Жанр: Боевики » Андрей Дышев » Закон волка (страница 31)


Леша взглянул на меня и пожал плечами, словно хотел сказать, что лично его ничего не интересует по этому вопросу.

— Ну, скажем, ваши выводы относительно орудия убийства, — сказал я.

— Орудия убийства? — переспросил Блинов и с недоумением посмотрел на меня. — А вы считаете, что Милосердова была убита?

— Я всего лишь предполагаю это, — уточнил я.

— Значит, так, вы меня к выводам не подталкивайте. Делать выводы — прерогатива следователей. Я могу лишь установить характер повреждений на трупе. А убили ее или она упала со скалы, — Блинов красноречиво развел руками и покачал головой, — мне ровным счетом наплевать. — Он повернулся в сторону двери и повел носом, принюхиваясь к запаху, шедшему из кухни. Мне показалось, что Блинов нарочно акцентирует внимание на кулинарии, рассказывая о трупах, разыгрывая своеобразную клоунаду. Может быть, таким образом он хотел больше понравиться. — Так вот, объясняю доступно и кратко: черепная коробка практически полностью отсутствовала, за исключением затылочной части. Наряду с костными крошками на внутренней и внешней части черепа найдены крошки известняка и мелких камней. Каких-либо других повреждений на теле нет — ни переломов, ни ушибов и царапин. Смерть, по всей видимости, наступила мгновенно — в результате полного разрушения черепа и головного мозга. Это все.

— Вы говорите, что на теле не было никаких повреждений. — Я пошел в наступление и стал припирать Блинова к стене. — Но разве может так быть, если человек упал со скалы?

— Повторяю, — достаточно жестко произнес Блинов, — делать выводы — не моя забота.

— Мне не надо выводов. Меня интересует всего лишь ваше мнение — мнение опытного человека, профессионала.

Вовремя польстить — очень важно. Блинов кивнул, как бы принимая мою оценку его заслуг, и снова потянулся за банкой.

— Если вас интересует мое мнение как частного лица, то я могу в некотором роде согласиться с вами. Если человек упал со скалы на голову и при этом полностью размозжил себе череп, то как минимум переломы позвоночника, ключицы и ребер ему гарантированы.

— Значит, она не упала со скалы?

Блинов вздохнул.

— Ну сколько раз можно вам повторять! Предполагайте, что хотите, но не трогайте меня!

— Понял, понял! — закивал я и посмотрел на Лешу — может, он хотел что-то уточнить. Но Леша казался безучастным и с интересом рассматривал свои ногти. Я запнулся. Этот Блинов меня разочаровал. В общем-то, ничего нового он мне не сказал, лишь еще раз косвенно подтвердил: официальная версия о несчастном случае шита белыми нитками.

— Любопытство иссякло? — улыбнулся Блинов. — Можно переходить к трапезе?

— Нет, еще несколько уточнений, — остановил я Блинова на пороге кухни. — Вы осматривали труп, простите, в голом виде?

Блинов вскинул брови, глядя на меня, как на невежу, позволившего себе произнести небывалую глупость в приличном обществе.

— А выдумали, что я исследовал ее на ощупь, через одежду?

— Кто же в таком случае исследовал одежду?

— Этим занимались другие эксперты. Я патологоанатом, приятель! — уточнил Блинов, наверное, подозревая меня в том, что я принял его за кого-то другого. — Ну что, — поторопил он, косясь на банку, — любопытство исчерпано?.. А теперь позвольте дать вам один совет. — Улыбка сошла с его губ. Глаза стали холодными, словно были высечены из мрамора. — Не лезьте в это дело. Сказано вам: несчастный случай. Значит, так оно и есть, так оно лучше.

— Для кого лучше?

— Для живых, конечно. Милосердовой ведь уже не поможешь, так? Завтра закопают ее в землицу, родственники поплачут над могилкой, и все. Точка. А вам-то зачем за покойницей увязываться?

— Вы говорите: завтра похороны?

179

— Да, завтра, в десять утра.

— А на каком кладбище?

— А вот где парковая зона на выезде в Джанкой — знаете? Вот там ее и похоронят.

Он вышел на кухню. Я посмотрел на Лешу. Тот заметно повеселел, оживился, и, судя по всему, предстоящий ужин в компании патологоанатома

его уже не тяготил.

— И что интересного ты узнал? — тихо спросил он.

Я пожал плечами.

— Наверное, ничего.

— И ради этого стоило сюда ехать?

— Наверное, я не совсем правильно понял Кныша, — ответил я, чувствуя себя немного виноватым. — Черт его поймет, зачем он дал мне этот адрес!

Блинов вынес благоухающую коричневую курицу, сидящую верхом на бутылке, и водрузил ее посреди стола, порезал толстыми ломтями хлеб, грубо покрошил помидоры и огурцы на салат. Я почувствовал, что, вопреки всему, у меня разыгрался аппетит.

Блинов наполнил стаканы, сел напротив нас и, засучив рукава, принялся разламывать курицу на части.

— Кому сердце? Кто сердце любит? А желудок?

Он продолжал валять дурака, но его причуды на меня уже не действовали. Я смотрел на выпачканные в жире руки Блинова, на стакан с мутной самогонкой и думал о том, что он, конечно же, прав, тысячу раз прав — не стоило лезть в это дело.

— Да, — сказал он, будто слышал мои мысли и продолжал тему, — весь мир делится на две неравные части. Знаете, на какие?.. Первая, большая часть, — это те, кто всему или почти всему верит. А вторая часть, поменьше, — это те, кто этой верой пользуется. Сюда входят политики, религиозные деятели, цыгане, колдуны, всякие рекламодатели, акционеры, банкиры… Вот вам ногу и крылышко. Помидорчики берите, огурчики!.. А есть и совсем немногочисленная группа. Это те, кто никому не верит, кроме как самому себе, и в то же время не пытается надуть своего ближнего. У таких людей прекрасная нервная система, они живут скромно, но долго и счастливо. К ним, кстати, принадлежу и я… Ну что, кто желает сказать тост?

Мы с Лешей промолчали.

— Хорошо, — легко согласился быть тостующим Блинов. — Я скажу. К слову: а вы не относитесь к замечательной когорте вкладчиков «Милосердия»?

Мы с Лешей отрицательно покачали головами.

— Это хорошо. Тогда вы не обидитесь на меня. — Блинов с любопытством стал рассматривать содержимое своего стакана, приблизив его к глазам. — Я вот все не могу привыкнуть к тому, насколько глуп наш народ. Насколько он готов верить всяким мерзавцам. Причем чем больше эти мерзавцы лгут, тем больше им верят. Парадокс! Политик объявит, что уже завтра покончит с преступностью и до отвала накормит народ, — и ему верят намного больше, чем тому, который не обещает улучшения жизни в ближайшее время. Или взять банкиров. Какой-нибудь конченый вор и мошенник скажет, что принимает вклады под тысячу процентов годовых, — и все, как стадо баранов, кинутся сдавать ему свои жалкие гроши. Наши люди доверчивые, как куры, — стоит всего лишь сказать им: «Цып-Цып», и они побегут под нож. Почему они такие идиоты?.. Вы посмотрите: Милосердова «обула» весь Крым и юг Украины, а вкладчики по-прежнему молятся на нее и — я уверен — будут завтра рыдать над ее гробом. А знают ли они, над кем будут рыдать? — Блинов посмотрел на нас с кривой ухмылкой и добавил шепотом: — Над наркоманкой!

— Что?! — крикнул я.

— А вот то! У бабы этой все руки были исколоты, я живого места найти не мог. Печень — на грани развала, сердце, почки — как у семидесятилетней старухи.

— Этого не может быть! — прошептал я. — Вы отдаете отчет… Вы уверены, что руки покойницы были исколоты медицинской иглой, а не можжевельником?

— Я ничего не говорил! — вдруг сменил тон Блинов и наконец завершил свой тост: — За то, чтобы мы как можно меньше доверяли друг другу!

На этот раз я выпил самогонку как воду.

Мы простились с гостеприимным хозяином и сошли с крыльца, когда над головой зажглись первые звезды. Нас с Лешей шатало с такой силой, что нам стоило большого труда пройти через калитку и при этом не снести вертикальные стояки.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать