Жанр: Боевики » Андрей Дышев » Закон волка (страница 89)


Мы с Анной переглянулись.

— Ну и выдержка! — Прошептала она. — Он даже…

Но я уже не слушал ее и незаметно толкал в плечо. В моих глазах, должно быть, было столько изумления, что Анна осеклась на полуслове и немедленно скосила глаза в сторону двери. Незаметно, словно таясь, в зал Проскользнул невысокий коренастый человек с лицом, которое, как говорится, было до боли знакомо. Этого человека мы меньше всего ожидали здесь увидеть. Дима Моргун!

Бывший начальник суданского проката беззвучно пошел по залу, едва не касаясь плечом стволов пальм, но не так самоуверенно, как Гурули, и не развязно, как Леша, а какой-то пружинистой, наполненной скрытой силой походкой, какой пума идет по следам своей жертвы. Взгляд его был устремлен вперед, на дверь. Когда до нее оставалось не больше десятка метров, Моргун стал замедлять шаг, словно из двери подул невероятной силы сквозняк. Перед портретом Моргун остановился. Несколько мгновений он не сводил с него глаз, затем медленно повернулся в сторону окна, посмотрел на то, что отражалось в стекле, нервным движением пригладил волосы и немедля скрылся за дверями.

Я почувствовал, как Анна прижалась ко мне.

— Давай уйдем отсюда, — поднимая головы, прошептала она.

В это трудно было поверить. Моргун не мог знать Васильеву в лицо! Если, конечно, не был ее убийцей.

56

Я взял Анну под руку и повел к двери. Парень, стоявший за нами, спросил вдогон:

— Вы совсем уходите?

— Совсем, — не оборачиваясь, ответил я.

Я взялся за ручку, но выход на улицу был занят. Невысокий, мне по плечо, молодой мужчина в спортивной куртке сделал какое-то движение рукой перед лицом охранника, будто хотел схватить его за нос, да в последний момент передумал, сильно распахнул первую дверь и маленьким танком попер на нас. Он был плохо воспитан и не пропустил Анну, вынуждая ее попятиться назад.

— Секундочку! — коротко сказал он, напряженно улыбаясь. — Вернитесь на свое место!

Он стоял спиной к двери, широко расставив свои короткие ножки, и быстро двигал зрачками влево-вправо.

Я, насколько это можно было сделать вежливо, попытался оттолкнуть его от двери, но мужчина, как и охраннику, молниеносным движением сунул мне под нос красную «корочку».

— Федеральная служба безопасности, — сквозь зубы произнес он. — Вернитесь на свое место.

«Дождались», — подумал я. Люди, стоящие в очереди, еще ничего не успели понять, и все, кроме женщины, которая стояла у кассового окна и пересчитывала доллары, испуганно посмотрели на нас. Необычное поведение людей в непосредственной близости от денежных сейфов всегда пугает, как курение на бензоколонке.

Я отвел Анну к ближайшей пальме и на всякий случай закрыл ее собой.

— Не волнуйся, — шепнул я ей. — Сейчас сюда вломится Нефедов, и нас выпустят на улицу.

Анна кивнула. Ей хотелось этому веригь. Девушка-кассирша перестала отсчитывать Деньги, привстала со стула, глядя на человека в спортивной куртке, и, кажется, незаметно нажала кнопку вызова. Через щель между лепестками жалюзи я увидел, как напротив входа в банк остановился автобус. Окна его были завешены, в салоне — темно. Распахнулись обе двери. На одном окне шторка колыхнулась, и мне показалось, что за ней мелькнула голова в каске и черной маске, закрывающей все, кроме глаз.

Из красной двери вышел Моргун. Он был уже без куртки, в пиджаке, в одной руке нес кожаную папку, а другой что-то доставал из нагрудного кармана.

— В чем дело? Я администратор банка! Кто вы такой? — громко говорил он, приближаясь к маленькому мужчине.

— Ничего страшного! — ответил ему человек из службы безопасности. — Маленькая формальность…

То, что произошло потом, трудно было расставить в последовательности. Кажется, сначала в зале погас свет, затем раздался пистолетный выстрел, а следом за этим — оглушительный визг женщин, стоящих в очереди.

Я схватил Анну в охапку и вместе с ней упал на кожаный диван.

— Стоять! — раздался чей-то крик, кажется, это был голос Моргуна. — Всем оставаться на своих местах.

Топот ног, короткие выкрики:

— Дверь на засов!

— Они пошли! Готовь первую голову!..

— Не подниматься на ноги!

— Заткнись!

Где-то рядом с жутким звоном разбилось большое витринное стекло.

— Пожалуйста! Пожалуйста!.. — нечеловеческим голосом визжала какая-то женщина. Левее главного входа прозвучала короткая автоматная очередь, визг оборвался, и на мгновение стало тихо.

Я приподнял голову. По сумрачному залу, пробиваясь сквозь жалюзи, бегали полосатые световые пятна. По углам, на полу, за пальмами замерли фигуры людей. Те, кто минуту назад стоял в очереди у кассового окна, сейчас сидели на корточках, сбившись в кучу, словно стадо овец. С улицы доносился душераздирающий вой сирены. Несколько легковых машин с зажженными фарами стояли напротив окон банка, разбрызгивая «мигалками> красные и синие снопы света. Присев на одно колено, по всей длине тротуара выстроилась цепочка омоновцев в бронежилетах, касках и масках на лицах. Омоновцы смотрели в окна банка через автоматные прицелы.

Кто-то, низко пригибаясь, пробежал мимо дивана, на котором мы лежали, схватил за волосы парня, что стоял за нами в очереди, и рывком поднял его на ноги.

— Иди-ка сюда, тинэйджер! На всех окнах опусти шторы! Быстро, все делать быстро! И чтоб не было щелей!

Парня ударили прикладом в спину. Оцепенев, он медленно брел по залу, не зная, с какого окна начать и с какой стороны его прошьет автоматная очередь. Один наушник у него вывалился и болтался на груди, как амулет. Едва слышно пищала ритмичная музыка. Парень подошел на слабых ногах к центральному окну, внешнее стекло которого было выбито омоновцами, потянул за веревку, опуская объемные французские шторы.

— Быстрей! — орал из темноты его палач. Медленно, чтобы не привлечь внимания, я сел на диван. Анна стала поправлять волосы. Этого лучше было не делать. Мы еще не до конца поняли, что произошло.

— Руки! — закричал ей из-за кассовой стойки человек с квадратной фигурой. — Не двигаться!

С треском распахнулась короткая дверца стойки, и к нам подлетело что-то темное,

тяжело дьшащее, пахнущее потом. Я попытался вскочить на ноги, но сильный удар прикладом в лицо свалил меня опять на диван. Перед глазами словно разорвалась световая бомба. Ослепленный болью, я yичего не видел. В голове шумело, будто я опустился под воду.

Когдй я отнял ладони от лица, они были липкие от крови. За моей спиной возился со шторами парень, закрывая последнее окно.

— Врубай! — крикнул кто-то из глубины зала.

Вспыхнул свет. Мне стало больно, будто меня удалили снова. Щурясь и вытирая с разбитой брови кровь, я стал искать глазами Анну.

У выхода лицом вниз в темно-вишневой луже лежал маленький мужчина, который представился сотрудником службы безопасности. В нескольких шагах от него, у самого окна — женщину в синем плаще. Глаза ее были открыты, правая рука с сумочкой прикрывала рот, будто женщина боялась закричать. В левой руке, откинутой в сторону, она все еще сжимала несколько долларовых купюр, которые так и не успела пересчитать.

Все окна в зале уже были закрыты белыми волнистыми шторами. На противоположной стороне кассовой стойки, рассредоточившись на всю длину зала, стояли боевики с автоматами. Анна была в группе заложников. Крупнотелый парень, ударивший меня прикладом, стоял перед ними, широко расставив ноги, и водил из стороны в сторону стволом автомата.

— Руки всем опустить! — визгливо кричал он. — Не двигаться! А то, бля, всех сейчас на пол положу! Кому жизнь, к ебеням собачьим, надоела, спрашиваю?!

Анна стояла, опершись о стойку, и спокойно смотрела на меня. Опустила голову, раскрыла сумочку, вынула из нее платок и, отстранив стоящего впереди себя мужчину, пошла ко мне. Крупнотелый и я отреагировали на это одновременно и почти одинаково — оба кинулись к Акке.

— Стоять, сука! — завизжал он Анне, замахиваясь на нее прикладом.

Я прыгнул на крупнотелого, обрушился на него, отталкивая в сторону, замахнулся кулаком, но ударить не успел — тот въехал коленкой мне в живот. Я согнулся пополам, сдерживая стон и ожидая выстрела в голову, но кто-то властно остановил крупнотелого:

— Отставить, Секач! Не распускай руки!

Я почувствовал близость Анны. Она пыталась поднять меня.

— Ты можешь встать? — спросила она. — Обопрись о мое плечо.

Я тяжело выдохнул, с трудом распрямился и схватился руками о стойку.

— А-а, иуда! — произнесла Анна.

Я поднял голову. Перед нами стоял Леша. Он смотрел на нас из-под тяжелых надбровных дуг. Глаза были глубоко спрятаны, я их не видел.

— Вы сами виноваты, — сказал он.

— Жаль, что я не пристрелил тебя в Судаке, — сказал я, прижимая платок к глазу.

— Чем тише вы себя будете вести, тем лучше, — негромко произнес Леша.

— Пошел в зад, советчик, — вздохнула Анна и отвернулась.

Леша перевел взгляд на Секача.

— Этих двоих — в дальний угол, — приказал он. — Остальных поставь вдоль окна лицом к стеклу… Господа! — обратился он ко всем заложникам. — Мы не причиним вам вреда, если вы будете выполнять наши требования. А с ОМОНом мы договоримся.

— Хлопцы, родненькие! — неожиданно громко завыла молодая дебелая женщина в спортивных брюках с лампасами, в босоножках и кожаной куртке. — Договоритесь с ними, пожалуйста! Не губите нас, Бога ради! У меня в Жмеринке трое детей!

— Молчать! — огрызнулся Секач и повел стволом. — Щас будем проводить занятие по строевой подготовке. У окна в одну шеренгу ста-а-ановись!.. Вот бараны!..

Дебелая, расталкивая остальных, первой кинулась к окну, встала лицом к нему и вдруг начала проявлять активность.

— Да побыстрее, господа! Сказано, в одну шеренгу — значит, в одну. Растягивайтесь, — махала она руками, — растягивайтесь! По одному, по одному!

Мы с Анной продолжали стоять у кассового окошка. Секач взглянул на нас и скривился:

— А вам что, особое приглашение требуется? В угол, бегом!

— Пойдем, — сказала Анна и взяла меня под руку. — А то этот невротик выстрелит — обидно молодой умереть.

Секач услышал, приоткрыл рот, полный стальных зубов, подвалил к нам.

— Чиво мне послышалось? Это кого ты назвала невротиком, курица облезлая? Тебя что, никогда не насиловали? Или, наоборот, — слишком много раз и потому такая храбрая? А? Не слышу ответа!

Я потащил Анну за собой. Она упиралась, ей хотелось достойно ответить Секачу, она действительно не боялась его, но отсутствие страха было сейчас опаснее всего.

Мы встали в углу лицом в зал. Шеренга из заложников уже выстроилась перед шторами, растянувшись от нашего угла до красной двери. Секач, прохаживаясь за их спинами, кривлялся, как дебил.

— Кто будет шевелиться, чесаться, ковырять в носу, тот будет немножко расстрелян и чуть-чуть умрет…

Из красной двери вышел Моргун, на мгновение остановился у портрета Васильевой, усмехнулся, взял его и, с улыбкой рассматривая, подошел к нам. Глаза его превратились в тонкие щелочки, усики, похожие на мохнатую гусеницу, растянулись в стороны.

— Ну, здравствуй, дружочек. Значит, вычислил меня? — спросил он, глядя кошачьими глазами то на меня, то на портрет. — Напрасно. А ведь я предупреждал тебя, чтобы не совал нос в чужие дела. А ты не внял умному совету.

Он сел на диван.

— Надо же, — произнес он, глядя на портрет, лежащий у него на коленях. — И кто-то же такую дрянь рисовал, холст, краски переводил.

Моргун поднял голову.

— А ведь ты все время думал, что это Лешка ее замочил, так ведь? Правильно делал, что так думал. Лешка у нас козлом отпущения работает. Мы на него всех собак вешаем, и он за это деньги получает… Э-эх! — вздохнул Моргун. — И чего, спрашивается, тебе не хватало в жизни? И бабу себе хорошую завел, и хата на побережье есть, и деньги имел. Острых впечатлений захотелось?.. Что ж, получишь.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать