Жанр: Боевая Фантастика » Владимир Ильин » Последняя дверь последнего вагона (страница 63)


— Ну да, но…

— Так какого, спрашивается, ты мечешь икру передо мной? Чего тебе бояться? Живи себе спокойно! А |если что, говори открытым текстом: да, был грешен, ставил мертвецов на ноги, но теперь — извините, нет таких способностей!..

Гром и молния! Теперь понятно, почему Чухломин так испугался после разговора со мной и откуда растут ноги у того удивительного сюжета о Воскресителе, который поведал нам с Горовым Баринов. Значит, бригадир в прошлой жизни тоже обладал даром воскрешения мертвых. И, судя по всему, хлебнул в полной мере всех «прелестей» подпольного творения чудес. Настолько, что после реинкарнации решил скрыть это от всех. Скорее всего, и насчет своей гибели он соврал лишь ради того, чтобы ни у кого не возникло лишних подозрений на его счет. Ляпнул первое, что пришло на ум: про роковой кирпич и непокрытую голову…

А по-настоящему смерть его наверняка была связана с обладанием проклятым Даром. Остается лишь гадать, при каких именно обстоятельствах она произошла. Хотя зачем нам это знать? К нашей операции это может не иметь никакого отношения. За одним-единственным исключением.

Если на Чухломина, как и на меня, тоже охотились молодчики Дюпона — а такую охоту «Спираль» вела по всему миру в отношении воскресителей, — то бригадир мог хотя бы перед смертью видеть своего противника. А здесь они могли встретиться вновь…

Ну, вот и комната Баринова. Теперь надо придумать какой-нибудь предлог, чтобы можно было болтаться тут, не вызывая вопросов.

К счастью, неподалеку имеется так называемый уголок отдыха, где установлен экран имиджайзера и имеется шкафчик, битком набитый компакт-дисками. Обычно этим местом никто не пользуется: в каждой комнате есть своя видеосистема, поэтому народ собирается тут лишь для просмотра зрелищ, требующих коллективных эмоций: спортивных соревнований, например.

Усевшись на диван, я делаю вид, что наслаждаюсь прослушиванием музыки, прикрыв глаза и отбивая ногой ритм, а сам продолжаю следить за диспутом, происходящим в нескольких метрах от меня.

— Ну подумаешь, узнают они, что в прошлой жизни ты мог оживить любого покойника, — твердит свое Баринов. — Но теперь-то у тебя нет таких способностей, правда?..

— Нет, — соглашается Чухломин. — Но кто ж мне поверит?.. Подумают, что я просто не хочу этим заниматься, и тогда только держись: вцепятся меня, как клеши… напустят свору ученых с их пробирками и микроскопами… Загоняют по больницам да клиникам… В общем, не видать мне тогда спокойной жизни!

— Ну а чем я-то тебе могу помочь?

— Перестань писать эту книгу, — советует Чухломин. — Выкинь эту идею из своей башки, Никит.

Молчание.

Наконец звучит ошеломленный голос Баринова:

— Ты что — с ума сошел?!. При чем здесь моя книга?

— При том, — упрямо говорит строитель. — Если мне повезет, то я еще как-нибудь выкручусь. Но если ты будешь писать про меня, то тогда тебя возьмут за жабры — и ты расколешься, Никит, как пить дать, расколешься… Тебе что — трудно сочинять про что-нибудь другое? Мало тебе других тем? Например, про любовь, про войну, детективчик какой-нибудь… А?

— Да иди ты в задницу со своими советами! — впадает в истерику Баринов. — Кто ты такой, чтобы учить меня, о чем мне писать можно, а о чем нельзя?!. Это то же самое, если бы я начал тебя учить, как класть кирпичи!.. Запомни, люмпен: никто не имеет права указывать Баринову, что и как писать, понятно?!.

— Ладно, — со зловещим спокойствием произносит Чухломин. — Тогда пеняй на себя, гений хренов. Я ж тебя как человека просил… А теперь у меня нет другого выхода…

Что-то с грохотом рушится в наушниках. По меньшей мере шкаф, не иначе. А потом раздается истошный вопль — непонятно, чей именно, но настолько нечленораздельный, что мне становится ясно: мирные переговоры закончились крахом, и их участники пытаются решить проблему разногласий силовыми методами.

— Лен, придется тебе разнять этих единоборцев, — возникает в наушниках голос Слегина. — Ты ведь ближе всех к ним…

Сдирая на ходу наушники и пряча их в карман, подлетаю к двери комнаты Баринова, за которой происходит какая-то неясная возня, и толчком плеча распахиваю ее.

Взгляду моему предстает комичная, но в то же время страшноватая картина.

По полу, усыпанному бумажными листами и прочими канцелярскими принадлежностями, катаются два мальчугана, хрипя и осыпая друг друга ударами. Наконец Чухломину удается оседлать своего противника и, вцепившись своими анемичными ручонками ему в горло, он начинает душить его. Баринов, суча ногами, тщетно пытается сбросить с себя бригадира, но хватка Чухломина с каждым мгновением все больше лишает писателя воздуха и сил.

— Эй, вы, борцы за дело мира, — громко окликаю я драчунов, — а не пора ли вам разойтись подобру-поздорову? А не то сейчас сюда набежит толпа зрителей, в том числе и охранников, и вас за нарушение правил поведения поставят на всю ночь в угол…

Но они не внемлют моим увещеваниям. Баринов что-то неразборчиво сипит, и лицо его приобретает багровый оттенок, а Чухломин бросает через плечо какой-то возглас, видимо, долженствующий означать просьбу не мешать «придушить этого гада».

— Нет-нет, — говорю я, — так не пойдет… Брэк, господа, брэк.

И подкрепляю свои слова хорошо рассчитанным толчком в спину Чухломина. Тот перекувыркивается с литератора, и освободившийся Баринов загорается желанием

воздать по заслугам своему несостоявшемуся убийце. Однако я начеку и вовремя останавливаю мстителя, завернув ему руку за спину.

Некоторое время мне еще приходится играть роль миротворца, потому что, осыпая друг друга всевозможными ругательствами, недавние соперники хо и дело пытаются возобновить потасовку. Наконец, выдохшись, они приходят в себя настолько, что приводят свои побитые физиономии в относительный порядок, а Баринов, что-то бубня себе под нос, принимается ползать по полу, собирая драгоценные компоненты рукописи.

— Откуда ты тут взялся? — с досадой спрашивает меня Чухломин.

— Да проходил мимо, вдруг слышу — шум какой-то, — объясняю я. — Вам еще повезло, что я страдаю врожденным любопытством, иначе ты наверняка задушил бы Никиту, и тогда мир лишился бы возрожденного литературного гения…

— Ваша язвительность, юноша, — встревает в наш разговор литератор, — неуместна и оскорбительна. И, кстати говоря, личность ваша с самого начала вызывает у меня определенные подозрения.

— То есть? — искренне удивляюсь я.

Баринов тычет в меня своим пухлым пальчиком, как прокурор:

— Что-то мне не нравится ваша вездесущность, — изрекает он. — Между тем это качество лишь господу богу под стать, а вы явно вознамерились превзойти по этой части создателя… Нет, в самом деле: стоит где-то собраться компании в количестве больше трех, как вы тут как тут. Но заметьте: сами всех слушаете, а о себе — ни гу-гу… На что это похоже, как вы сами полагаете?

— Я думаю, — медленно говорю я, — что это похоже на элементарную неблагодарность с вашей стороны, господин литератор. Если бы не моя вездесущность, как вы изволили выразиться, то лежали бы вы сейчас синим дохляком, с выкаченными зенками и вывалившимся наружу языком… Да я ж вам сейчас жизнь спас — а вы меня подозреваете бог знает в чем!..

— Ну почему же бог знает в чем? — криво усмехается Баринов, вытирая первым попавшимся чистым листом бумаги свой расквашенный нос. — Во всяком случае, я имею все основания полагать, что вы — не тот, за кого себя выдаете. Видимо, у вас есть веские причины скрывать свою настоящую личность, господин так называемый Цвылев…

У меня холодеет все внутри.

Что это? Проверка Дюпона, которую тот вздумал мне учинить, чтобы знать, можно ли на меня положиться? Но почему тогда он делает это при Чухломине? Или литератору стало известно нечто такое о настоящем Цвылеве, что никак не согласуется с моей «легендой»? Но откуда?

Кстати, как бы вел себя в подобной ситуации на моем месте подлинный Виталий Цвылев?..

Сжимаю кулаки и надвигаюсь угрожающе на инсинуатора, цедя сквозь зубы:

— Послушай, ты, борзописец!.. Не лезь туда, куда тебя не просят, понял? Иначе во второй раз отправишься на тот свет, но теперь обратного билета тебе никто не выпишет!..

— Майна, Виталий, майна, — останавливает меня Чухломин. — У меня вот какая мысля наметилась… Похоже, у тебя в прошлой жизни рыльце было в пушку, это верно. Но не думай, что мы с Никитой завтра же пойдем и заложим тебя кому следует. Но при одном условии: если ты будешь держать язык за зубами про нас, понятно? А если разболтаешь про… про то, что мы с Никитой повздорили — тогда и мы молчать не будем. Ну что, по рукам?

Ага, дело постепенно склоняется к тривиальному шантажу. Однако такой расклад меня никак не устраивает.

— Да мне как-то насрать на ваши взаимоотношения! — бурчу я. — Пусть вы хоть «голубые» — какой резон мне болтать об этом?

— Но-но, ты не очень-то!.. — обижается Чухломин, всерьез восприняв чисто риторический оборот. — А то мы — люди простые, за «голубых» и по морде можем дать…

Баринов же молчит и буравит меня взглядом, в котором читается неподдельное отвращение к таким наглым типам, как я.

— Ладно, бригадир, замяли, — отвечаю я строителю и поворачиваюсь к Баринову: — Ничего я никому не расскажу. И вообще, меня тут сегодня не было, никакой драки я не видел и слыхом не слыхивал, как вы тут орали на весь коридор про какую-то книгу, которую Никита якобы не должен писать…

При упоминании о книге они обмениваются быстрыми взглядами.

— Так ты еще и любишь подслушивать чужие разговоры? — побледнев, произносит писатель. — В таком случае ты — самый гнусный тип из всех негодяев, которых я встречал!..

Но инициатива сейчас в моих руках, поэтому я могу позволить себе роскошь не реагировать на оскорбления.

— Однако и у меня есть одно-единственное условие, господа, — спокойно продолжаю я. — Я буду нем, как покойник, лишь в том случае, если вы, господин писатель, прямо сейчас скажете, на чем основаны ваши подозрения в отношении меня. Баринов задирает подбородок:

— Перебьешься!

— Да ладно, Никит, скажи ему!.. — принимается увещевать его Чухломин. — Он прав: мы теперь — одна система, и лучше, если система наша будет замкнутой…

Я невольно вздрагиваю, но похоже, что бригадир употребил любимый дюпоновский термин не в научном, а в каком-то своем, субъективном значении.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать