Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Передышка в Барбусе (страница 14)


Тцар опустил голову:

— Но что они говорят?

Постельничий снова смиренно развел руками:

— Что волхвы скажут? Твоего гнева страшатся. Потому и тянут с правдивым ответом. А сами, я уже выведал у слуг, собираются ночью удрать из города. А то из твоего тцарства вовсе.

Тцар в бессилии стиснул кулаки. Постельничий тупо смотрел на могучие руки тцара, покрытые чёрными волосами. Хоть изнежен, хоть сам в корыто с водой не переступит без поддержки, но боги дали ему могучее тело, облик воина и могучий голос, который обычно звучит тихо и умоляюще, словно он не тцар, а приглашённый звездочёт.

— Что советуешь? Постельничий сказал робко:

— Послушаться тцарицу... Она просит не так уж и много.

— Что она хочет?

— На этот раз всего лишь покаяться в своих проступках Верховному волхву. Чтобы тот назначил ей жертву богам и очистил её от их имени.

Тцар вскочил.

— Что?

Постельничий рухнул на колени:

— Прости... но она просит не так уж и много.

Тцар развел руками:

— Ну, если это всё...

— Увы, — добавил постельничий, — тут маленький пустячок. Она не доверяет волхвам Барбуса. И вообще волхвам Барбуссии. Всё-таки она дочь тцара Славии, привыкла к своим храмам, своим богам. И хотя здесь жила по нашей правде, но перед смертью жаждет открыть душу и очиститься только перед волхвами Славии.

Тцар потряс огромными ручищами.

— Ты понимаешь, что речёшь? До Славии полтыщи верст, но и то для наших Змеев — раз плюнуть. Только где я отыщу там волхвов? К тцару Славии не обратиться, у нас почти война. Если бы там был прежний тцар Панас, а так там Рулад, тот ради родной дочери пальцем не шелохнёт. Правда, можно послать верных людей тайком, чтобы выкрали пару волхвов... А что? Если надо, приведу и в цепях. Не в тцарице дело, а никто не смеет противиться моей воле...

Всегда тихий, он разволновался так, что сейчас голос его гремел, как раскаты грома. Постельничий втягивал голову в плечи, горбился, а когда раскаты стали чуть тише, пролепетал робко:

— Ты мудрый, ты придумаешь. Но помни, что она может не дождаться утра.

— Что-о?

— Я подслушал разговор твоих лекарей. Потому и хотят бежать сегодня ночью.

Он сжался, ожидая яростной вспышки, но тцар, к его удивлению, обмяк, осел на троне, как снеговой сугроб под лучами весеннего солнца. Лицо внезапно постарело, и постельничий ощутил, что могучий тцар в растерянности.

Стражи с той стороны двери вздрогнули и выронили оружие, когда из тцарских покоев раздался мощный рык:

— Кленок, ко мне!

Когда молодой воин по имени Кленок вбежал в покои, тцар стоял полуодетый посреди палаты. Страж опустился на колено, тцар сказал непривычно звучным голосом:

— Встань и слушай. Бери лучшего коня, скачи к воеводе Рагнару Белозубому. Пусть в чём есть, не медля, садится на коня и скачет с тобой. Приведи его в мои покои. Только быстро! Одна нога здесь, другая — там!

Кленок, пятясь, выскочил из палаты. Никогда не видел тцара в такой растерянности и торопливости.

Конюх не стал задавать вопросы, позволил выбрать лучшего в скачке коня, и вскоре ворота распахнулись. Он выметнулся, как вольный ветер, копыта стучали, конь радостно встряхивал гривой и нёсся как стрела, сам отдавшись бегу.

В тереме Рагнара горел свет, из окон доносились удалые крики, песни. Ветерок донес запах браги и хмельного мёда. Кленок набросил повод на крюк коновязи, здесь все добротно, весело, ноги сами внесли на высокое крыльцо.

В главной палате было шумно, за тремя длинными накрытыми столами веселились крепкие могучие воины. За двумя столами старались перекричать один другого в песнях, за третьим смеялись и со стуком сдвигали кружки, расплескивая красные капли. Псы шныряли под столами, грызлись из-за костей с обильными остатками мяса.

Воевода Рагнар по прозвищу Белозубый восседал за третьим столом. Он ничем вроде бы не выделялся среди воинов — ни одежкой, ни стулом с резной спинкой, разве что ростом и шириной плеч, но Кленок безошибочно направился к нему. Воеводой Рагнар стал не за белые зубы, а за отвагу и умелость в битвах, а Белозубым прозвали за привычку скалить зубы и шутить даже в самых кровавых схватках.

— Воевода, — сказал Кленок торопливо, — тебя изволит видеть наш светлый тцар.

Рагнар удивился.

— С чего бы?

— Он в гневе, — сказал Кленок. — Что-то случилось. Тцарица умирает! Тцар велел тебе прибыть немедленно.

На веселом лице воеводы промелькнула тревога. Он покосился на хмельных гуляк, те разговаривали, смеялись, хвастались, бранились и тут же обнимались, клялись в вечной дружбе, никто не слышит, и он спросил осторожно:

— Он что-то сказал еще?

— Нет. Только ехать в том, в чём застану.

Кленок смотрел на него с обожанием, Рагнара Белозубого любили все, от воинов и до последних простолюдинов. За дальним столом как раз поднялся немолодой воин, поднял чару:

— За нашего храбрейшего из воевод — Рагнара Белозубого!

— Слава! — закричали за столами.

— Слава!

— Будем!

Рагнар поднялся, поклонился, залпом осушил кубок, а пока воины радостно орали, чокались краями серебряных кружек, шепнул:

— Тцарская воля — закон. Быстро оседлай моего коня, я сейчас выйду.

Кленок выскользнул, на него внимания не обращали, в палате чадно, пахнет подгорелым мясом, душистыми травами. Перегретый воздух колыхается так, что, проведи здесь двугорбого коня, и тогда не заметят в пьяном угаре.

Воевода вышел на крыльцо, как и обещал, в той же одежде, только набросил поверх рубашки кольчугу тонкой работы. Русые кудри убрал под шлем, край надвинул на самые брови, глаза тревожные, видно даже в ночи. Слабый свет полумесяца

блестел серебром на широко разнесенных плечах.

— Конь готов?.. Молодец. Ну, боги всё видят...

Кленок сбегал к темным воротам, стражей не было, пируют вместе со всеми. Тяжёлые створки загрохотали навстречу ночи, раздвинулись, как крылья ночной бабочки. Дорога загрохотала под крепкими копытами быстро и предостерегающе.

Рагнар скакал насупленный, в лице тревога проступала всё отчетливее. Мальчишка раздирался от сочувствия: обычно тихий, как будто пришибленный тцар сейчас грозен, лют и явно несправедлив в гневе, но воеводе бояться нечего, он у тцара самый лучший, тцар его ценит, не зря же в трудный час позвал именно его...

Конь воеводы поравнялся с ним, лицо воеводы в ночи казалось бледным, как у мертвяка, а вместо глаз зияли тёмные впадины. Голос прозвучал глухо:

— Ты хоть слышал... из-за чего я тцару мог понадобиться так срочно?

— Не знаю, — ответил Кленок, но, увидев, как ещё больше омрачилось лицо любимого воеводы, добавил торопливо, — там всё по-прежнему, только тцарица вроде бы — совсем плоха.

Ему показалось, что воевода вздрогнул. После паузы, когда слышен был только стук копыт и свист встречного ветра, голос воеводы прозвучал совсем печально:

— Да, тцарица сильно смягчала нрав нашего светлого...

Кленок ощутил, как недобрый холод внезапно начал пробирать до костей. Губы задрожали, а голос сорвался:

— И что теперь? Неужели нрав Его Величества изменится?

— Узнаем, — ответил воевода несчастливо.

Дальше скакали в молчании, так же и пронеслись в раскрытые ворота. Не останавливались, пока не ворвались в Тцарский двор, привязали коней, и только на крыльце Рагнар остановил молодого воина:

— Дальше я один.

— Но он велел...

— Останься, — сказал Рагнар мягче. — Кто знает, что на уме этого...

Он не договорил, но Кленок понял, что герой просто хочет уберечь его от внезапного приступа гнева, что может случиться с тцаром от сильного горя. Сердце переполнилось горячей благодарностью, а в глазах защипало. Он смотрел в удаляющуюся спину с пламенной любовью, молча давая себе клятву отдать жизнь за этого благороднейшего из людей, когда тому потребуется.

А Рагнар вошел в покои быстрым шагом воина, который умеет быть быстрым, не выказывая суетливой торопливости. Тцар, уже одетый, возился с замком одной из скрынь, что стояли у него в личных покоях. Обернулся, как ужаленный:

— Ты?.. Что подкрадываешься?

— Торопился, — пробормотал Рагнар, на самом же деле топал как конь, ещё и половицы визжали, будто с них сдирали шкуру. — Что изволишь, пресветлый тцар?

Тцар смотрел на него глазами, полными слез. Рагнар, чувствуя неладное, опустился на колени:

— Если в чём провинился, прости! Только боги не делают ошибок.

— Вставай, — бросил тцар измученным голосом.

Рагнар покачал головой:

— Я знаю, ты никого не зовёшь ночью просто так. Я вижу, какое у тебя лицо. Что случилось? Я догадываюсь, что у меня один выход — в пыточный подвал... Тцар сказал раздражённо:

— Да встань же!

Рагнар сказал упрямо, чувствуя, как страх стиснул уже не только сердце, но и внутренности:

— Скажи хоть, в чём моя вина?

— Да не обвиняю тебя, дурак!

— Но тцар... Ты никого не вызывал так внезапно, среди ночи...

Тцар гаркнул, выпучив глаза и раздувая ноздри:

— Тебя в самом деле туда сейчас поволокут, если не встанешь!

Рагнар поспешно поднялся, но голос держал униженным:

— Я не знаю причины твоего гнева. В чём я виноват, скажи...

Тцар заорал, вскинув кулаки:

— Что за дурак! Клянусь тебе всеми богами, что ни в чём тебя не обвиняю. А если и виноват ты в чём, то клянусь опять же всем святым на свете, клятвой Кибелла клянусь, что волос с твоей головы не упадёт по моей воле, пальцем тебя не трону! И никогда ничем на тебя не посягну, вреда не причиню! Вот прямо перед алтарём Кибелла клянусь, что пусть меня он живого утащит, и на том свете каждый день на кол сажает, если нарушу слово!.. А если вздумаю хоть слово тебе сказать худое, то пусть мой язык Кибелл тут же и выдерет! Теперь доволен?

Рагнар перевёл дыхание, пусть лучше сочтут дураком, чем опасным для трона, голос его всё ещё подрагивал:

— Тогда... зачем?

— Дело тайное, Рагнар. Только ты да я должны знать, понял? Поклянись.

— Клянусь, — сказал Рагнар поспешно. — Я и без клятвы всей душой... Но клянусь всем на свете... А что за дело?

Тцар откинул крышку скрыни, достал оттуда и бросил в лицо воеводе белую одежду:

— Одевайся!

Сам он вытащил такую же точно, встряхнул брезгливо, и пока Рагнар рассматривал странную одёжку, быстро напялил поверх своих тцарских одежд. Только теперь воевода признал длинную одежду волхвов, нелепую для жизни, с непомерно длинными широкими рукавами, чехлом для головы, а полы почти подметают землю.

— Да одевайся же, — прошипел тцар. — Тцарица просила исполнить её последнюю волю. Мол, чтобы я прислал к ней Верховного волхва, дабы она могла очиститься от преступлений... какие преступления у такой чистой души?.. Настоящие преступники и не думают чиститься, а несчастный, что нечаянно на муравья наступит, тут же бежит с пожертвованиями в храм! Ладно, ты готов? Да сними ты эти сапоги!.. Волхвы ходят босыми, не заметил ещё?.. Пошли.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать