошел. Только когда шел — горбился и плечи его отчего-то часто-часто вздрагивали.

Вот так... Померла Анисья...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать