Жанр: Боевая Фантастика » Дэйв Волвертон » На пути в рай (страница 17)


— Никто не видел.

Я ходил от дома к дому, расспрашивал, как была убита моя мать. И только одна седая старуха сказали мне:

— Она не утратила добродетели, потому что пыталась бороться с этими насильниками. Дальше — дело Бога. Поэтому, пока ты борешься, добродетель пребывает с тобой.

Даже в сорок лет моя мать была привлекательной женщиной. Я был уверен, что убийцы изнасиловали ее. И опасался — увидев следы такого количества крови, — что они очень сильно мучили ее.

Я вооружился револьвером. Неделями бродил вечерами по улицам, прятался от военной полиции, которая подавляла мятеж, искал в барах и переулках, надеялся найти хоть кого-нибудь в форме солдат Квинтаниллы. Каждый раз при виде тощего подростка я представлял себе, что он был с Квинтаниллой и, может, он виновен в смерти моей матери. Я так и не нашел тех, кого искал, и не смог выплеснуть гнев, всадив в кого-нибудь пулю.

Вспоминая этот случай, я сжимал кулаки, гнев обжигал меня. Я вспотел и задрожал от ярости. Это меня испугало: с самой юности я не испытывал таких сильных эмоций. Казалось, это подтверждает мою теорию насчет безумия.

Я подумал об Эйрише. Если бы он жил в Гватемале во время восстания, он бы изнасиловал мою мать и, разрезав на части, разбросал по всему дому. Я говорил себе, что должен радоваться тому, что убил его, но легче не становилось: чувство вины все равно присутствовало на грани сознания.

Я слышал, как жужжит муха у меня в голове, и подумал — когда же это я сошел с ума? Мне казалось, я должен помнить точный момент. Во время смерти Флако? Я был потрясен и опечален, но не помню, чтобы в голове что-то изменилось. Когда на меня напал Эйриш? Или когда я узнал, что Панама требует моей выдачи? Когда в первый раз увидел, как Тамара смотрит в потолок взглядом зомби? Произошло сразу столько плохого, что одно из этих происшествий вполне могло послужить спусковым крючком.

Но когда в голове появилась эта муха, вспомнить я не мог. И даже сейчас, отправляясь на войну, я не могу оценить своего состояния, а убийца между тем только и ждет возможности ударить. В сущности, я лежу в этой трубе безоружный, беззащитный перед нападением. Труба напоминает гигантский ящик шкафа: всякий может открыть этот ящик и придушить меня. Теперь я в большей опасности, чем когда-либо.

Руки у меня задрожали, я решил, что необходимо сбежать из трубы, но ноги были как бы прикованы к койке. Я попытался проползти к дверце, чтобы открыть ее, но труба была слишком узка, и я не мог дотянуться до зажима на ноге. Начал отчаянно дергаться. При встрече с Эйришем у меня не было времени обдумать положение и испугаться. Но теперь меня захлестнула волна ужаса. Обливаясь потом, я тяжело дышал, судорожно пытаясь освободиться.

Я вспомнил слова метафизика Пио Бароха: «Для природы характерно, что когда она хочет вас уничтожить, то делает это основательно». Похоже, природа расчетливо привела меня сюда — лишила места в обществе, уничтожила мои планы на будущее, убила моих лучших друзей. И когда я обдумывал все плохое, случившееся со мной, словно какой-то голос прошептал мне на ухо: «Помни, что бы ни случилось, худшее еще впереди».

И уверенность в этом наполнила меня удивлением и страхом. Я лежал, как мотылек, приколотый к доске. Все мои дерганья и крики ни к чему не приведут. Ногу-то я могу высвободить, да бежать мне некуда.

Тут же нога заболела от напряжения. Я вспомнил собаку, наступившую на капкан Родриго. Она пожертвовала лапой, чтобы освободиться. Невеселый выбор. Но я знал, что, подобно этой собаке, мне тоже предстоит сделать выбор. Я утратил свой дом в Панаме, потерял доброе имя и лучших друзей — и еще кое-что более существенное: я утратил контакт с реальностью, понимание того, кем я являюсь. Сумма потерь огромна, но я твердо решил держаться за жизнь.

По радио начали передавать песню, и под гром труб я повторял, как молитву: «Худшее еще впереди», вырабатывая в себе новую жесткость. Я сжимал кулаки и распрямлял руки. Чувствовал себя сильным и злым. Я почти надеялся, что убийца, человек Джафари, наконец придет. Потому что если он откроет трубу, я смогу до него добраться.

* * *

Успокоившись, я заметил на потолке две кнопки за головой. Глупо размещать кнопки так, что их едва можно обнаружить. На одной значилось: «Вызов помощи». На другой: «Открыто». Я нажал кнопку «Открыто», и замок щелкнул. Койка выкатилась, и я оказался в пустой операционной. Сел и освободил ногу от зажима.

Потом опустился на пол, стараясь не очень нагружать раненую ногу. Пол слегка дрожал, я чувствовал, что корабль находится в полете. В помещении пахло новым пластиком и стерильностью. Безупречно чисто и пусто. Я в любую минуту ожидал, что появятся врач или сестра и скажут, чтобы я возвращался в постель.

Свою трубу для выздоравливающих я оставил открытой, чтобы можно было слушать радио. Рядом нашел блокнот с экраном на кристаллах, нажал кнопку и обнаружил, что меня должны выпустить в 20 — 15. На часах блокнота время 20 — 07. Кости уже склеились.

Тамара, когда я доставил ее на станцию Сол, была слишком больна для того, чтобы поместить ее в каюту, поэтому я решил проверить другие трубы, надеясь узнать о ее состоянии. Только одна труба оказалась занятой, в табличке сообщалось, что пациент — мужчина. Я раскрыл тридцать остальных труб и обнаружил, что все они пусты. Где-то на пятнадцатой трубе музыка прекратилась, и диктор сообщил:

«Говорит Карлос Каррера. Новости Панамы».

Я перестал обыскивать трубы, удивившись, что слышу передачу из Панамы, «Полиция Колона установила личность мужчины, которого откопали на банановой плантации. Это некто Флако, Алехандро Контенто Ривера, житель Колона и прежний друг преступника Анжело Хименеса Осика. Сообщается, что Ривера убит ударом ножа в горло, точно так же, как и другая жертва Осика, известный Эйриш Мухаммад Хустанифад. Известно, что Ривера перед смертью обладал значительным количеством твердой валюты, и полиция считает, что Осик убил его из-за денег. Позже в тот же день Осик с помощью этих денег смог подкупить наемников на станции Сол, которые помогли ему уйти от правосудия. Полиция обнаружила свидетеля этого второго убийства… «

Женщина с высоким голосом, похожим на щебет длиннохвостого попугая, интервьюировала чилийку, которую я встретил на банановой плантации. Чилийка сказала: «Флако, он разговаривал со мной в палатке, потом вышел на минуту. Я услышала его крик, выбежала и увидела этого дьявола Осика. Он стоял над Флако, держа в руке нож. Я закричала, и Осик убежал. Я испугалась и хотела собрать вещи и уйти, но тут вернулся Осик с лопатой, он пригрозил, что убьет меня. Он достал из кармана Флако много денег, потом похоронил его и сказал, что убьет меня, если я кому-нибудь расскажу. Я очень испугалась и потому никому не говорила. До смерти испугалась».

Женщина прочирикала: «Вы уверены, что это был Осик?» — «Да, уверена. Я хорошо его разглядела», — сказала чилийка.

Каррера продолжал: «Помимо Панамы и Западного Исламабада, три других государства требуют возвращения Осика на Землю, обвиняя его в разрушении станции Сол, убийстве семерых и ранении тридцати шести человек. Полиция, обыскивавшая озеро Гатун в поисках раненой женщины, которая в последние дни жила в доме Осика, перенесла свои поиски на банановые плантации, где был похоронен Ривера. Свидетель видел Осика и эту женщину… «

Я захлопнул двери трубы, чтобы не слышать радио. Новости вызвали у меня приступ тошноты. Я никогда не верил газетам и радио, и то, что я только что услышал, подкрепило мое недоверие. Пришлось утешить себя тем, что я поступил правильно, бежав из Панамы. При таких сообщениях прессы меня бы скорее линчевали, до расстрела дело вряд ли бы дошло. Хотя постепенно настроение у меня улучшилось. Полиция ищет тело Тамары: что бы ни случилось, никто не заметил, куда она исчезла. Джафари и Пехота вполне могут поверить, что Эйриш убил Тамару и избавился от ее тела, а потом был убит, когда вернулся за мной. Я едва мог поверить себе: Тамара в безопасности!

Снова открыв трубу, я переключал станции, пока не отыскал хорошую музыку, «Мое сердце плачет» в исполнении «Лос Арпонес». Мысль о том, что Тамара спаслась от ОМП, наполнила меня таким счастьем, что мне захотелось танцевать. Я проверял очередную койку, когда в операционную вошла женщина.

От трубы пришлось отскочить. Вошедшая была химерой с волосами цвета шоколада, такого оттенка я еще никогда не видел. Ее единственной одеждой было серебряное кимоно, расшитое красными драконами. Загорелые ноги оставались обнаженными. Плечи были крепкими и мускулистыми, как у гимнастки. В руках она несла белую сорочку и чашку с зеленым супом. Я решил, что это медицинская сестра. Войдя, она остановилась.

— Что-нибудь ищете? — спросила, кивая в сторону открытой трубы.

— Когда я сюда поступил, со мной была подруга. Я подумал, может быть, она здесь?

— Вместе с вами сюда не приносили женщину, — ответила она. — Большинство ваших друзей со станции Сол в другом модуле корабля. И до Пекаря вы их не увидите. Никому не разрешается переходить из модуля в модуль.

Я посмотрел в глаза химеры, темно — карие, со странными серебряными проблесками, как будто паутинками света, и понял, что никогда раньше ее не видел. В числе наемников на станции Сол ее не было. Она насмешливо сказала:

— Наши возлюбленные наниматели сожалеют, что в целях приличия вам все же нужно носить эти девяносто пять граммов одежды. — И бросила рядом со мной на койку пару белого белья и белое кимоно, потом напряженно улыбнулась, словно старалась мне понравиться.

— О чем сожалеют наши наниматели?

— Я думаю, японцы первоначально планировали нанимать только мужчин, в этом случае вы летели бы обнаженным. Девяносто пять граммов, помноженные на десять тысяч наемников — очень большой лишний вес, и им жаль платить за его перевозку. — Она протянула мне чашку с супом, потом раскрыла две трубы, вытащила их койки, села на одну и знаком пригласила меня сесть на вторую.

Я почувствовал замешательство. Больничная рубашка слишком коротка для того, чтобы достать хотя бы до бедра, и слишком открыта на спине. Я подобрал одежду, оглядываясь в поисках места, где можно было бы переодеться.

— Все в порядке, — успокоила меня женщина. — Я и раньше видела «сладкую картошку». — И она движением подбородка указала на мои половые органы. Я решил, что она права, и надел белье. Она отвернулась, глядя в потолок.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать