Жанр: Приключения: Прочее » Евгений Кораблев » Созерцатель скал (страница 6)


VI. В малоисследованном уголке земного шара

Стоял жаркий июньский день. С Байкала дул сильный ветер, несший с собой аромат лесной травы, рыбы. Волны с тихим плеском набегали на прибрежные камни.

Скалистое побережье было пустынно. Тунгус вел профессора и ребят с гордым видом хозяина, показывающего свои владения. Направо вдали белели снежные вершины, «гольцы» горного хребта. Снег лежит здесь до половины июля. В высоких и крутых скалах темнели ущелья. Главный кряж величественно поднимался к северу.

Профессор сказал, что высшей своей точки, тысячи метров, он достигает в северной части, где почти отвесно спускается в море. Весь полуостров в длину около тридцати и в ширину около пятнадцати километров; с восточным берегом Байкала он соединяется узким намывным перешейком, на север от которого находится Чивыркуйский залив и на юг – Баргузинский. Вообще говоря, это одно из самых малоисследованных мест на земном шаре, так как ничто не привлекало сюда ни охотника, ни рыбака-промышленника. Рек, настолько крупных, чтобы в них могла входить рыба, нет, дичи нет, бухты недостаточно удобны для рыбной ловли и малы. На полуострове обитают только немногие тунгусы-звероловы.

Действительно, местность была дика и совершенно безжизненна. Песок, мрачные скалы, да и на тех не росло ни деревца, ни травки, ни лишая.

– Да здесь совершенно нет растительности! – вскричал один из вузовцев, Федька, на обязанности которого лежало составление гербария.

– Дело вот в чем! – профессор указал на усеявшее весь берег гуано бакланов и чаек. – Их здесь тысячи. Вы видите, скалы точно выбелены пометом. Гуано этих птиц настолько едко, что ни одна травка, ни одно деревце не переносят этого удобрения.

Тунгус добавил, что бакланы склевывают нераспустившиеся почки деревьев, поэтому они и не растут.

– Но где в этой пустыне находит пищу такая масса птиц?

Профессор с улыбкой посмотрел на море.

– А рыба? Здесь проходят бесчисленные стада омулей – главное питание бакланов. Птицы на Байкале – все рыболовы. Смотрите, как раз они охотятся!

Действительно, бакланы стаями кружились над водой. Иногда они кидались в волны, ударами острого клюва убивали рыбу.

– Они удивительно ныряют!

Тошка Хорьков, вузовец-зоолог, последил по часам за одним бакланом. Исчезнув под водой, птица вынырнула через десять минут.

– Тут им не только не хватает пищи, но даже излишек. Они не могут с ним справиться, несмотря на то, что прожорливы необыкновенно.

– Баклан ест до седьмой, – засмеялся тунгус.

– Как до седьмой?

– Когда он съедает седьмую, первая у него уже выбрасывается.

Действительно, гуано представляло часто полупереваренную рыбу. Испражнения бакланов поэтому служили пищей для водившихся на полуострове диких собак.

Набродившись вдоль берега, путешественники направились к скалам главного хребта.

Первое, что их поразило, был какой-то серо-зеленый слой масла, покрывающий скалы.

– Имуша, имуша, – бормотал тунгус.

– А! Это горное масло, – догадался Федька, – не то селитра, не то нефть[7].

Тунгус пояснил, что осенью, во время дождей, в пещерах оно течет из камней. Волнами прибивает к берегу целые куски его, которые собираются в громадные кучи.

– Я читал, что оно покрывает иногда большие пространства, – заметил профессор. – Похожее на смолу – байкеринит, а плотное – это байкерит.

– Его можно собирать, сколько хочешь, – подтвердил тунгус.

Старик вспомнил, что байкеринитом рабочие золотых приисков лечатся от ревматизма, растирая тело. Называют там его «горный воск».

– А солнце хоть и байкальское, а припекает. Куда-нибудь бы в тень, – предложил Федька.

Около ближайших скал начиналась падь, заросшая лесом. Федьке давно хотелось взглянуть на флору полуострова, и путники удовлетворили его желание.

Сначала они увидели полосу «калтуса»[8]. Здесь росли тополя, осины. Дальше на скалах виднелся хвойный лес, среди которого преимущественно темнели кедры.

– И тут птицы! – воскликнул с удивлением Тошка, указывая на вершины кедров, усеянные гнездами цапель и бакланов.

– На полуострове их несметное количество, столько же, сколько рыб в Байкале. Так, по крайней мере, утверждает наш хозяин.

Чем дальше они углублялись в лес, тем труднее становилось идти.

Лес полуострова представлял девственную, непроходимую чащу. Ни дорожки зверя, ни тропинки промышленника! Это поднималась сплошная густая стена, рождавшая у путешественников невольное желание заглянуть за нее, внутрь, какие тайны скрываются за этой живой непроницаемой изгородью.

Скоро лицо и руки у ребят были исцарапаны, одежда изорвана, все тело покрыто потом, ныло и болело, и после часа невероятных усилий они вынуждены были, наконец, остановиться. Лес дальше был непроходим.

– Язви их душу! – ругался обессиленный старик. – Таких трущоб даже на Северном Урале нам не встречалось, – признался Тошка.

Оба вузовца были страстные краеведы и, несмотря на свою молодость, совершили уже две значительные попытки исследовать глубь Северного Урала. Одна из них, опасная экспедиция, когда они едва не погибли, окончившаяся полным успехом, создала им даже некоторое имя. Они привыкли к самым трудным дорогам. Но теперь в этот первобытный лес и они не могли проникнуть.

– Надо быть здесь осторожным, – остановил их тунгус. – Тут может прятаться кабан.

– Дикая свинья? Разве он страшен?

– Потревоженный кабан-секач опаснее медведя. Своими страшными клыками он, случается, даже опытному охотнику вспорет

живот.

Усталые путешественники, впрочем, сами отказались идти дальше и повалились на землю.

– Как лесовая нынче? – поинтересовался старик у тунгуса, растягиваясь на траве.

– Хорошо.

За зиму он убил семь медведей, двадцать нерп, много белок и других мелких зверей. Его зовут Брат волка. Такое имя за умение выискивать следы зверей и находить добычу среди чащи.

– А еще какие звери здесь водятся? – спросил Тошка.

– Олень, дикие собаки, лисицы.

Немного отдохнув, путешественники повернули обратно к берегу. Скалы над падью стояли почти отвесно Нависшие кручи поросли кустами даурского рододендрона, еще выше утесы темнели густой овчиной кедрового стланца.

Аполлошка вдруг остановился и долго всматривался в отдаленную безлесную макушку хребта.

– Что там такое? – спросил он. – Какие-то черные точки.

Следуя его взгляду, все перевели глаза на гору. Действительно, там двигались какие-то черные точки.

– Медведи, – спокойно сказал, всмотревшись, Брат волка.

– Только им тут ходить! – улыбнулся старик.

– По такой дороге придется идти к Баргузину, – уверил их тунгус.

– Наверно, есть более удобные пути, – удивился профессор, – как же здесь охотники ходят?

Брат волка отрицательно покачал головой. Они сделали несколько шагов. Вдруг тунгус молча указал рукой на чащу.

Созерцатель скал с винтовкой стоял у стены, заросшей сланцем.

– Он идет на охоту, – пояснил тунгус.

Путешественники с изумлением остановились, ожидая, как охотник пройдет здесь. То, как он вышел из затруднения, превзошло их ожидания. Созерцатель скал, приблизившись к отвесному утесу, вдруг исчез в чаще, через минуту вновь появился в нескольких метрах над землей; он лез вверх точно по лестнице. Сердце у всех много раз замирало, видя отважного охотника, повисшего над пропастью, державшегося только на тонких ветках кедрового стланца. Ветви этого кустарника, оказывается, замечательно крепки. В Байкальских горах это часто бывает единственная дорога, и обыкновенно охотники так поднимаются на скалы и спускаются в долины.

Аполлошка не отрывал от него глаз. Созерцатель скал со времени своего необыкновенного приезда на судно поразил воображение мальчика. Ему одновременно хотелось походить и на бесстрашного моряка и на молодого профессора, знавшего все и умевшего так интересно рассказывать. Собравшись с духом, он попробовал подняться, как моряк, кверху на скалу. Но тогда как охотник поднимался удивительно легко и ловко, плотный и неуклюжий мальчик пошел ломить и крушить. Кругом него трещали сучья, сыпались камни.

– Дахтэ-кум[9], – указал на него тунгус со смехом.

– Осторожней! Не сорвись! – кричал старик, удивляясь его смелости. – Истинно, дахтэ-кум!

Созерцатель скал издали заметил подражателя и улыбался.

– Эй, слезай назад! Будет! – позвал, наконец, Попрядухин, так как мальчик ушел довольно далеко и уже едва виднелся вверху среди чащи.

Аполлошка что-то ответил, но за дальностью расстояния нельзя было расслышать.

Вдруг крик испуга вырвался у всех. Выше мальчика, метрах в десяти, кусты зашевелились. Очевидно, там был какой-то зверь.

Действительно, через мгновение на скале показалась голова громадной рыси. Это была гигантская серая кровожадная кошка, ростом с волкодава, тигр северных лесов. Увидев приближающуюся добычу, она замерла. Зеленые глаза ее страшно загорелись, хвост слабо изгибался. Она не сводила глаз с поднимающегося, ничего не замечавшего, мальчика. По судорожным подергиваниям ее спины видно было, что она приготовилась к прыжку.

Все подняли страшный крик, надеясь испугать зверя, но, к удивлению, рысь не обратила на них никакого внимания, точно понимая, что на таком расстоянии они ей неопасны. Старик схватил ружье, но стрелять через голову мальчика было рискованно.

В эту минуту, когда все с замиранием сердца окаменели в ожидании смертельного прыжка, вдруг раздался резкий свист. Рысь мгновенно подняла голову и обернулась. Потом громадными прыжками скрылась в чаще.

– Смотрите! Смотрите! – вне себя от удивления воскликнул профессор.

Вверху, на диком камне, выступавшем из зарослей, сидел Созерцатель скал. Рысь, как кошка, ласкалась, выгибалась и терлась около его ног. Он ласково с улыбкой гладил ее. Потом рысь забралась ему на колени и умильно, как все кошки, толкалась ему в подбородок головой и чесалась о грудь.

Тунгус спокойно смотрел на эту редкую сцену.

– Это приятели, – улыбнулся он в ответ на обращенные к нему удивленные взгляды. – Это его помощник по охоте. Еще нет второго друга.

Созерцатель скал, видя устремленные на него удивленные взгляды, посмотрел по сторонам, потом резко и продолжительно свистнул.

Через несколько минут путешественники увидели мчавшуюся издали птицу. С шумом огромный баклан опустился Созерцателю скал на плечо. Охотник ласково погладил его по голове и спине. Усевшись на плече моряка спокойно, точно на утесе, баклан начал чистить перья, не обращая никакого внимания на лежавшую у него на коленях рысь. И только когда та попробовала играть распущенным для чистки крылом и протянула лапу, баклан свирепо тюкнул ее в пятку. Рысь отдернула и затрясла лапу.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать