Жанр: Боевая Фантастика » Владимир Ильин » Последняя дверь последнего вагона (страница 46)


Глава 7. МОЗГОВОЙ ШТУРМ

— Значит, никаких особых примет у него не было? — уныло спрашивает Слегин.

Я усмехаюсь:

— По-твоему, если бы у него были шрамы на морде, разноцветные глаза или татуировка голой бабы на заднице, это помогло бы нам теперь?

— Да ну тебя! — хмурится он. — Я же имею в виду не внешние признаки, а чисто психологические особенности — манеру поведения, привычки, жесты, любимые словечки… Ты даже не представляешь, насколько это въедается в человека. В принципе, каждый с возрастом приобретает определенные маркеры личности и характера и, помимо своей воли, проявляет их в той или иной ситуации…

Нет, ну разве от такого не может поехать крыша, если черная как сапог девчонка с толстыми губами, огромными карими глазами, белоснежными зубами и мелкими кудряшками изъясняется, как взрослый мужик?! Хотя, если вдуматься, то и ты в глазах своего друга выглядишь не лучше: пятилетний белобрысый пацан с тощей шеей и дурацким чубчиком, зачесанным набок. Интересно, привыкнем ли мы когда-нибудь к нашему новому обличью или так и будем мысленно представлять друг друга такими, какими мы были раньше?..

А если еще больше вдуматься, то, когда мы вырастем, наша дружба вполне может перейти в свое логичное продолжение. Потому что тела у нас теперь разнополые и ничто не мешает нам вступить в официальный брак. Хотя вряд ли: ведь ни Слегин, ни я сам никогда не страдали нетрадиционной сексуальной ориентацией. И потом, дружба — дружбой, а постель — врозь… Тьфу ты, какая чушь лезет в башку! Хотя как ей не лезть? Мы ж еще только начинаем жизнь в новом качестве и, возможно, даже не подозреваем, с чем нам придется столкнуться. В том числе, кстати, и с проблемой интимной жизни. Лет этак через восемь-девять, когда у «носителей» начнется половое созревание. А может, и раньше… И как быть тому, кто, как Булат, из-за реинкарнации поменял пол на противоположный? Ломать свою психологию и пытаться окончательно превратиться в женщину? Или подвергнуться операции по изменению пола?

Ясно одно: воскрешение в другом облике наверняка принесет немало проблем «невозвращенцам».

А кто будет отвечать за это? Некому отвечать. Астратов и его компания кивают на спасение мира от гибели. А Дюпон вообще тут ни при чем: он же не предвидел, готовя свое «завещание человечеству», что кто-то сумеет сделать былью одну из сказок для взрослых, каковой наряду с НЛО, снежным человеком и Бермудским треугольником являлась реинкарнация…

— Эй, ты о чем задумался? — пихает меня в бок острый локоток. — Что, ушел в себя и заблудился в лабиринте? Ты хоть слушаешь меня?

— Конечно, — уверенно вру я. — Ты пытаешься выбить из меня признание в том, что Дюпон обладал какими-то признаками, по которым его можно было бы вычислить, даже если он сейчас притворяется… ну, скажем, бывшим начальником Раскрутки Слегиным…

Булат невольно вздрагивает.

— Ну что ты несешь? — с досадой бормочет он. — По-твоему, меня не проверяли на вшивость мои же бывшие коллеги, когда откопали в образе этой африканской кикиморы? К твоему сведению, Дюпон мог назваться хоть папой римским, но первый же допрос с пристрастием расколол бы его как миленького! И хотя обо мне он знал многое, но есть такие вещи, которые ни он, ни вообще кто-нибудь на свете, включая тебя, знать бы не мог…

— Например? Ты же сам говорил, что у него повсюду могли быть свои осведомители…

— Да даже от осведомителей он не мог бы узнать, например, как звали директора детского дома, где я вырос в своей первой жизни! — запальчиво возражает «негритяночка», сидящая рядом со мной на садовой скамейке и смолящая уже вторую сигарету за время нашего разговора: в отличие от меня, Слегин не столь заботлив по отношению к организму носителя.

— Ладно-ладно. — примирительно говорю я, — не лезь в бутылку, Слегин: я пошутил… Просто мне уже надоело тебе повторять, что нет у него никаких особых примет — ни физических, ни психологических. Он не чешет задницу в минуты тяжкого раздумья, не косолапит при ходьбе и не употребляет причудливых словечек!.. Хотя нет, подожди… Кое-что есть. Не знаю, правда, пригодится ли это нам. Дюпон любил притворяться этаким старомодным джентльменом и употреблял в качестве обращений такие слова, как «сударь», «милейший», «почтеннейший»…

— Ну, теперь-то он вряд ли сохранил эту привычку, — уверенно заявляет Слегин. — Слишком бросается в глаза, а он сейчас должен быть скромным сереньким мышонком…

— И еще. Он очень любит оружие. Во время наших бесед об устройстве мироздании он то и дело гладил, как кошку, рукоятку пистолета… Но мне кажется, в новом теле это вряд у него проявится — во всяком случае, пока он еще не обзавелся настоящей «пушкой». А в остальном — абсолютно нормальный человек без каких-либо вывихов!

— Ага, — хмуро бормочет Слегин. — «Нормальный». Если не считать того, что этот нормальный человек возжелал спасти некий мифический мир за счет нашего, вполне реального мира!

Я пожимаю плечами:

— А если мир, о котором он говорил, — не мифический, а такой же реальный, как наш?

— По-твоему, это его оправдывает? — взрывается Слегин. — И что нам всем прикажешь делать? Сложить ручки и покорно ждать, когда мы все переселимся в иной, лучший мир?! К тому же я уверен: все, что он нес тебе про сообщающиеся миры, было бредом помрачившегося сознания! И знаешь, почему я так думаю?.. Пока ты

с ним трепался о том о сем, мы тоже не сидели сложа руки. Помнишь Ригерта?

— Конечно, помню. Кстати, где он сейчас?

— Погиб, — хмуро говорит Слегин. — В Японии… когда там грянул гром… Погиб геройски — до последнего пытался спасти жителей прибрежного поселка, когда остров буквально разламывался напополам…

— Что ж, царство ему небесное, — говорю я.

О мертвых плохо не говорят. Следуя этому принципу, я не скажу Слегину, что пять лет назад именно Ригерт навел на меня Снайперов Дюпона. После того памятного разговора в машине.

«Ты всех можешь воскресить?» — спросил он меня тогда, и я не почуял в его словах подвоха.

Бедный Валентин, он ведь тогда решал в уме сложную дилемму.

Как потом мне поведал Дюпон, его люди быстро вычислили, что меня «пасут» «раскрутчики» и поэтому подобраться ко мне будет непросто. И тогда они решили, что проще всего будет подобрать ключик к тому, кто непосредственно отвечал за мою безопасность. У Ригерта действительно был сын, но насчет его неизлечимой болезни Валентин соврал. В действительности же мальчишка уже целые сутки находился в руках Снайперов в качестве заложника. И Ригерт должен был выбрать, что ему дороже: жизнь сына или честное исполнение профессионального долга?

Он готов был защищать меня до конца, если бы я взялся оживить его пацана.

А я отрубил эту возможность. И тогда Ригерт позвонил Снайперам. В принципе, еще тогда я должен был догадаться, каким образом «Скорая» могла не привлечь его внимания. И потом, когда меня вывели из подъезда под прицелом, только неопытный новичок, но никак не оперативник с двадцатилетним стажем, вылез бы из машины и безмятежно поперся бы разбираться, кто это вздумал угрожать опекаемому им человеку пистолетом.

Просто Ригерт был уже в курсе происходящего. На его месте я вообще бы не показывал носа из машины, а потом сказал бы, что заснул или на пару минут отлучился с поста: лучше быть наказанным за халатность, чем отвечать за предательство.

Наверное, Валентин не подозревал, что в планы «медиков» вовсе не входило оставлять его в живых. Выстрелы в упор, сразившие его возле моего подъезда, оказались для него полной неожиданностью. И тогда он понял, что «Спираль» — не та организация, с которой можно сотрудничать. Потому что все обычные человеческие мерки к ней не подходят. Значит, предательство не поможет спасти сына. И когда Валентин это осознал, корчась в предсмертных судорогах, то сделал все возможное, чтобы исправить последствия своей ошибки… Я не знаю, использовал, ли в дальнейшем Дюпон Ригерта в качестве своего информатора или нет. Но кто-то должен был снабжать главаря «Спирали» сведениями, доступ к которым, помимо меня и Слегина, был у нескольких человек. Кто-то должен был сдать Дюпону Сергея Чеклистова и известить «Спираль» о том, что Слегин планирует вывезти меня из столицы, используя бронеколонну!..

Но теперь это уже не важно.

Я уже не могу воскрешать мертвых, но могу хотя бы сохранить о них добрую память в сердцах живых…

— Эй-эй, не впадай в кому, гражданин бывший покойник, — выводит меня из размышлений Слегин. — Ты меня слышишь?.. Так вот, Ригерту однажды удалось раскопать в медицинских архивах дело Дюпона, только под другой фамилией. Оказывается, гражданин Мостовой еще на заре своей предпринимательской деятельности попал в автокатастрофу и почти неделю провалялся в глубокой коме. Врачи тогда его с трудом отходили — к нашему несчастью… Но те галлюцинации, которые Феклист наблюдал, находясь в бессознательном состоянии, видимо, произвели на него неизгладимое впечатление, и он принял их за чистую монету… Так что давай лучше вернемся к нашей грубой реальности, Лен, и еще раз подумаем, как найти этого замаскированного гада.

«Еще раз»!.. Сколько можно переливать из пустого в порожнее и толочь воду в ступе?! Уже второй день мы ставим враскорячку свои мозги, а ничего путного в голову не приходит.

За это время мы успели не только обсудить мельчайшие подробности моего пребывания в гостях у гадкого дядюшки-миллионера, избравшего в качестве хобби массовое умерщвление людей, но и поделиться друг с другом опытом своих реинкарнаций.

…Слегина откопали буквально на краю света — в ангольском провинциальном городке под названием Уамбо. Он был одним из немногих детей, рождение которых было зарегистрировано в местном бюро учета населения. Семья у него оказалась типичной для африканских стран: десяток сопливых братьев и сестер, мал мала меньше, отец, промышляющий карманными кражами на «черном рынке», и мать — женщина в три обхвата, тянувшая на себе весь воз домашней работы. Жили они в так называемом «тростниковом районе» — трущобах, по-нашему. Полуголая детвора весь день была предоставлена самой себе, и обезовцам, проводившим реинкарнацию, не понадобились особые ухищрения. Подкараулив Жулию — так звали носителя Слегина, реинкарнаторы завлекли ее с помощью шоколадки в свой пыльный фургон с надписью «Санитарная служба Анголы» и посветили в глаза волшебным «фонариком».



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать