Жанр: Боевая Фантастика » Владимир Ильин » Последняя дверь последнего вагона (страница 21)


Глава 9. ПОСЛЕДНЯЯ ДВЕРЬ ПОСЛЕДНЕГО ВАГОНА

Когда я прихожу в себя, то первая мысль, которая посещает мою больную голову, на удивление вполне логична: «Неужели Дюпон исполнил свою угрозу на полчаса раньше срока?»

Потом мне зачем-то требуется установить, жив ли я вообще, и если да, то в каком месте и времени пребываю. Тут-то и дают о себе знать многочисленные травмы. В голове словно что-то лопается, обдав мозг жгучей болью, и тело отзывается многочисленными жалобами на ушибы, ссадины и синяки.

Я охаю и открываю глаза.

Обнаруживается, что я полулежу-полусижу на заднем сиденье какой-то машины, которая несется неведомо куда с огромной скоростью, судя по мельканию смазанных теней за тонированными стеклами.

Впереди, за рулем в виде треугольного штурвала, сидит не кто иной, как Слегин, сгорбившись так, словно он ежесекундно ожидает выстрела в затылок. Лицо его — в свежих потеках крови, волосы на голове наполовину обгорели, а одежда под стать самому запущенному бомжу. Не отрывая взгляда от смотрового экрана, заменяющего лобовое и заднее стекло, Булат что-то вполголоса бубнит в коммуникатор таким тоном, будто оправдывается.

Я открываю рот и захожусь кашлем. Рот полон соленой жидкости — не иначе, крови — и твердых частиц (наверное, обломки зубов). Перед лицом очень кстати маячит карман на чехле переднего сиденья, и я пользуюсь им как плевательницей.

Заодно мне удается определить, что конечности и тело в целом, как ни странно, мне еще подчиняются, а значит, ни переломов, ни тяжелых повреждений у меня нет.

— Оклемался? — оборачивается ко мне на секунду Слегин, отключив коммуникатор. — Ну и как самочувствие?

— Как с похмелья, — отзываюсь я. — Причем такое впечатление, что, пока я пребывал в отрубоне, по мне топтались слоны и ездили бульдозеры… Будь добр, открой несчастному алкашу, что с нами произошло.

Он хмыкает.

— Ничего особенного, Лен. Просто мы сменили транспортное средство… не по своей, правда, воле, но это уже детали…

— А если серьезно?

Слегин кидает на меня короткий взгляд, словно желает удостовериться, что я вынесу ту правду, которую он собирается мне сообщить.

— А если серьезно, — говорит он, — то этот гад действительно взял нас за жабры. Во всяком случае, наша попытка к бегству с самого начала была ему известна. И, чтобы предотвратить ее, он задействовал такие силы, которые еще никогда не пускал в ход. Несколько машин, набитых вакуумной взрывчаткой, с водителями-камикадзе. Плюс снайперы, вооруженные разнообразным смертельным — причем не только стрелковым — оружием… Если бы мы не были в танке и если бы не шли в середине колонны, то сейчас беседовали бы с тобой на небесах. Между прочим, ребята там до сих пор ведут бой… С парализаторами против ракетометов и пулеметов, представляешь себе картину? — Тут он не удерживается от пары непечатных словечек. — Естественно, место действия — как в фильме про войну, все в руинах, все горит, дома рушатся… Ну а я взял на себя смелость вывезти тебя из этого ада на первом попавшемся драндулете. Извини, что опять предварительно не проконсультировался с тобой, потому как ты вряд ли был в состоянии общаться…

— И что теперь? Куда ты меня на этот раз везешь? В Кремль? Или в правительственное подземное убежище?

— Не угадал, — кривится окровавленная щека моего друга. — Есть еще один вариант…

— Какой?

Он угрюмо бурчит:

— Скоро узнаешь, Лен.

— А как же ультиматум Дюпона? Сколько осталось до конца того срока, который он назначил?

Слегин лишь отмахивается, лихорадочно вращая одной рукой штурвал, — видимо, впереди на дороге возникли какие-то препятствия.

— Он назначил новый срок. Так что у нас еще есть время…

— Новый срок? — зачем-то переспрашиваю я. Голова гудит и соображает с трудом, иначе я не задал бы следующий вопрос: — Значит, он еще раз выходил на связь с тобой?

— Угу. Буквально несколько минут назад…

— И что?.. Слушай, ты не мог бы вытащить язык из одного места? Почему я должен вытягивать из тебя каждое слово, как из Слепого Снайпера на допросе?!

— Успокойся, неугомонный, — советует Слегин. — Мы скоро будем на месте…

Я умолкаю, обдумывая ситуацию. Потом спрашиваю:

— Послушай, Слегин, а кто-нибудь еще, кроме нас с тобой, знал об ультиматуме Дюпона?

Он пожимает плечами:

— Ну, если только телепатия существует…

— Ты уверен, что Дюпон не звонил ни Президенту, ни прочим представителям руководства Сообщества?

— Конечно, нет. На его месте я бы не стал этого делать.

— Почему?

— Да потому, что тогда ему точно не на что было бы надеяться. Насколько я знаю верхушку, там сидят люди, готовые пустить в расход полпланеты ради того, чтобы заиметь в твоем лице гарантию бессмертия…

Я недоверчиво хмыкаю.

— А по-моему, ты преувеличиваешь возможности «Спирали». Что-то мне с трудом верится в то, чтобы Снайперы оказались способны на столь массированный удар по нашей колонне. Тут пахнет более организованными формированиями.

— Нет, Лен, ты не прав. Если бы это были спецподразделения Сообщества, то откуда у них взялись бы смертельное оружие и вакуумные бомбы?

— Ты же сам сказал, —

возражаю я. — Когда ставка слишком высока, власти предержащие готовы на все. В том числе и на нарушение любых запретов…

Он опять ругается. А потом глухо произносит:

— Знаешь, Лен, лучше бы ты был не прав. Иначе… иначе получается, что у нас с тобой вообще нет никаких шансов…

Я осторожно делаю несколько разминочных движений, стараясь, чтобы они остались незаметными для Слегина.

Потом спрашиваю:

— А ты еще на что-то надеешься? Все еще веришь, что нам удастся проскочить между двух огней?

— Да! — упрямо дернул головой он. — Надеюсь! Надежды юношей питают… Надежда — мой компас земной… И так далее.

— И по-твоему, за меня можно заплатить жизнью миллионов людей?

— Лен, не надо, — попросил он. — Мы же с тобой не на экзамене по этике!.. Лучше вот надень, пока не поздно…

Не поворачивая головы, он на ощупь нашаривает на сиденье рядом с собой какой-то сверток и небрежно швыряет его мне на колени.

Это «Пузырь» — защитный жилет из особого материала — забыл, как он называется, — и со встроенными микрогенераторами силовых полей. Кажется, такая штуковина способна выдержать даже выстрел из гранатомета. Причем в упор. Невидимая антимагнитная оболочка, создаваемая электронной «начинкой» жилета, просто-напросто отклоняет любой контактирующий с ней объект, что, в частности, приводит к рикошету пуль.

— А ты? — спрашиваю я.

— А я уже экипировался, — быстро говорит Слегин. — Извини, что предлагаю тебе эту штуку с опозданием, надо было еще в танке это сделать…

Я с силой бью его по плечу — так, что машина дергается в сторону и идет юзом на встречную полосу. Слегин судорожно вертит штурвал, чтобы избежать столкновения с встречным «внедорожником».

— Ты что, обалдел? — интересуется он. Не этими точно словами, но в этом смысле.

— Значит, говоришь, на тебе тоже «Пузырь»? — прищуриваюсь я.

— Да иди ты, — бурчит, отворачиваясь, Слегин. — Тоже мне, экспериментатор выискался… Не сравнивай себя со мной. Теперь у нас с тобой разные себестоимости, Лен. Лучше надевай жилет, а то мы уже подъезжаем…

Я кошусь в окно, но там по-прежнему мелькают смутные силуэты каких-то непонятных конструкций. Лишь теперь до меня доходит, что стекла оснащены специальными фильтрами, позволяющими убавлять видимость почти до нуля.

Ладно. Пусть будет по-твоему, Булат. Смешно, конечно, пытаться уберечь человека от ядерного взрыва с помощью защитного жилета, но для меня сейчас главное — показать, что я пошел у тебя на поводу и согласен безропотно выполнять все твои указания.

Я натягиваю «Пузырь» прямо поверх одежды, которая, кстати, не отличается ни чистотой, ни целостностью, нажимаю кнопку включения и сразу чувствую себя как космонавт, парящий в невесомости. Будто меня с головы до ног покрыли толстым слоем какой-то суперсмазки. Все правильно: защитное поле отталкивает от меня любые предметы, включая сиденье машины.

— Готов? — спрашивает Слегин, бросая взгляд в зеркальце.

— Ага, — откликаюсь я. И добавляю: — Извини…

— За что? — поворачивает он ко мне голову. Это мне и было нужно.

Отключив жилет, я отключаю Слегина так, как когда-то, в далекие годы службы в Интерполе, мне приходилось отключать наркодилеров, если они начинали дергаться в момент задержания с «товаром». Ребром ладони под горло. Эффективно и в то же время не опасно для жизни.

Удар получается что надо. Слегин, хрипя, сползает на бок, выпустив из рук штурвал. Машину ведет вправо, но я вовремя дотягиваюсь до кнопки экстренного торможения, и турбокар застывает на обочине шоссе, в опасной близости от достаточно глубокого кювета.

Открыв дверцу, оглядываюсь (так и не врубившись, где мы находимся — судя по пейзажу, это какая-то промзона с гигантскими трубами, длинными серыми корпусами без окон и железнодорожными путями вдоль дороги), обхожу машину и стаскиваю обмякшее тело своего друга прямо на пропитанный соляркой и мазутом придорожный песок.

Сажусь на водительское место и, набирая скорость, включаю одной рукой коммуникатор Слегина. Как я и думал, он оснащен системой автоматической записи переговоров. Воспроизвожу последнее сообщение. Дважды. И с облегчением убеждаюсь в том, что я не ошибся в своих предположениях.

Остается вывести на смотровой экран карту города.

Вот так сюрприз! Оказывается, что указанное Дюпоном место для встречи — совсем рядом.

Ах, Булат, Булат… Неужели ты собирался переиграть своего противника, используя меня в качестве главного козыря? Неужели ты дошел до мысли о том, что наступил момент, когда рушатся все прежние представления о том, что делать можно, а чего делать нельзя ни при каких-обстоятельствах?..

Впрочем, теперь это не важно. Теперь главное — другое.

Поезд, о котором ты говорил, трогается с места, но створки последней двери последнего вагона еще не сомкнулись…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать